Yuliya Eff – Хендлер, или Белоснежка по-русски (страница 21)
— Ты обещал! — обменялись каким-то странным знаком, и один из них пошёл к двери. Второй полез за платяной шкаф, достал оттуда свёрнутый плакат. — На, смотри!
Развернул плакат и приложил к себе, чтобы удержать края. На плакате в полроста стоял темноволосый парень с гитарой:
— Увидел?
— И что? — эти пацаны начали забавлять.
— А то! — близнец свернул плакат и спрятал туда, куда его убрала вчера вечером сестра. — Если ты не гитарист, то тебе ничего не светит.
Кирилл поперхнулся воздухом:
— Чего? Вы обалдели оба⁈ Что мне должно светить?
— Фингал твой! — огрызнулся шантажист, чувствуя подвох в вопросе собеседника, который ни капли не проявил заинтересованности. — Если ты ухаживаешь за нашей сестрой, имей в виду: она гитаристов любит с детства. Не умеешь играть на гитаре — иди учись. Или она тебя бросит.
Кирилл шумно втянул воздух и выдохнул, фертом упёрся руками в бока:
— Вот что, молодой чумадан, я не ухаживаю за вашей сестрой, понял? Она работает на мою мать — и на этом точка.
Кирилл вышел из комнаты и чисто интуитивно свернул по коридору налево — попал в явно не ту комнату, развернулся в другую сторону и вышел на улицу. Солнце стояло в зените такое яркое, что резануло по глазам. Прикрыв лицо ладонью-козырьком, он дошёл до машины, открыл — изнутри пахнуло жаром нагревшегося под солнцем салона. Ехать в парилке, разумеется, он не собирался. Поэтому достал из бардачка солнцезащитные очки, открыл все двери нараспашку и повернулся к пацану, хмуро следившему за его движениями. Подошёл второй и заканючил:
— Ну, дай хотя бы посидеть?
— Мы же тебе секрет рассказали!
Кирилл хмыкнул:
— Я не просил. Ладно, полезайте, только двери не закрывайте, пусть проветрится.
Через секунду пацаны уже занимали передние сидения и шарили по кнопкам и рычагу.
— А сколько она выжимает максимум?
— Ты не видишь, что ли, на спидометр посмотри!
После вчерашнего есть не хотелось совершенно, но язык будто обметало, и в горле першило. Кирилл достал бутылку с водой из салона, та нагрелась чуть ли не до состояния кипятка.
— Не трогайте ничего, я воду наберу, — предупредил пацанов и пошёл к колонке, которую заметил во дворе. Вернувшись, обследовал низкие, доходящие до груди, воротца — те легко открывались. Достаточно было отодвинуть щеколду.
Но сбежать ему не дали — к дому ехал знакомый красный «Москвич», и, не заезжая во двор, остановился на обочине; из него появилась остальная часть Беловых.
— Как себя чувствуешь, Кирилл Дмитриевич? — весело спросил Белов-старший. Получив положительный ответ, пробасил довольно. — Я же говорил, что моя живая вода легко идёт.
Татьяна улыбнулась ему, и Кирилл понял, на кого больше похожа Настя, только глаза отцовские и, кажется, характер.
— Пойдёмте, мальчики, обедать. Настя утром блинов напекла. Если только два гнома не кормились полдня одними блинами, то вам, Кирилл, должно достаться. А, гномы?
— Я специально ему два блина оставил, — сказал прыщавый, точно Сашка. — А так хотелось их съесть… Но я же щедрый, да, мам?
— Тесто осталось, я сейчас ещё напеку, — пообещала Настя, которую пропустил в калитке отец.
Сегодня девушка выглядела совсем по-простому. Коса, отливающая тёмной медью, переброшена через плечо, лёгкий короткий сарафан в мелкий цветочек, похожий на те, что носили ещё во времена «Приключения Шурика», и светлые мокасины. Кирилл невольно посмотрел на ноги, вспомнив розыгрыш Свиридова, в котором Настя не принимала участия, — ровные, стройные с заметно спортивными щиколотками.
На стол накрыли быстро, позже всех села Настя, допекавшая блины. Пообедали, и Кирилл, поблагодарив за хлеб-соль, сказал, что должен ехать прямо сейчас. Его телефон, едва зарядился, начал истерично издавать звуки уведомлений о непрочитанных сообщениях. Его хотели все, начиная от матери и заканчивая партнёрами, не говоря о шуточных посланиях от Свиридова.
— Подождите пять минут, я еду с вами, — соскочила Настя, допивая на ходу чай. — Мне нужно договориться насчёт площадки для тренировок. А о Маргарите Павловне не волнуйтесь, её ваш брат уже привёз домой.
Во дворе Сергей Сергеич предложил гостю сигареты, тот отказался, сославшись на то, что вообще-то не курит, балуется иногда, когда случается слишком нервный день. Пацаны опять напросились посидеть в салоне, и, воспользовавшись отсутствием лишних ушей, хозяин дома завёл разговор:
— Что ж, Ки-рилл Дмит-ри-е-вич, если что не так было — не серчайте, — протянул руку, — рад был познакомиться. Хотел только предупредить. Вернее, попросить. Как мужчина мужчину.
Он задумчиво выдохнул клуб дыма, повернулся к напрягшемуся Кириллу:
— Когда у тебя будет дочь, ты меня поймёшь. Не обижай мою Наську, ей и прошлого раза хватило. Лет десять уже прошло, а до сих пор помнит ту обиду. Надеюсь, не все музыканты такие, как тот утырок, чтоб ему пусто было…
Кирилл с трудом сдержался, чтобы не высказаться резко:
— Я не музыкант, Сергей Сергеевич. То, о чём я говорил, — всего лишь хобби. А с вашей дочерью мы знакомы три дня. И, если мне изменяет память, у неё есть в Италии жених. К чему этот разговор? Я чужих женщин не увожу, это принципиально.
Брови мужчины поползли вверх, глаза округлились:
— У кого, у Наськи жених? Да ещё макаронник? — и он рассмеялся, поперхиваясь дымом.
Кирилл подёрнул плечами:
— Я не вникал в подробности: мне это не интересно.
Откашлявшись, Сергей строго уставился в невозмутимое лицо парня:
— Ну, ладно. Мне можешь не пересказывать свои секреты. Даю слово, никому их не расскажу. Что твоё — то твоё. Надеюсь, вчерашний вечер тебе пошёл на пользу. И помни, что Москва не сразу строилась — остальное додумаешь сам. А плохо станет — знаешь дорогу, приезжай.
Пытающийся последний час не думать о вчерашнем позоре, Кирилл смутился. Говорить о слабостях не хотелось. Беловы, кроме пацанов, тактично не напоминали и не задавали лишних вопросов. Стало ли ему легче? Безусловно. Где-то глубоко даже росло желание поговорить с родителями, как советовал опытный мужик и искренний собутыльник.
— Да, спасибо, легче стало, Сергей Сергеевич. Надеюсь, я смогу быстро решить свои проблемы.
Сергеич довольно растянул рот, подмигнул:
— Вот видишь. А если бы Наська не попросила, бухал бы где-нибудь в притоне. Девки с триппером, наркота вместо табака…
— Не понял, она попросила вас, чтобы что? — Кирилл оглянулся, не слышит ли кто, и запнулся.
В их сторону шла Настя, переодевшаяся в удобные джинсы и футболку, с рюкзаком через плечо, пакетом и рядом с нею мать — тоже с ношей.
— Ты не переживай, Кирилл Батькович, — мужчина хлопнул его по плечу, — не ты первый и последний, кто здесь ищет ответов. Проблем у всех хватает, но не всем хватает ума поговорить по душам с понимающим человеком.
Кирилла попросили открыть багажник. Туда отправились пакеты с деревенской свежей снедью — от молока в бутылках до замороженной курицы. Всё это Татьяна приготовила для Маргариты Павловны, ведь Настя обедает у Карамзиных, и всё равно неудобно, платят ей или нет. Окончательно попрощавшись с хлебосольными хозяевами, Кирилл и Настя уехали.
Как и по дороге сюда, включили музыку и каждый погрузился в свои мысли, изредка перебрасываясь незначительными репликами. Настя что-то вспомнила и полезла в напоясную сумку, в которой обычно держала прикормку для собак и нужные мелочи.
— Мазь! Я забыла вам её отдать, — она вытащила розовый тюбик. — Давайте, я вам синяк помажу? Пока доедем — впитается.
Кирилл завернул машину на обочину. Отстегнул ремень безопасности и повернулся молча, снимая очки. Позволил легко втереть прозрачный гель в болезненный участок и, пока Настя ухаживала за ним, старался не смотреть на неё: слишком знакомое выражение было на её лице. Сделав намеченное, она опустила глаза, сосредоточиваясь на крышке тюбика, которую нужно было закрутить:
— Я до сих пор не извинилась перед вами. Мне очень жаль, я не хотела, чтобы… В общем, надеюсь, что синяк скоро сойдёт. Оля сказала, что надо почаще втирать мазь. Вот, не забудьте, — тюбик лёг на нагретую солнцем панель, и Кирилл убрал его в бардачок.
Машина завелась было, и опять заглохла. Карамзин побарабанил по рулю пальцами, собираясь с решимостью затронуть больную тему:
— А хорошая идея — высказать всё. Вам не надо извиняться, я сам виноват, буду впредь думать, кого трогать.
Желваки поиграли на скулах Кирилла, наблюдающего за проносящимися мимо машинами:
— Мне очень жаль, что так получилось, и вы стали жертвой ложных надежд, но… меня не может не раздражать один факт, — повернулся и твёрдо сказал: — Мы с вами знакомы всего три дня, но почему-то всем есть дело до наших отношений, которых нет. Я очень надеюсь, что вы к этому не причастны.
Тонкое выражение какого-то внутреннего отчаяния медленно сползало с лица девушки, меняясь на свирепое. Кирилл уже предвидел отповедь: «Кто, я⁈ Много вы себе вообразили!» Поэтому он опередил:
— Я не хочу быть вашим очередным фетишем с гитарой.
Девушка ахнула, сглотнула слова, но не возразила, а резко толкнула дверь, открывая её и выпрыгивая наружу. Закинула рюкзак за спину и быстро пошла к трассе, вытягивая поднятую руку к встречным машинам. Кирилл высунулся в окно:
— Не глупите! Кому и что вы хотите сейчас доказать? Убегаете от моего вопроса? Как это мило и смело! Может, стоит сначала самой изобразить лося, ночью, на всю деревню? Или проще в ком-то найти проблему, чем признаться себе?