Yuliya Eff – Комбо (страница 4)
По счастью, на отказ Матвеева сотрудничать Сами-Знаете-Кто не обиделся и даже подписал Указ о выделении президентской пенсии тем парням из аналитического, которые продолжили работать на МВД, а также вдове Егора и пребывающему в блаженном забытьи генералу Федосову.
Куликов радовался, как ребёнок. Голубев посчитал, что его кинули, но возвращаться в отдел отказался. А Степан набрался наглости и попросил за Булгакова.
«Что ж, колония — дело хорошее… То есть, работа с подрастающим поколением и наука исправлять свои ошибки, — поправился Полпред тоном своего хозяина, — очень важна для государства. Поэтому мы пойдём вам навстречу». Степан тогда улыбнулся в трубку: кажется, все, кто работал с Президентом, рано или поздно перенимали его интонации и манеру говорить. А Булгаков, узнав о приятной новости, обещал Степану, как только тот приедет в гости: «.. Ух, какую баньку и во-о-от такую самогоночку!», — от вкуса которой: «И жизнь хороша, и жить хорошо!»[3].
Деньги, деньги… Бабки, бабки… Везде они, окаянные, всем миром правят! Степана отпустило немного после всех этих разборок с изменившейся зарплатой только благодаря жене. Светка постоянно твердила, что её муж — золото и заслужил президентскую пенсию, и что Степан обязательно её оправдает. Так ему удалось задвинуть чувство вины перед бывшими коллегами и окунуться в новую работу, её ритм, постоянные сюрпризы и немного поблекшие шуточки коллег из убойного…
— Я за тобой машину отправил, — Волошин прекрасно знал, что у Степана есть своя, но и про то, что тот недавно пришёл со смены, а следовательно, был уставшим, не забыл. Была и ещё одна причина заботы, Генка её озвучил: — Нашёлся свидетель. Выходил помахаться с кем-то, ничерта не помнит, так что ждём тебя, пока не отпускаем бригаду скорой. «Не торопись» откладывается.
Степана избавили даже от нагрузки вести автомобиль, чтобы дать возможность сосредоточиться и показать «класс».
— Принял. Выхожу через минуту, — ответил Степан, направляясь к ванной почистить зубы.
Двери в белой «Тойоте» были открыты и позволяли увидеть лежащего на выдвижной кушетке ерзавшего мужчину. Рядом с машиной, как и предупреждал, Волошин, ждали два санитара, один курил сигарету, второй сидел на ступеньке и копался в телефоне. Едва Степан подошёл, как скучающий медбрат с облегчением встал и уступил дорогу. Матвеев и Волошин вдвоём залезли к пострадавшему, который, надо сказать, не выглядел обгоревшим, так, одежда слегка прокоптилась. Но гематомы и кровоподтёки на лице, костяшках пальцев говорили о весело проведённом вечере. Увидев ментов, свидетель оживился, насколько ему позволяли последствия успокоительного укола:
— Ну, мужики, вы это… *ля вообще! Я сдохнуть десять раз мог, пока вы соизволили подойти.
И сразу стало понятно, почему в автомобиле распахнуты все двери: дыхание счастливчика было более чем впечатляющим. Тем не менее Волошин вежливо обратился к гуляке:
— Иван Рамильевич, ещё немного. Минут пять, и вы поедете в больницу. Вам нужно лишь уделить немного времени моему коллеге, ответьте на все его вопросы, и мы вас отпустим. На сегодня, — капитан посторонился, давая Степану сесть рядом со свидетелем.
— Майор Матвеев, — представился Степан таким тоном, что гуляка враз присмирел. — Расскажите в общих чертах, что вы помните о сегодняшнем вечере?
Свидетель сразу оживился и попробовал было выплеснуть своё возмущение, но под внимательным, темнеющим взглядом моментально сбавил обороты:
— Ну, блин, ну, мужики, сколько можно рассказывать?.. Ладно, ладно… Слушай… те, товарищ майор. Пришёл я сюда расслабиться, моя мне весь мозг вынесла сегодня. На взводе был, признаю. Ну, выпил стаканчик-другой, а тут хмырь какой-то… Чмо уродское, толкнул меня… Я ж понимаю, в толпе всякое бывает, но я злой был: бабы, они, знаете, как умеют всё настроение испортить? Было у меня желание набить морду ей, но я сдержался. А тут это чмо само подставилось. Ну, мы и вышли…
— Вы выходили через центральный вход, через толпу?
— Естессна! Не через крышу же…
Идиот… Степан вздохнул, сосредотачиваясь:
— Сейчас вы будете слушать мой голос, можете закрыть глаза, и ответите ещё на несколько вопросов. И мы сразу вас отпустим, — правильно истолковав движение рта свидетеля, поспешил успокоить Матвеев. — Я введу вас в состояние, наступит покой и умиротворение, в котором вы будете оставаться в сознании. Все ваши проблемы отступят, и ваша память станет ясной. Вам станет хорошо, лучше, чем вчера. Вы будете спокойным, ваша голова — ясной, и все проблемы будут решены. Вы вспомните вечер во всех деталях. С вами случится только хорошее, вы не засыпаете, вы слышите мой голос, как будто бы я нахожусь с вами. Я — ваш лучший друг, мне можно доверять. Вам комфортно? Вы готовы вместе со мной посмотреть один очень интересный фильм?
Мужик промычал неразборчивое, в котором можно было угадать «угу»: ставший бархатным голос Степана усыплял, несмотря на постоянную возню, разговор снующих возле сгоревшего здания пожарных, милиции и журналистов.
На третьем предложении Степан дал знак коллеге прикрыть двери, и Волошин поймал себя на мысли, что если бы не эта просьба, то он растянулся бы рядом с гулякой и с удовольствием закрыл глаза. Уснуть в четвёртом часу утра, сидя на мягком сидении с откидной спинкой, — плёвое дело. Поэтому Волошин постарался сесть так, чтобы телу было некомфортно. Пока устраивался, пропустил лёгкий жест майора, напоминающий об обязательной записи показаний. Спохватился, полез в карман, достал диктофон, включил и вложил в протянутую руку Степана. Тот положил аппарат рядом с головой начинающего размеренно сопеть тридцатилетнего Ивана.
— … Как только я досчитаю до одного, вы окажетесь в клубе. Шесть… Вам легко и спокойно… Пять… Ваш мозг готов выполнить самую сложную задачу… Четыре… Забыты все тревоги и обиды… Три… Вы смотрите на себя со стороны и готовы простить многое… Два… Эмоции не мешают вам ясно видеть и понимать… Сейчас вы окажетесь за барной стойкой в тот момент, когда вас толкнули… Один… Вы можете говорить?
— Да, — отозвался глухо мужчина.
— Что вы видите?
— … Я вижу лицо…
— Кто это? Вы его узнаёте?
— Да, это человек, который меня избил.
— Всё хорошо. Вы спокойны… Сейчас я тихо щёлкну пальцами, и лицо этого человека станет размытым, а всё остальное — чётким.
Щёлк.
— … Попытайтесь рассмотреть происходящее. Посмотрите на людей. Как они одеты?
Повисла пауза, к концу которой капитан Волошин начал думать, что свидетель или уснул, или подзавис навечно.
Клуб был переполнен, навскидку взрывом разметало десятка два посетителя, остальные просто сгорели, в том числе охранник, находившийся на момент взрыва у входа. Почти сорок человек отправились к Тому, кто теперь будет вершить над ними суд за неподобающее времяпровождение.
Но вот свидетель заговорил, монотонно и быстро, торопясь рассказать всё:
— Слева от меня двое мужчин. Тот, что слева, одет в чёрную футболку и джинсы. Тот, что справа, одет в красную клетчатую рубашку. За ними…
Степан мягко прервал перечисления:
— Есть ли среди тех, кого вы видите, человек, который, на ваш взгляд, одет странно, не по погоде?
Опять пауза и ответ:
— Н-нет, не вижу. Все одеты легко.
— Мы сейчас промотаем вперёд. Вы будете идти через зал к выходу очень медленно. Идите к выходу. Медленно. Очень медленно… Вы видите чёткую картинку. Есть ли человек, который одет слишком тепло для августа?
Пауза и вялая радость:
— Да! Вижу! На мужике длинная куртка. Он выглядит в ней, как настоящее чмо.
— Давайте замедлим. Откуда идёт этот мужчина и куда?
— … М-м, из двери, откуда выходят … официанты… Он тоже несёт поднос. На подносе кружки с пивом. Он идёт к столикам в углу…
— Постарайтесь рассмотреть лицо этого человека. Вы его видите?
— Да… я его хорошо вижу… Это русский мужик… Он старше меня… намного… как мой отец… Мой отец тоже не любит усы… Каждое утро бреется… И ещё он лысый.
Волошин заёрзал на кресле, хотелось показать большой палец майору, склонившемуся над свидетелем, но парапсихолог был слишком занят.
— Вы — молодец, у вас хорошая память, и вы очень внимательный человек. Всё это останется с вами, как только я досчитаю до десяти. Лицо этого человека в странной куртке и с подносом в руках вы будете помнить. Сегодня к вам от меня придёт человек и попросит составить фоторобот мужчины в странной куртке и с подносом в руках. Вы поможете моему другу. И вы будете очень внимательны, вы будете понимать, что тот мужчина не ваш отец. Он выглядит так, как вы его увидели в первый раз. Сейчас я досчитаю до десяти, вы будете помнить всё, что с вами случилось последние десять минут. Один… Всё закончилось… Два… Вы в безопасности… Три…
Глава 2. Всё понятное — непонятно
Странное было ощущение. Я будто плавал в некоем эфире, в котором не быо ни времени, ни чувств. Я будто сам стал временем, и всё, что осталось от прошлой жизни до этого эфира, — превратилось в обычные воспоминания. Сейчас они не вызывали никаких эмоций, скользя картинками перед невидимыми и неощущаемыми глазами. И я перебирал их с одной целью — занять себя, понять, зачем я здесь и почему продолжаю мыслить, что-то представлять себе.
Вдруг воронка (Что это за воронка?) затянула в себя и выплюнула в знакомую коробку. Потолок в пиксельный серый рисунок, звук капающей воды, где-то там грязная кухня и дверь на улицу, стоит лишь закрутить протекающий кран. Тело действовало автоматически, и я через семнадцать секунд оказался на улице.