Yuliya Eff – Комбо (страница 6)

Неумные австралопитеки из команды Волошина долго цинично фантазировали бы на тему, куда ещё можно направить энергию террористов типа Зорро Умникус, если бы капитан не рявкнул на них, напомнив, что в трёх терактах погибло немало людей из «нецелевой» террористической категории. В этот момент все присутствующие в кабинете невольно посмотрели на Степана, спокойно делавшего пометки в блокноте, хотя желваки играли на лице.

— Навестим блогершу? — предложил Волошину в этот же день во время обеда. — Слишком всё гладко получилось. И вроде как заказа не было, и покойник помог семье. Не удивлюсь, если в его медицинской карточке окажется какой-нибудь неизлечимый диагноз.

Волошин выронил вилку от неожиданности и поднял изумлённые глаза на визави:

— Дмитрич, ты это… Ванга… Мне только сегодня утром передали сверку по его карте. Месяц назад, как есть, прошёл обследование. Жаловался на боли в желудке. Думал, язва, оказалось — рак. Быстрорастущий. Ему в лучшем случае три месяца оставалось. Ну, ты даёшь!

Степан устало усмехнулся. Выходит, точивший его интуитивный червь был прав.

Но и с блогершей случился пролёт. Дама лет тридцати самоуверенно утверждала, что идея навестить Исаевых ей пришла в голову сразу, как только она узнала об участии «ворошиловского стрелка». Капитан предложил блогерше пройти «детектор лжи», она согласилась сразу, заинтересовавшись методикой. «Уже мысленно строчит статью!» — говорил красноречивый взгляд Волошина, и Степан ободряюще кивнул ему, мол, разберёмся.

По делу ничего нового не узнали. Матвеев невольно вспомнил слова Старика: «Хочешь, чтобы другие поверили в твою ложь — поверь сначала в неё сам!» Блогерша верила в святость своих намерений. А вот стоило попытаться проследить следы последних внушений, оказанных на неё, как застонала, жалуясь на начинающуюся мигрень и желание стошнить. Степан тут же прервал сеанс, постаравшись зафиксировать мысль, будто это «интервью» девушке приснилось. Сработает ли на фоне подскочившего давления, уверен не был, однако заметное облегчение после окончания сеанса настораживало.

— Или у меня паранойя, или в её мозгах до меня кто-то хорошо покопался, — извинился за неудачу перед коллегой Степан.

— Что ж, будем пока думать о хорошем, — Волошин, наоборот, не расстроился. Привыкший проверять все версии и видевший возможности майора, он, тем не менее, не считал штатного психолога-аналитика (так Степан официально числился в штате) всемогущим и всегда правильно мыслящим. Матвеев был человеком, а люди, как известно, склонны к ошибкам.

Если бы сам Волошин умел заглядывать в будущее, то в тот день озадачился бы вместе со Степаном, который не торопился списывать со счетов свои подозрения.

У капитана Волошина не было опыта, и он не был свидетелем всех тех мелких эпизодов, которые заставили Степана уверовать в невероятные возможности того, что пока называлось «комплексом псевдонаучных дисциплин», — парапсихологией.

До встречи с генералом Федосовым, уговорившим поучаствовать в одном высокооплачиваемом проекте, Степан называл, как и большинство людей, своё умение предугадывать — интуицией.

«В каком-то смысле ты прав, — согласился с ним Ермолай Ильич: — интуиция на пустом месте не появится. У младенцев её нет. Рядом с нами тысячи сигналов о том, что может произойти через секунду. Но мы будем учиться заглядывать дальше — через миллион секунд, через миллиарды… А всё потому, что у тебя, как у всех ребят из команды, есть талант — дар превращать непослушную и ветреную мадам Интуицию в сильное оружие против неопределённости…» Красиво говорить Федосов умел.

А потом спросил, играет ли Степан в покер. Получив утвердительный ответ, достал из ящика стола колоду карт и положил её рубашкой вверх перед недоверчивым сорокалетним мужиком. Вытащил из середины одну, не выбирая, и пододвинул, прижал пальцем, чтобы Степан не перевернул её машинально:

— Сосредоточься и скажи, какого цвета масть?

Степану сразу пришёл на ум красный.

— Так. А теперь скажи, там персона или мелочь? Всё, что первое приходит на ум, говори, не рассуждай и не пытайся найти рациональное. О чём подумал?

Только подчиняясь военной субординации, Степан выполнял указания. Будь Федосов чином помладше, — распрощался бы и никогда больше не возвращался.

— Человек, мужчина. Там король или валет?

— Но-но-но! Не загоняй себя в рамки! — осадил генерал. — Эх, уже и картинку себе представил, а?

Степан неопределённо пожал плечами.

— Давай сначала. Представь, что это необычные карты, — левой рукой Федосов снял другую, верхнюю карту с колоды и перевернул лицом.

На ней не было привычной картинки с красными «бубнами» или чёрными «трефами» — целая иллюстрация с сюжетом. Карты таро, так, кажется, они назывались. На жёлтой тарелке с символами сидело подобие сфинкса. Тарелку нёс на спине красный дракон, а по углам в облаках сидели золотые существа, среди них был, кажется, один ангел, одна корова… И вдруг на Степана накатило дежавю, он даже моргнул несколько раз. Генерал отреагировал:

— Что увидел?

— Дежавю… — неохотно признался.

Старик рассмеялся по-доброму, убрал палец с закрытой карты, запустил карту со сфинксом по полированной поверхности в сторону Степана и откинулся в кресле:

— Дежавю — наше всё. Однажды ты уже сидел передо мной. И вытащил «Колесо судьбы». Так называется эта карта. Таро, да. Ты не смотри, я на картах не гадаю, у меня к ним исключительно научный интерес. Тестировать новичков, которые о таро не подозревают, проще. Забери себе на память своё «Колесо».

Степан вопросительно посмотрел на первую карту, продолжавшую лежать рубашкой вверх.

— Э, нет, погоди! Что там, я сам не знаю. Вот, нарисуй, что видишь, — и пододвинул белый лист с ручкой, поморщился еле заметно. — Да не как художник, а форму изображённых предметов.

Степан черканул человечка с поднятыми руками и внизу по бокам два круга. Подумал и дорисовал повозку. Получилось, как будто человечек ехал на скейте. И только тогда Федосов перевернул карту:

— «Верховный жрец» символизирует наставника… Да, гм, чему удивляться?

Хотя удивляться было чему, например, колесам на скейте. На карте две круглые тонзуры почтительно склонялись перед поднявшим руки изображения Римского Папы в красном одеянии. Да и красного цвета на карте действительно было много. Степан хотел было спросить, какое отношение имеет к этим картам покер, но сообразил: генерал хотел его дезориентировать.

Открытие возможностей своего разума одновременно и удивило, и огорчило Степана. Он привык к рациональной составляющей своей жизни: на службе, если заниматься гаданием на кофейной гуще, авторитета не заработаешь. Но по совпадению, как раз подумывал выйти в отставку, чтобы открыть собственный бизнес.

Старший сын грезил об одном вузе, оплата в котором напоминала цену полёта в космос. Да и семилетнему сыну хорошая спортивная секция не помешала бы. Поэтому Степан, скрепя сердце, согласился со своим испытательным сроком на полгода. «Не понравится — уйду!» — предупредил генерала. А тут вон как получилось… Полгода прошло и всё само развалилось… Не помогла интуиция фсбэшным экстрасенсам.

Потом, после того, как команда, наконец, была собрана, Федосов показал и другие технологии для развития интуиции, но для многих пацанов карты остались любимой игрой. Запомнилось первая совместная планёрка. Обсудили концепт проекта, а потом, когда прозвучал риторический вопрос: «Вопросы есть?» — Юхан прошёлся предвкушающим озорным взглядом по собравшимся и спросил, невольно потирая ладони:

— Ну шо, таки по картёшке?

И Старик развеселился: чем бы дети не тешились, лишь бы не пошли на улицу без надзора экспериментировать.

На середину конференц-стола выскользнула пачка знакомых всем карт обычного игрального размера, но с начинкой от таро; а также шлёпнулась пачка новых чёрных конвертов.

Юхан с Данилой, кстати, единственные, кто здесь не имел военного чина, сбежали в угол кабинета, где расфасовали по одной карте в чёрный конверт. Затем возложили результат работы на середину стола. Если бы все начали играть в покер, выражения на лицах были бы точно такими же — загадочными и сосредоточенными, подумал Степан. И каждый хотел выпендриться перед остальными.

Почему генерал поощрял такое мальчишество? Мало того, перед сигналом к старту, включил телевизор с новостями, а сам нарочно звонил родственникам, шутил и отдавал ценные указания. Весь акустический бедлам объяснил позже:

— Не всегда вы будете работать в тихой обстановке и тет-а-тет с объектом. Вы должны научиться управлять эмоциями в шуме улиц и в движущемся вагоне метро. Пусть над вами петарды свистят, вы должны уметь сосредотачиваться. Над этим начнём работать уже завтра, а сейчас показывайте….

Кто много смеётся, тот потом много плачет, вспомнилось ненароком. Степан для себя сделал вывод: шутки расслабляют в первую очередь того, кто их выдаёт. Так у Юхана, вытянувшего карту с солнечным арканом, на белом листе были нарисованы звёзды — символы совсем другой картинки. На гогот новых коллег отшутился:

— Я таки разумею, шо наикошернейшая песня «Звезда по имени Солнце» вам не знакома, камрады?

А Егору попался «Повешенный», карта, если верить Старику, нестрашная. О значении в тот день никто не думал, все смотрели на «угадайку», интуитивный рисунок. И рожа у Егора была наидовольнейшая, когда сравнили рисунок, изображающий цифру четыре и большую букву «Т». Рядом с ней стоял человечек, подбоченившийся фертом и с короной на голове. Пусть детали увиденного мысленным взором были разбросаны, но в целом совпадали с формами аркана.