Yuliya Eff – Комбо (страница 11)
Сидящий за монитором Максим понаблюдал минут десять за активностью виртуального тёзки и полностью синими логами на левом экране, затем приступил к записи. Поправил видео-камеру перед собой, сверился с третьим экраном, показывающим самого программиста, частично комнату в небольшом окошке и вид показателей на медицинском мониторе.
— Раз, раз. Проверка звука. Отлично. Гхм… Итак. Запись ноль-ноль-один. Я, Максим Леонидович Титов, разработчик нейро-модуля под рабочим названием «NeuroGame». Пока это закрытое бета-тестирование, и я буду записывать все изменения, которые происходят с моим… тестировщиком.
Язык не повернулся сказать: «С подопытным», — хотя слово так и напрашивалось. Макс вздохнул, подумал с минуту, стоит ли рассказывать о том, как Егор Матвеев оказался «тестировщиком»:
— Моя нейро-игра создана для людей, находящихся в коме или потерявших память в результате различных обстоятельств. Я считаю, что в процессе прохождения моей игры пациент может восстановить ослабленные, повреждённые нейронные связи. Для этого я устранил максимальное число отвлекающих раздражителей, присутствующих в обычных играх рода экшн, в которых внимание на собственных переживаниях рассеивается.
Максим перевёл взгляд на экран с очередным проигрышем персонажа. Наверное, пятнадцатым по счёту, в который раз подивился упорству капитана и, из-за уважения к этой настырности и терпению решился:
— Моим тестировщиком стал капитан Егор Васильевич Матвеев. Двадцать второго мая он получил сильные телесные повреждения в результате теракта… Кхм… Об этом я рассказывать не буду… Егор Васильевич, как мне сказали, возможно, получил повреждения, которые… В общем, полная потеря памяти. В больнице он пролежал два месяца, прогнозы были неутешительными, врачи предложило родственникам отключить Егора Васильевича от аппаратуры. После этого его родственник дал нам разрешение на участие в эксперименте, и мы решили попробовать вернуть к жизни Егора Васильевича нетрадиционным способом.
— Я считаю, что психологический и жизненный опыт Егора Васильевича оказался… м-м-м… кхм… в общем, необходимым опытом для бета-тестирования. Хочу отметить, что с первых минут подключения его сознания к игровому нейро-модулю, Егор Васильевич повёл себя адекватно игроку, добровольно согласившемуся на участие в тестирование. То есть, я хочу сказать, что есть некоторые показатели, которые могут свидетельствовать о ненарушении протокола участия в эксперименте.
Удовольствие и гордость отразились на лице Макса: наконец смущение пропало, и речь, кажется, удалась. Он открыл рот, чтобы продолжить, но звук шагов по лестнице отвлёк, запись видео была поставлена на паузу, и парень обернулся, чтобы поприветствовать входящего.
— Здоро́во, как у вас дела? — поинтересовался с порога мужчина.
Максим кивнул на экран:
— Пытаемся крипить[13].
Гость с хрустом откусил от яблока и бросил Максу второе, которое тот ловко поймал; подошёл к экранам и присмотрелся, понаблюдал один раунд:
— Ну и кого здесь крипят? Что за занудство? Василич штабелями при жизни клал противников, а тут с одним орком разделаться не может. Это не игра — это пытка, ад после смерти, — гость привычно пошёл осматривать лежащего и жизненные показатели на оборудовании. — Я, конечно, понимаю, что пошёл тебе навстречу и создал все условия для твоего эксперимента, но как-то не по душе мне эти твои библиотекарские «крипы». Дай человеку на крайняк мечом помахать, базуку дай… Или у тебя всё так плохо?
Парень фыркнул, хотел было резко возразить, но опомнился, сделал вид, что увлёкся яблоком. И, снова взвесив все за и против, спокойно объяснил:
— Будет и меч, и базука… На втором уровне. Пока восстанавливаем память.
— И как ты узнаешь, что он всё вспомнил? — гость подошёл к окну, слегка отодвинул занавеску и пригляделся к чему-то, находящемуся вдали.
— По бармену.
— Что? — гость резко обернулся.
— В смысле, по диалогу с барменом. Это мой персонаж, я поаддонил[14] его функции.
— Аддонил-шматдонил… Я ваш этот дебильный лексикон никогда не запомню… Бросай работу, пошли поужинаем, расскажешь всё.
Максим не сдвинулся с места:
— Не могу сейчас уйти. Вдруг он дойдёт до критической точки, оверли… крыша поедет, и я не успею отключить…
Гость вздохнул и покачал обречённо головой:
— Сколько он у тебя за сегодня уже завалился? Так отключи на время, дай отдохнуть, чтобы мозги не спеклись. Пойдём… Я исчезну на пару дней, занят буду, а сегодня и отметить кое-что можно. Я тебе пива взял.
Прозвучало волшебное слово, и парень согласился. Пообещал скоро спуститься, и, как только Макс в игре в очередной раз упал на ринге, растворяясь, — нажал на паузу, на всякий случай, осмотрел логи неподвижного капитана и вышел.
В настоящий момент хорошенькая продавщица сгоревшего секс-шопа была похожа на плохо умывшегося клоуна. На лице подтёки от туши и теней, помада неловко вытерта и теперь казалось, что девушка криво ухмыляется. А меж тем рыдала Милена Шилова вполне натурально:
— Да не зна-а-йу-у я-а-а ничего-о-о-о!.. Почему вы мне не верите-е-е-е?…
Как ни странно, но ей верили. Относительно. В магазине работало двое продавцов — Олег и сама Милена. Хозяин магазина обычно появлялся, чтобы привезти товар и забрать деньги. В день пожара Милена сказала Олегу, что сама закроет магазин, задержалась полчаса, чтобы дочитать главу в книге и собраться. На вопрос Волошина, какую книгу она читала, Милена задумалась, округлила глаза и шёпотом ответила: «Не зна-аю!» — и снова разрыдалась.
Принесли сумочку, вытащили из неё разную мелочь и карманную Библию. Закладка была сделана на девятнадцатой главе Бытии.
— «И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и все произрастания земли. Жена же Лотова оглянулась позади его, и стала соляным столпом», — прочитал капитан. — Эту книгу вы читали перед тем, как уйти домой?
Девушка неуверенно кивнула.
— Вы работаете в секс-шопе и читаете Библию? Извините, если вопрос некорректный.
— Я… я не знаю, откуда она у меня взялась. Кто-то подарил…
Присутствовавшему фээсбэшнику разговор о книге показался лишним, и он перебил, перейдя к главному аргументу:
— Как вы объясните следы зажигательной смеси на своей одежде?
Продавщица оторопело посмотрела на спрашивающего, её носик сморщился, как будто бы она собиралась чихнуть, и из глаз снова хлынули слёзы:
— Не зна-а-а-йу-у!
— Ещё немного и придётся покупать резиновую лодку, — вполголоса сказал Гусев Куликову. Последний вздохнул и пошёл за вторым стаканом воды с валерьянкой.
Коллега Милены, Олег, хоть и был напуган, но старался держать себя в руках. И, похоже было на то, что топить девушку и сваливать всё на неё он не собирался. Ни слова о том, что Милена собиралась отомстить хозяйке за задержку зарплат или ещё что другое.
Олег поклялся, что вообще не в курсе претензий своей коллеги. Работать в магазине поначалу было неловко, но учитывая отсутствие стипендии и отказ родителей помогать, то «пришлось привыкнуть».
На квартире Милены и Олега нашли несколько предметов из магазина для утех. Оба продавца покраснели и быстро сдали друг друга: взяли на время попробовать. Дело шло к тупику.
Степан присутствовал на обоих допросах, но до последнего не вставлял реплик. И только когда Волошин уже готов был отпустить Олега, сделал знак начальнику, тот кивнул, разрешая.
— Олег, скажите, — заговорил Степан, — в день пожара был ли необычный звонок на телефон Милены или смска, после которых её поведение изменилось?
Парень задумчиво помолчал и, почёсывая пальцем щеку, ответил удивлённо:
— А ведь было! Где-то ближе к закрытию, примерно за полчаса до моего ухода, в половине девятого. Она ещё такая весёлая была, я ей анекдот один рассказал. И потом она поднимает трубу, вежливо здоровается и вдруг… — Олег вытаращил глаза, — у неё взгляд стал такой… знаете…
— Стеклянный?
— Ну да… То есть, нет… я бы сказал, задумчивый. Она всё по телефону говорила: «Да, да… Да…» А что, это имеет отношение к делу? — встрепенулся заинтересованно Олег.
— Мы пока не знаем.
Степан постарался как можно невозмутимей ответить, Волошин поймал его спокойный и будто бы ничего не значащий взгляд и вышел.
— На всякий случай спрошу, — продолжил Степан. — Как дальше вела себя ваша напарница?
— Ну… это… Она вдруг полезла в сумочку, достала книгу, сказала, что ей срочно нужно дочитать одну историю, чтобы дать ответ. И всё, мы почти больше не разговаривали. Она сказала, что сама закроет магазин, как дочитает, включит сигнализацию. А я ушёл. А что мне торчать там? Всегда всё нормально же было. Иногда я задерживался, иногда — Миленка…
Степан поблагодарил парня, извинился за то, что нужно сделать важный звонок, и вышел. Волошин уже возвращался из техотдела:
— Васильич, минут десять, и нам пришлют распечатку звонков. Думаешь, это наш Заказчик?
Степан кивнул:
— Полагаю, что да. И, кажется, ему пора дать официальное имя. Сегодня нас буквально ткнули носом.
— Во что? — удивился Волошин.
Майор поделился мыслями. Сегодня совпали пазлы, которые никак не хотели складываться в единую картину. На Болотной, в день, когда погиб Егор, Степан заметил, но не придал значения мелким обрывкам из книг, которыми усеяло площадь. Если бы во втором и третьем случае их не было, то, возможно, Матвеев забыл бы о них. Но тут книга оказалась целой и даже с подчёркнутыми предложениями про сожжённые Содом и Гоморру. Все разы им оставляли подсказку, которую не видел никто. Заказчик, возомнивший себя посланником Бога, решил немного почистить планету.