Yuliya Eff – Комбо (страница 14)
— Там людей пятьдесят, не меньше, положило… Кровь на сером снегу… Яркие флаги в крови… Красный кирпич будто кетчупом обмазан… А в воде рука плавает…
Все сразу притихли.
— Говорю вам, я видел это! — Егор обвёл всех трезвым взглядом.
— Может, лучше белочка? — пошутил Данила, но вяло улыбнулся только, кажется, Валька Голубев.
— А ещё я видел его, того, кто это сделает… Мы должны предотвратить это.
Настроение моментально испортилось. Стали выяснять, что увидел в пьяном бреду Егор, и до последнего никто не верил, будто видение было осмысленным и настоящим. Решили — перебрал Егор. Градус веселья немного поднялся лишь через три часа, когда все напарились, закусили тушёной картошкой с крольчатиной. Через час отходила последняя электричка, и все засобирались домой. Егор как будто повеселел, задвинул своё предсказание в угол памяти.
А спустя два месяца, в апреле, вдруг вспомнил. На летучке попросил у Старика разрешение высказаться и хмуро поделился очередным видением. Ермолай Ильич выслушал, значительной оценки не дал, но после летучки они остались вдвоём, и, о чём вели беседу, остальные в команде догадались по ещё более мрачному выражению лица младшего Матвеева.
С тех пор Егор постоянно находился в необъяснимом возбуждении, часто приходил на работу невыспавшийся, заваливал через одно задания. В результате генерал приказом отправил его в командировку с секретным поручением, впервые за всё время сотрудничества выдержав истерику подчинённого спокойно, без рявканья. Егор не хотел никуда ехать, но ему пришлось.
Его нетерпеливость отчасти помогла ему справиться с заданием быстро, и двадцатого мая он был дома, забросил сумку и помчался в офис. Там уже ожидали появления взъерошенного Матвеева.
Пока его не было, генерал прислушался к просьбам команды разрешиться проверить версию Егора и отменил запланированную командировку до 13 мая. Распределили посты на площади, дав нервному капитану Матвееву карт-бланш на перемещение в любую точку, если вдруг интуиция позовёт. Девятое мая началось без теракта и, слава богу, закончилось как обычно. Народ попраздновал и разошёлся.
Егору как будто полегчало. Нервный блеск и желание поругаться со всеми поутихли, вот только становился капитан всё угрюмей и угрюмей. Казалось, что неудача, если её так можно было назвать, заставила его быть более собранным.
В командировке набрал 99 из 100 баллов, показав наивысший результат во время работы с коллегами из Сараево. Но и этого рабочего успеха Матвееву показалось мало. Он быстро, на первом же вечере подружился (через бар) с местными фээсбэшниками, и те в свободное время таскали его по тюрьмам, показывая самых злостных преступников.
Егор сканировал ауру заключённых, что-то записывал себе в блокнот, и, кажется, только эта дополнительная нагрузка позволяла ему расправиться с актуальной в последнее время бессонницей.
Вернулись домой через неделю, и ничто не предвещало беды, как вдруг СМИ объявили о параде ЛГБТ, приуроченного ко дню биологического разнообразия. Егор снова завёлся: нужны блокпосты во время мероприятия. Команда переглянулась и пожала плечами. Все и так были вымотаны поездкой, а опасности, которую ждал Егор, по-прежнему никто больше не чувствовал. Старик частично успокоил Егора, сказав, что уже сообщил, кому следует.
— Наш отдел презирают все, — вдруг окаменев от клокочущей ярости, возразил Егор, не вынимая сжатых кулаков из карманов, — ник-то и ни-ку-да ни-ко-го не пошлёт охранять людей. Разрешите идти?
Накануне 22 мая Булгаков опять собрал компанию на даче, отметить удачную командировку. На этот раз с ночёвкой. И всё было бы как обычно, если бы не хмурый и постоянно задумчивый младший Матвеев. Он почти не пил, сославшись на то, что надо утром рано встать, но в результате как-то неожиданно опьянел и заснул. Его отнесли в комнату к быстро утомившемуся Даниле Викарчуку.
И всё было благополучно, только утром, раскачавшись аж в девять часов, обнаружили, что Егор и Данила сбежали. Наспех позавтракав и, вот теперь точно имея дурное предчувствие, все засобирались. Но то машина не заводилась — пока запаяли отвалившийся контакт, — то колесо спустило… В столицу добрались к одиннадцати. А пока ехали, сначала по радио сказали новость, а потом позвонил Старик с приказом ехать сразу на Болотную. Где полчаса назад прозвучал взрыв. Количество погибших ещё не было установлено, но приблизительно зашкаливало за отметку в несколько десятков.
Они приехали, и Степан, расталкивая полицейских, что-то выкрикивая, побежал к эпицентру взрыва, где сновали эксперты и медработники.
Площадь была усеяна пеплом, похожим на грязный снег. Вперемешку со сгустками крови. Степан облокотился о перила, чтобы унять подкатившую тошноту и увидел под собой, в медленно движущейся воде, плывущую человеческую руку.
Глава 6. Аптека, улица, фонарь
Когда система поздравила с получением модуля управления, я представлял себе этот модуль как-то иначе. Как минимум доступ к информации, что сколько стоит и самые примитивные статы. Но это был просто… звук… Звук! Чтоб его!
На вокзале заметил новинку — громкоговоритель на здании. Только тот пока молчал. В магазине заиграла незатейливая музыка, а в библиотеку я решил наведаться чуть позже. Всё-таки нужно было ознакомиться с функциями бара в игре. И я зашёл внутрь, минуя персонажей, что-то живо обсуждающих снаружи, цепляющихся ко мне с поздравлениями и напоминаниями об ожидаемой халяве.
Внутри было пусто. Одинокий бармен протирал стаканы белым полотенцем. В углу заметил музыкальный пластиночный аппарат старого типа. Подошёл к нему. «Одна песня = десять кредитов», — предупреждал бар. Не сейчас. Решил, что музыку послушать я успею. Вместо испытания кажущейся бесполезной примочки направился к бармену. Лицо того напоминало подсказчика у подъезда. Что ж, если в прошлый раз стоило послушать любителя народных пословиц, наверняка, и этот непись должен выдать нечто важное.
— Привет, Макс! Как дела? Мы тебя заждались! — бармен отставил стакан, облокотился о барную стойку и подмигнул одинокому гостю. — Наша Энн сказала, что ты готов оплатить праздник…
Грабёж среди бела дня и наглая раскрутка! Моя шкала возмущения ещё не достигла крайней отметки, но была близка к тому. Тем не менее рот не воспроизвёл ругательства вслух, а поддержал диалог. Очевидно, в игре он был прописан как необходимый скрипт.
— Конечно, Джони! Я готов! Тем более я собираюсь уехать из города, так что это будет мой прощальный подарок!
«Ого! Значит, не зря я пыхтел на ринге!» — похвалил себя мысленно. Не порадоваться робкой надежде на окончание игрового гипноза просто невозможно было.
— О! Повидать мир было моей самой большой мечтой! — бармен снова взялся за стаканы, театрально вздохнув, — но работа, друг, работа… Что ж, приходи, когда у тебя будет три тысячи кредитов! Я, Энн и ребята будем тебя ждать!
Всё, игра отпустила, и бармен больше не желал тратить своё время на нищеброда. А я в лёгком шоке стоял посреди пустого зала с отодвинутыми к стенам столиками и готов был разнести бар по пикселю.
Ругая придумщика игры на все лады, поплёлся на выход. По-быстрому заработать две тысячи можно было лишь на ринге. Но для того, чтобы их заработать, нужно было потратиться на местные «стероиды» — колу и бургер с мясом. Я решил не изменять проверенной схеме и поехал в магазин за покупками, хотя интуиция вопила, что нужно наведаться в библиотеку. Потом, отмахнулся, запущу эту чертову вечеринку, и, если надо будет, схожу к коту.
Через семь минут интуиция отвесила мощный подзатыльник и разрыдалась. По дороге в спортклуб я съел, как и первый раз, сытный бутерброд, запил, потратив все накопления, но в самом клубе ждало разочарование. Голос поздоровался с гостем и выдал новую пословицу на латинице:
— С чем покончено, к тому не возвращайся!
На ринге пол украшала запавшая красная кнопка. Залез на неё, попрыгал, но ничего не произошло. Тысяча двести кредитов умылись горькими слезами. Желая мучительной смерти гипнотизёру-шутнику, я поехал в единственное место, где можно было кропотливым трудом заработать так бездарно профуканное хэпэ…
Зато в библиотеке ждал небольшой бонус за мучения: у одного шкафа отъехала в сторону дверца, и теперь появился еще один каталог, с музыкальными произведениями.
— Давайте уже киношку, а? — вздохнул, поковырялся в каталоге из, навскидку, пятидесяти карточек и обнаружил, что в нём преимущественно находятся оперы и альбомы классической музыки. — Бли-и-ин…
Вытащил самую первую — «Аида» Джузеппе Верди.
— Слушать!
8 секунд и в сознание залилось краткое содержание оперы — история любви предводителя фараоновских войск Радамеса и пленницы фараона, Аиды, царской дочери.
Этот вид файла, очевидно, содержал двойной скрипт, потому что когда залилось содержание оперы, её звучание из динамика под потолком не прекратилось.
— Стоп! — сказал, не собираясь слушать оперу, но библиотекарский дух словно заело — невидимый плеер не откликался.
Сволочь! Мысленно поморщился в адрес создателя игры. Как выключить оперу, подсказок не было. Музыка продолжала звучать сама по себе. Тогда я вернулся к книжному каталогу и минут пятнадцать терпеливо читал. Оперное завывание откровенно раздражало. Не выдержал — сохранился в модуле и решил выйти из библиотеки, чтобы немного прокатиться на мотоцикле и попробовать хотя бы перекрыть завывания рычанием мотора.