Юлия Диппель – Песня, призвавшая бурю (страница 40)
В качестве доказательства он погладил меня по щеке. Тут же вспыхнула крошечная искорка, и распространилось много тепла.
И вдруг осознание больно обожгло меня…
– Так вот почему вы меня вчера поцеловали!
Арезандер небрежно подхватил свой сюртук.
– Всего лишь приятный бонус к тому, что я хотел сделать все это время, – озорно признался он. – К тому же… я ведь обещал Ривену, что ему не придется тонуть в снегу во время предстоящей вахты снаружи.
Медленно, но неотвратимо я осознавала, какой же я была идиоткой. Ярость закипела в моих венах, и я начала дрожать, потому что я едва могла удерживать ее под контролем.
Этот поцелуй был всего лишь расчетливым ходом!
А что бы случилось, если бы мы занялись любовью?
О боги! Ривен с самого начала на это намекал, говоря об окончании метели! Чуть-чуть развлечься, небольшая такая интрижка, и никому больше не придется «отмораживать задницу».
– Не беспокойся, это не является условием нашего соглашения и не станет им, – заметил Арезандер, пренебрежительно взглянув на меня. Он уже почти был одет. Только пояса для оружия не хватало. – Тебе не придется соглашаться на интимную близость в обмен на мое помилование. Если же ты сама решишь отдаться мне, пусть это будет добровольно и исключительно для твоего удовольствия.
Я так и замерла.
Это были
Но Арезандеру я их не говорила.
– Вы следили за мной?
Он самодовольно закатил глаза.
– В этом не было необходимости. Инк сообщает мне обо всем, что видела и слышала, когда я прошу об этом.
Ну хватит с меня! Ярость выплеснулась наружу вместе с искорками одема. Я побагровела и набросилась на Арезандера, выпустив когти. Практически вслепую наносила удары, царапала, пиналась. Но половина моих атак ушла в никуда, а вторую половину он без труда отразил. Мало того, этот грязный ублюдок еще имел наглость надо мной смеяться, как будто для него это было нечто вроде развлекательной программы. А вот недооценивать меня не надо. Он предвидел и следующий мой удар, но я лишь обманно замахнулась слева, в итоге ударив в челюсть хуком справа, который, тем не менее, смазался. Второй удар он заблокировал, притянул меня к себе и положил руку мне на талию.
– Успокойся, Син! – его голос дрожал. Но не от гнева. Он по-прежнему смеялся.
В ярости я врезала ему локтем под ребра, так сильно, что даже услышала хруст. Это немного ослабило его хватку. Я вырвалась, повернулась к нему и вцепилась ему в лицо. На сей раз когти глубоко пронзили кожу и мышцы. И все же я пока не радовалась удачной атаке, потому что Арезандер изменил позицию. Вот сейчас он действовал серьезно. В следующий миг я ударилась спиной о стену, а мои руки слева и справа оказались прижаты выше головы. Всем своим весом он давил на меня, скрипя зубами и рыча так, что я невольно вздрогнула. Я ожесточенно вырывалась, выкрикивая при этом ругательства и осознавая, что похожа в этот момент на кошку-бунбу, с которой он сравнивал меня до этого. Если он думал, что может смутить меня, строя из себя альфа-самца, он крупно ошибался. Я покоряться не собиралась и бесстрашно ответила на его взгляд.
По крайней мере, до тех пор, пока… я не заметила кровь на его лице. Четыре крупные царапины от виска до губ. Довольно глубокие, к тому же едва не стоившие ему глаза. На миг ярость уступила место беспокойству. Но настроение Арезандера ничуть не было испорчено. Даже напротив. Он насмешливо ухмылялся, а глаза приобрели золотисто-зеленый оттенок, и от их вида просто дух захватывало.
– Должен тебя предупредить, маленькая дикарка, – его голос звучал хрипло, как и его рычание до этого, при этом в нем было столько страсти, что я поежилась. – Вакары расценивают подобное как предварительную ласку.
Он плотно прижался губами к моему уху и зарылся носом в мои волосы, пока я не ощутила его горячее дыхание. Казалось, оно было повсюду.
– Но в этом случае уже ты должна быть уверена, что тебе действительно нравятся клыки и когти.
Я застонала, сама того не желая. Если бы он не держал меня сейчас, я бы уже разорвала на нем одежду. Но так я лишь помнила, что он снова повторяет мои же слова, которые я говорила Скаррабану, и это злило еще больше. Я крепче прижалась к нему, при этом мое колено оказалось угрожающе близко к его промежности. Тут уже даже он понял, что шутки кончились. Не выпуская моих запястий, он развернул меня спиной к себе и обхватил мой торс своими сильными руками. Так он снова прижал меня к стене, и на сей раз я уже вообще не могла пошевелиться. Даже если бы на меня упала целая груда бревен, я была бы и то более подвижной, чем сейчас.
– Отпустите. Меня. Немедленно!
Арезандер не сдвинулся ни на дюйм.
– Только после того, как ты успокоишься, – заявил он так спокойно, будто ему не составляло никакого труда так меня удерживать. Тон голоса стал ровным, больше ни следа дикости. – Дыши, Син. Не позволяй ярости взять верх над собой.
Звучало вполне разумно, но произнесено было с таким невыносимым высокомерием, что я пожалела, что не ударила коленом, когда у меня была такая возможность. Чуть-чуть бы быстрее и энергичнее мне тогда быть… Я отчаянно сопротивлялась, но каждый крик, каждое обидное оскорбление, каждая новая попытка освободиться требовали сил, которых у меня вскоре почти не осталось. Вдох-выдох – я постепенно расслаблялась. Мои когти исчезли, и одем в крови перестал бурлить. Но худшее было впереди. Едва я снова стала собой, меня охватил бесконечный стыд, как это всегда бывало после моей вспышки ярости. Как правило, у меня редко были свидетели. Точнее, их вообще никогда не было, потому что к тому моменту все они уже обращались в бегство. Так, по крайней мере, было до встречи с Сиром сиров. Тем сложнее было заставить себя посмотреть ему в глаза.
Арезандер молча отпустил меня, и мне понадобилось собрать все мое мужество, чтобы повернуться к нему. Вопреки ожиданиям надменной ухмылки я не увидела. Сир вообще не обратил на меня внимания. Просто взял платок и вытер кровь с лица, как будто ничего и не произошло. Да, раны почти уже затянулись и к вечеру наверняка окончательно зажили бы. Тем не менее едва ли можно было сказать, что не произошло совсем ничего.
Я чувствовала себя жалкой и убогой. Может, его поведение и оправдывало вспыхнувшую ярость. Но строго говоря, неважно, сколько раз он за мной шпионил, скрывал от меня важную информацию и целовал меня по расчету… Никакая ярость в мире не оправдывала тот факт, что я потеряла контроль и расцарапала ему пол-лица. Поэтому-то я и боялась этой стороны своего происхождения. Я была сама не своя, когда меня охватывала ярость.
– Мне очень жаль, – прошептала я.
Он вдруг слабо улыбнулся.
– А жалеть как раз и не стоит, – легкомысленно отмахнулся он. – Это же я тебя спровоцировал.
Я уставилась на него с открытым ртом. Еще никогда не бывало такого, чтобы после того как я вышла из себя, свидетель этой вспышки не показывал своего страха. Я уж не говорю о том, что Арезандер воспринял мою ярость так поверхностно, будто это было какое-то слабое раздражение. Пусть в итоге у него было расцарапано лицо, но все же просто раздражение, не более.
– Там свежая вода для тебя. И оплата за вчерашний день. Я у двери подожду, – сказал он, повязывая пояс для оружия и закрепляя на нем пистолет. – Да поспеши. Я хочу успеть позавтракать до начала охоты на Эхо крови, – с этими словами он развернулся, чтобы уходить, но, сделав всего несколько шагов, снова остановился. Он улыбался, но в глазах горело что-то такое, что никак не соответствовало этой непринужденной улыбке. – Кстати, Син, мой укус доставил бы тебе гораздо больше удовольствия, чем ты могла бы себе вообразить.
Эхо крови
Ривен ухмыльнулся, увидев расцарапанное лицо Арезандера.
– Неплохо, неплохо, – похвалил он меня. Сир тут же мрачно воззрился на него.
– А теперь поясните-ка: они что, сблизились? Или совсем наоборот? – Заха искренне не понимала, как ей на это реагировать. Мало того что у этой низкой вакарки не было такта, она даже не догадывалась, что у нее его нет.
– Я полагаю, тут всего понемножку было, – отозвалась Тай, очаровательно улыбаясь.
– А я бы предположил, – вставил Ривен, – что сегодня вполне может выглянуть солнце. Ставлю пять сребреников, что послезавтра мы выберемся отсюда, – он весело посмотрел на своего Сира. – Если, конечно, Синта не затронула и более важные части твоего тела.
Арезандер сел, оставшись совершенно невозмутимым.
– Ставлю пять сребреников, что я отправлю тебя расчищать снег, если не перестанешь ставить на более важные части моего тела.
– Стоп-стоп, Арез! Вот тут я бы хотел кое-что прояснить, – рассмеялся Ривен. – Ставлю-то я не на тебя. А на нее.
Когда он, принюхиваясь, повернулся в мою сторону, я возблагодарила всех богов за то, что никогда моментально не краснела. Я прекрасно осознавала, что все мое тело просто пылает, с того самого момента, как Арезандер вышел из комнаты. К тому же ко мне крепко прилип его запах, после того как мы провели ночь в одной кровати. Тут даже вода и мыло не помогли. Тем не менее после потухшей ярости, преодоленного стыда и основательных размышлений надо мной брал верх трезвый и холодный гнев на то, как Арезандер со мной обходился с самого начала.
– Лучше воздержитесь от ставок. А то можете проиграть, – заметила я ледяным тоном и села за стол. – Учитывая все, что я только что узнала, пожалуй, в интересах вашего Сира держать важные части его тела на значительном расстоянии от меня, если он не хочет, чтобы я и им нанесла урон.