Юлия Добрева – Сердце для Тени. Полная версия. (страница 11)
Не знаю, сколько времени прошло, но наконец-то вернулся Вальтарион.
– Получается, что я не ошиблась: ты быстр как дикий заяц!
Альтир заскрипел зубами и, поморщившись, надменно бросил:
– Такие недоласканные девочки, как ты, вообще, не знают, что такое страсть! Но могу тебе устроить свидание с моей охраной!
– Иди в задницу к Вальгалу! Мне не привыкать, по-твоему, суринны могут быть девственницами и боятся соития с мужчиной? – засмеялась я.
– Но и не шлюхами же, – отбил мои слова альтир.
– Одно из первых заданий суринны – это лишение девственности. Чаще всего это делает лекарь ножом, но нынешний владыка любил насиловать самостоятельно. Боли не меньше, чем от кинжала.
Вальтарион вздрогнул.
Не ожидал, что его отец не самый лучший человек? Все знают нрав владыки.
Да и сам альтир не белый и пушистый. Две одинаковые ягоды с одного куста, как говорят в народе.
Он дал сигнал, и в комнату вошли два стражника. Большие, грузные мужчины, привыкшие брать всё силой.
– Трахните её, – махнул он рукой в мою сторону. – Не жалея.
Сам принёс стул и сел, наблюдая со стороны.
– Господин, только в одно отверстие или можно ещё в рот и в попку?
Он на секунду задумался, но согласно кивнул.
– Пусть кричит.
А я, дёрнувшись пару раз в цепях, затихла и прекратила сопротивляться. Он не получит от меня проявления эмоций и мольбы закончить, я могу выдержать даже пытки в застенках палача.
Один из стражников устроился между ног, он задрал подол платья, гладил бёдра и добрался до белья. А второй – вытащил грудь из лифа и начал её облизывать. Мерзко ощущать чужие руки и языки на себе.
Сквозь полуприкрытые ресницы я бросила взгляд на Вальтариона, он, не мигая, смотрел на моё тело. И тогда я решила продолжить его бесить, поэтому изогнулась и застонала. В глаза альтира появилось больше охры, инстинкты оборотня сходили с ума.
– О да! Продолжайте! – закричала я, а охранники суетливо начали доставать члены, решив, что пора воспользоваться ситуацией.
Когда ещё перепадёт красивое женское тело? Но не выдержал сам Вальтарион.
– Вон пошли, пока не казнил!
Мужики с расстёгнутыми и спадающими брюками спешно выбежали за дверь.
Альтир подошёл ко мне и, сев на кровать, нагнулся. Проведя носом по шее, груди, он спустился до низа живота, задержался между ног. Вот это мне уже не понравилось. Он использовал обострённое обоняние волка.
– Врёшь, ты их не хотела, даже наоборот, они вызывали у тебя неприязнь. Я выбрал верное наказание!
Вальтарион возвратился к моей груди, бесстыдно вываленной на его обозрение, а потом куснул за сосок. Я взвизгнула от неожиданности, но альтир закрыл мне рот ладонью, продолжая ласкать грудь губами и языком. Другой рукой скользнул вниз и отодвинул бельё. Я заметалась, но цепи держали крепко. Он провёл по лепесткам моего цветка кончиками пальцев, и я почувствовала, как предательски выступает влага из лона.
Дразня меня, он облизнул свои пальцы, ещё секунду назад бывшие во мне:
– А вот теперь я чувствую твоё возбуждение. И буду мучить тебя, пока ты всё мне не расскажешь.
Я хотела послать альтира к Варрене, ведь теперь это и его богиня. Но вдруг решилась, тем более он убрал ладонь:
– Ответ на ответ. Я отвечаю на твой вопрос, а ты на мой!
Его глаза сверкнули одобрительно, он устроился у меня в ногах, продолжая водить ладонью между моих бёдер, но через бельё.
– Какой твой вопрос, волчица?
– Почему клеймо не горит?
– Я его снял, есть артефакт и заклинание, которое дарует службу суринну, им можно и забрать. Так что ты больше не суринна владыки.
Я распахнула глаза, неверяще глядя на него, даже не знаю, что меня больше сейчас взволновало: обещание отсутствия боли из-за клейма или факт предательства моего тела, ведь я откровенно текла от мужских прикосновений.
У меня бывали любовники и по службе, и по жизни, но ни одного из них я не хотела, занятия любовью всегда происходили ради дела. Без удовольствия и получения блаженства.
Но сейчас моё тело реагировало на Вальтариона. Неужели потому, что он оборотень? Или потому что враг?
– Теперь мой черёд задавать вопросы.
Я кивнула, стараясь затаить дыхание. Вальтарион, словно зная, что происходит с моим телом, ещё больше ласкал и отвлекал.
– Как вернуть всё назад? Я не должен быть… волком.
– Это невозможно, ты теперь оборотень.
– Неправда!
Он навис, смотря в мои глаза.
– Думаешь, я выбрала бы стать волчицей, будучи суринной?
Вальтарион свирепо ударил кулаком над моей головой, по стене расползлась паутина трещин с вмятиной посередине.
Альтир плохо сдерживал новые силы.
Кольцо-артефакт на мизинце ярко засверкало, он глянул на него мельком и резко поднялся с меня.
– Мы скоро продолжим, волчица. Я всё равно добьюсь от тебя правды.
Я кивнула, от усталости голова шла кругом, и была рада, что он просто уйдёт и оставит меня в одиночестве.
Но как только за ним закрылась дверь, в комнату вошёл ультар. Не знаю, обхитрил ли он охрану или что-то с ней сделал, но это точно был Наймон. Бастард владыки.
– Суринна прикована в покоях альтира, – презрительно сказал он. – Как низко ты пала.
– Я не суринна, господин. – Если узнает, кто я, то вскоре Вальтариону доложат, что меня обратили в последней битве. Поэтому я врала, глядя прямо в глаза: – Буду благодарна, если вы меня спасёте.
– Лгунья, я видел клеймо.
Он наклонился и спустил рукав на платье. По его растерянному взгляду я поняла, что клейма больше нет. Вальтарион не соврал.
– Вы поможете мне, господин? – попыталась освободиться я ещё раз.
Он взял себя в руки:
– Я не спаситель юных девиц и в дела брата не лезу. Так что тебе, красавица, придётся выпутываться самой.
Через минуту он вышел, а я услышала, как стража вернулась на свой пост.
Вальтариона точно сместит этот наглец, он явно настроен занять престол.
Глава 9
Няньки и учителя с малых лет твердили, что пусть я внебрачный сын, ещё и младший, но трон мне обещан словом самого владыки. Были свидетели, клятвы и подписи. Одна из подписей – советника Эликора. Он стар и многое мог забыть, но день, когда моя мать спасла Скаэлидис от Теней, забыть невозможно.
Теперь же Эликор прикидывается растерянным старцем. У них есть Вальтарион – старший сын и полноправный наследник, а я всего лишь ультар, никому не нужный младший сын.
Что ж, раз старик не может вспомнить, значит, придётся идти к отцу.
Охрана и лекари пытались что-то проблеять про плохое самочувствие владыки, но остановить меня не смогли. Все понимали, что он навряд ли встанет на ноги, и у правителя не так много времени для решения государственных вопросов.