Юлия Дубовицкая – Лилит-Осоль: Ключи одной души. Полное собрание из 7 частей (страница 5)
Каждую из них ты примеряла, как платье, спрашивая людей: «Такой? Или, может, вот такой?» Ты искала себя в отражении их глаз. И в этом не было ошибки. Это был твой поиск. Вспомни красную розу. Её шипы – это твоя злость и боль, которую ты подавляла. Её бархатные лепестки – твоя нежность, которую тратила не на себя. А её ярый цвет – твоя нерастраченная сила, твоя страсть, которая искала выхода не в творении, а в разрушении себя ради другого. А люди… Да, они были актёрами.
Но сценарий-то писала ты сама. Ты приглашала в свою жизнь того, кто поможет тебе отрепетировать роль «жертвы», чтобы в итоге сыграть «королеву». Того, кто заставит забыть о своём голосе, чтобы потом услышать его в оглушительной тишине этого сада. Без этих уроков ты не почувствовала бы так остро, как пахнет свобода. И не научилась бы различать любовь-обладание от любви-дарения. Лилит, вытирая слёзы: – Значит… я не была глупой жертвой? Я была… ученицей? Да, жёсткой и болезненной школы. Но… если все они были помощниками, то выходит, Жизнь всегда была на моей стороне даже тогда, когда мне казалось, что всё против? Тогда этот гнев… на них, на себя… он больше не нужен? Веда, улыбаясь: – Он выполнил свою работу. Он показывал тебе границы.
Глава 7. Прошлое, как груз
«Знаешь, Веда, я много лет терзала себя словами «а если бы…». По меркам общепринятой реальности у меня был прекрасный брак. Мы строили. Дом, быт, целые миры для двух новых душ. Мы были прекрасными архитекторами и прорабами нашей общей жизни.
Но когда дом был построен… мы изменились. Я – бурная река, которая искала новых берегов, хотела понять свою глубину и течение. А он… он предпочёл бы остаться хранителем того, уже возведённого, сада. Я жаждала свободы – не от него, а для той незнакомой себя, которая просилась наружу. А он стремился к покою – заслуженному, обустроенному. Он был моим спасителем. Вырвал из того дома, где воздух пахло страхом и бедностью. Дал крышу, стабильность, клялся в любви.
Я думала: вот оно, счастье – когда тебя не бьют и не кричат, а еще и подарки дарят. А потом моя старая, непрожитая боль, ночные кошмары с мертвецами, поднимающимися из гробов – всё это стало для него болезнью. Мне надо было все больше близости и разговоров по душам. НО он молчал, отдалялся… и только и говорил: «Ты больная», – с искренним, неподдельным убеждением. – Тебе надо лечиться».
А потом – дети. Реанимация. Сын, которому вынесли приговор: «не выживет». Два месяца между жизнью и смертью. А когда выстояли, подняли на ноги – услышала: «Это ты их так воспитала!» И вечный хор общества: «Зачем развелась? Дура. Было же всё». И этот шёпот… он сливался в один голос с мамиными укором, с холодными словами Леона, с высокомерием бывшего мужа и всего общества вокруг. Целый хор, который твердил: твоя боль – не настоящая. Твои чувства – неправильные.
Ты – ошибка. Ты не умеешь жить, а все твои эмоции – блажь, которую пора наконец перерасти.
ТЕ. я регулярно сталкивалась – и сталкиваюсь до сих пор – с сравнением. Со взглядами, которые говорят: «Тогда ты была сильна. Ты строила, рожала, достигала. А сейчас? У тебя все было, ты дура, если сделала такой шаг Кто ты без него. И в эти моменты тихая благодарность внутри меня превращается в чёрное, липкое чувство вины, от которого леденеет кровь, мозг взрывается, а сердце сжимается от боли, обвинений себя, несправедливости и потери себя.
Мне шепчут – и я сама начинаю шептать себе – что я променяла силу на тщетность, значимость – на блуждание в лесу, реальные дела – на разговоры с розами. Что я была кем-то, а стала ничем. И этот шепот бывает так громок, Веда, что я отступаю. Отступаю от себя. Отступаю от этого сада. Отступаю от тебя. Он отдаляет мою душу всё дальше от тишины, в которой только и можно себя услышать, и к сожалению, все больше приближает к самым темным мыслям, что теперь навсегда я должна быть несчастна и быть в клетке собственных проклятий и обвинений.
А я ведь просто хотела быть счастливой». Из глаз Лилит полились слезы, которые сменились рыданием в голос, громче ветра и шума листвы.
Рыдание было как жуткому крику и шло так глубоко из всего существа Лилит, что сравнимо было только с голосом из самого ада.
Веда слушала, не перебивая. Когда Лилит умолкла, повисла тишина, но на этот раз не пугающая, а сосредоточенная, как воздух перед грозой, которая должна всё очистить.
«А теперь скажи мне, дитя мое, – заговорила Веда, и её голос был тёплым и твёрдым, как ствол старого дуба, – разве строитель и садовник – одно и то же? Разве сила, нужная, чтобы поднять балку, равна силе, нужной, чтобы услышать, как распускается почка? Ты сравниваешь несравнимое. Ты пыталась измерить ценность дубовой доски и утренней росы одним аршином.
Тогда ты была Созидательницей Внешнего. Ты возводила стены, которые все могли видеть и трогать. Твоя сила была очевидна, измерима в метрах квадратных, в количестве бессонных ночей, в решённых проблемах. Мир понимает такую силу. Он кланяется ей. Он называет её значимостью. НО ты выбрала себя, а это твое право по праву твоего рождения. Никто и никогда у тебя его не может забрать.
Теперь ты стала Созидательницей Внутреннего. Ты вспахиваешь целину собственной души. Ты сажаешь семена смыслов. Твоя боль не от реакций людей и жизненных проблем, а боль, которая всегда была с тобой. И скала освобождения, через трудности и боли, с которыми ты училась справляться. Все это тебя и вело к СЕБЕ. Твоя сила теперь – это сила терпения. Сила уязвимости. Сила позволить себе быть «ничем» в глазах прежнего мира, чтобы стать Всем для себя самой.
Тот, кто обвиняет тебя, что ты была «сильнее», – просто слеп. Он видит лишь то, что может понять. Он видит дом, но не видит света, который в нём может жить. Дом можно построить за год. Свет в душе – годами, а то и всей жизнью.
Твоя вина – это последняя отмычка в замке твоей старой тюрьмы. Ты почти на свободе, а она шепчет: «Вернись, там хоть было привычно и тебя хвалили». Не верь этому шепоту. Ты не отдалилась от меня. Ты приблизилась к тому порогу внутри себя, который страшно переступить. И этот страх маскируется под логичные мысли: «я была значима, а теперь – нет».
Знаешь, в чём истинная разница? Раньше ты была сильна для других (для семьи, для проекта). Теперь ты учишься быть сильной для Себя. А это самая сложная и самая важная сила на свете. Она не кричит о себе. Она молчит, как корень. Но именно она держит всё дерево, чтобы оно не упало при первом же шторме.
Разреши себе быть «ничем» в тех старых мерках. Только опустошённый кувшин можно наполнить новой водой. Твоё «ничто» – это и есть та самая чистая, готовая к приёму света, пустота. Не беги от неё. Прими её. Поблагодари. Просто теперь ты творишь не из долга, а из любви. И это – величайший признак силы, которую мир когда-нибудь узнает, когда твои внутренние розы распустятся так пышно, что их аромат затмит любой запах былой строительной пыли.»
Так Лилит провела день мудрости у Веды и трансформировала свою боль в свою силу! Ей не терпелось собрать все пазлы её путешествия в доме Веды, познать всю мудрость своего жизненного пути. Но Веда, напоив и накормив Лилит вкусным ужином, прошептала: – Всему своё время! – и удалилась спать.
Глава 8. Золотое платье
Но Лилит не спалось. Её мозг, желание познать истину здесь и сейчас, побудило её заглянуть в шкаф, комод и поискать новые открытия. Так как она уже чётко понимала, что место рядом с Ведой и её домом – кладезь её памяти и прямых смыслов её жизненного пути!
Заскрипела дверь, но двери не было видно, а свет от полной луны рассеивался в комнате, и было необычно романтично, при этом немного страшно! Скрипела дверка шкафа. Шкаф старый, дубовый, с приятным запахом свежей древесины. Всё Лилит казалось не связанным и не логичным. Она аккуратно подошла к шкафчику и увидела красивое платье! Платье золотого цвета, расшитое золотыми нитками.
Платье было по фигуре, длинное в пол, с широкой юбкой, открытыми плечами и приталенным силуэтом! Гостье несказанно захотелось померить платье. И – вау! – да, оно подошло, оно было чётко по фигуре и давало ощущение королевской стати и величия.
Лилит не терпелось его «выгулять», и глубокая ночь, и полная луна только манили её на очередную прогулку.
Прекрасная молодая женщина вышла из дома и направилась всё дальше от дома. Сначала она шла как королева, потом бежала как игривая лань, хохоча и смеясь, любуясь собой и восторгаясь своим величием!
Платье сильно сжимало ее тело, было несказанно тяжёлым и сильно кусало тело. С каждым шагом Лилит все больше чувствовала его тяжесть.
Она не понимала, почему такое роскошное, красивое даже фантастическое платье наносит дикий дискомфорт. НО уверено продолжала идти, говоря себе мне показалось. Платье как будто ее вело само, несмотря на то что в пути ее королевская осанка начала меняться, платье сжимало и давило. Лилит казалось, что она уже не может сделать шаг в этом платье, при этом все ближе и к ближе подходила к замку.
И вот он! Стоял огромный большой дом, похожий на замок из исторических фильмов. Каменный, жуткий и непреклонный! Резко ее усталость в теле и желание вырваться из этих доспехов сменилось, давно забытыми чувствами