Юлия Дубовицкая – Осоль. Последний код Лилит. Часть 5 и 6. Пути Лилит – Осоль (страница 2)
Глава 3. «Тренинг иллюзий и простота картошки с маслом»
Осоль увидела надпись: «Пробудись сейчас, иначе будет поздно». О да, интересно, – подумала она, – может, этот курс мне действительно нужен, чтобы окончательно встать на свой путь! И, записав в свой блокнот цели на важные мероприятия, отправилась искать, где и когда, и сколько ей придется отдать денег за этот неописуемый опыт.
И вот настал день Х. Осоль одела свое белое красивое платье-халат, в котором она себя чувствовала той светлой принцессой, не смотря на возраст и новые морщины, которым она позволила отражаться на лице без исправления с помощью бесконечных имитаций свежести извне. Распустила свои пушистые волосы.
И ее тело, которое тогда, услышав оценку от Соломона на тему «если она будет беременна, это может быть плюс 10—15 кг», и получив шок («о, ужас!»), сейчас было без беременности плюс 7 кг. И это не было ужас.
Это было живое тело с формами взрослой молодой женщины, а не 15-летнего подростка под тренды, которые везде и всюду диктуют. Так как тело подростка не может быть внутри взрослой женщины, несущей ответственность. Субстанция подростка: это свобода, адреналин, ошибки, драйв и полное отсутствие ответственности, никакой семьи и никаких денег.
Вот так через тело запущен был простой механизм в мир под соусом идеальной красоты: если ты в теле подростка, ты автоматически на вибрации подростка, и тогда у тебя нет ни семьи, ни денег, и ты – вечный бунтарь и потребитель системы! И так Осоль, отправившись на мероприятие, сияла. Улыбаться и принимать новый любой день с радостью уже выработалось в ней.
Тренинг был весь день, стоил месячного дохода, и да, он предвещал то, что она должна понять! Внутри всё равно оставалась иллюзия: «Завтра я проснусь, и будет другой мир». Такие же иллюзии были, когда она представляла их союз с Соломоном: что он разбогател, что он гордится ею и везде демонстрирует её величие и важность, что у них большой дом, они много путешествуют, посещают разные интересные страны и миры, где они, как две частички, смеются и легко, прекрасно живут в суете огромного мира. Такие иллюзии, которые были совершенно несоизмеримы с жизнью. И главное – в этих иллюзиях были те самые шаблоны из картинок с экранов и мини-ощущения из их совместности в моменте. То есть ничего не было подкреплено ни состоянием, ни внешним положением, ни реальностью их бытия.
Тренинг? Да, он был удивительный. Люди улыбались, смеялись, плакали, обнимались. Осоль чувствовала себя как во сне, она видела рядом таких же, как она, – как бабочка, залетевшая на огонек. Вечер наступил быстро, эмоции били ключом! Но по дороге домой её настигало разочарование:
«Я всё та же? И что же это было? Я выкинула деньги? Я опять пошла не своим путём? Или я инвестировала в новую жизнь? А может, и сотни раз…» Этот вопрос был, жил и жрал Осоль!
Смыв в душе уходящий день, обернувшись в теплый пушистый плед розово-молочного цвета, её осенило. Иногда, чтобы понять самое простое – то, что ты знал, знал при рождении, – надо отдать все деньги, пройти все дороги, чтобы понять, что хорошо то, что уже здесь. Что все эти ответы – в том, чтобы тебе кто-то разрешил, тебе уже можно жить, ты достаточно заплатил. Чтобы тебе уже сказали: «Ты уже знаешь. Ты сравнил. Ты съел эту картошку, поехал в Африку, покушал крокодила, полетел в Австралию, чтобы съесть страуса, и понял, что та картошка с маслом, оказывается, – твое любимое блюдо!»
Глава 4. «Диалог с плющом о бесконечности и воплощениях»
Осоль любила бывать дома, и вот он, милый плющ, как будто шептал: «Давай, рассказывай, что там у тебя!» Осоль взахлёб делалась своим откровением.
– Знаешь, что я сегодня поняла? Поняла так, как, может быть, не могла понять ранее. Во-первых, то, что у каждого понимания есть своя глубина. Иногда ты что-то понимаешь, например, на 5 шкал, а иногда на 50, а иногда на 500. Но у понимания нет точного, финального значения. Вот оно, это число бесконечности, которое было совершенно непонятно в школьные годы. И вспомнила свою тетю: «Век живи – век учись, и дураком умрешь».
А компьютерная игра? Она же никогда не заканчивается… А если ты проходишь, то начинаешь другую. А самое главное!
Плющ, ты же тоже не вечен и вечен одновременно. Сейчас ты можешь умереть, но ты всё равно разрастешься в другом горшке, около другого забора. Но если ты мне сейчас скажешь: «Осоль, милая, я устал видеть свет из окна, я хочу х10» (модное и тупое слово, – засмеялась Осоль),
– и скажешь: «Я хочу расти в Африке и окутывать целую Китайскую стену» – интересно?! Как же мы с тобой должны будем это сделать? Первое и самое простое – отвести тебя в Африку, построить там Китайскую стену и пересадить тебя туда. И вот твои самые вероятные «х10»!
Но только до них тебе придется расстаться со мной, потерять климат нашего дома, потерять свой горшок, возможно, несколько раз умереть, чтобы прижиться на африканской стене, и, скорее всего, еще несколько раз умереть, чтобы вырасти там тогда, когда построится новая стена. Вот он, путь этих волшебников, заказывающих себе новое «я х10», несоизмеримое с реальностью, – заказ смерти и новых воплощений те же самые 10 раз!
То есть мы как бы говорим: «Тут моя жизнь – дерьмо, я готов её прожить, мечтать, умирать, чтобы через сотни тысяч лет наконец одну весну цвести на жарком, испепеляющем солнце и, быть может, мучаясь от жаркого, невозможного для твоей жизни солнца, даже не вспомнить, что это был твой осознанный выбор и ставка, ради которой ты сам когда-то отдавал даже жизнь!»
Осоль так же поделилась вторым осознанием:
– Знаешь, я так хочу позвонить Соломону и спросить, как он…
– И? – спросил плющ, закружившись, как браслет, на её руке.
– Но понимаешь… а что я скажу? А зачем? Зачем ворошить прошлое? Да, а если он не хочет, и ему не надо, и как я потом буду себя чувствовать? Смогу ли я так же дальше улыбаться? А что я ему скажу? Наберусь ли я сил на правду и не разрушусь ли я от его реакции? Что потом? Вот он – самый страшный и глупый вопрос! Что потом?? Этот вопрос – бесконечного паралича всего живого.
Она замолчала, положив ладонь на прохладный лист. Тишина в комнате сгустилась, и в ней листья плюща зашелестели по-особенному – размеренно, как будто настраивая ритм для чего-то важного. И тогда Осоль услышала. Не ушами, а всем существом. Четкий, ясный голос, сплетенный из шелеста и тишины, зазвучал внутри нее, отвечая на все ее невысказанные страхи: