Юлия Диппель – Песня, призвавшая бурю (страница 27)
– Просто удивительно, как ты с таким острым язычком смогла так долго выживать, – донеслось до меня бормотание Арезандера.
– М-м-м, – прогнусавила я в подушку, – я и сама удивляюсь…
Медленно я все глубже проваливалась в царство снов, а сквозь туман моего сознания пробивался чей-то тихий смех… Так обычно смеются, когда покачивают головой. Затем в отдалении послышались другие звуки… Скрип половиц… звон монеты, ударившейся о деревянную поверхность… Метель, стучавшаяся в окна… Треск в камине… Но я уже даже не была уверена, многое ли из этого было на самом деле, потому что вскоре погрузилась в глубокий сон, в котором не было сновидений. Сон был так глубок, что, когда я снова проснулась, мне казалось, будто меня кто-то ударил, и в итоге я на миг лишилась сознания. Болели все мышцы.
Что-то тут было не так. Я должна была чувствовать себя более отдохнувшей. С огромным трудом я приоткрыла глаза и уставилась в темноту. Стояла глубокая ночь. Очертания комнаты вырисовывались в бледном сиянии. Неужели метель улеглась и взошла луна? В любом случае огонь уже догорел, и тепла уже не чувствовалось. Это поэтому я проснулась?
Приглушенный шум ответил на мой вопрос. Тихий скрип и царапанье в дверь. Ключ, который торчал в замке изнутри, чуть заметно двигался. Сердце забилось как бешеное, и чувствительные волоски на затылке встали дыбом. Прямо сейчас в комнату кто-то пытался проникнуть.
О взломщиках и отмычках
Я в панике огляделась, ища что-нибудь, чем можно было бы защититься. Тут к двери проскользнула какая-то тень. Арезандер. Босиком и с обнаженным мечом. Он предостерегающе приложил палец к губам, мол, веди себя тихо.
Затем он бесшумно повернул ключ, медленно отодвинул в сторону дополнительный засов и резко распахнул дверь. Тот, кто находился в коридоре, совсем не ожидавший этого, не удержал равновесия и упал. Это был мужчина в горчично-желтом ночном халате, подбитом мехом. Чтобы не разбить масляную лампу, которую он держал в руках, ему пришлось «пожертвовать» собой, и при падении он явно сильно ударился коленями и локтями. В следующее же мгновение Арезандер приставил лезвие меча к его шее.
– А теперь назовите мне хоть одну причину, по которой я не должен убить вас на месте, – тихо проговорил Сир. – И лучше воздержитесь от слов «знаменитый», «фаворит» или «королева».
Теперь я тоже узнала нашего взломщика. Им оказался не кто иной, как Тиллард фон Кронзее. Сейчас он застыл от ужаса и вытаращил глаза, косясь на теневой клинок у своего горла и едва осмеливаясь дышать. Тут и вакаром было быть необязательно, чтобы понять, что от страха он в любую минуту готов наделать в штаны.
– Я-я увидел, к-как вы заставили прекрасную даму и-идти в вашу комнату, – прозаикался он, – и я н-не мог заснуть, не удостоверившись, не нужна ли… ей… не нужна ли ей… помощь… мало ли что.
Несколько мгновений Арезандер недоверчиво разглядывал менестреля.
– Вы считаете меня насильником?
– Нет! Нет… нет… не в том смысле…
Арезандер вздохнул и потер лоб, точно у него заболела голова.
– Тогда удостоверяйтесь и проваливайте отсюда, пока я не передумал, – сердито прорычал он и убрал меч от шеи Тилларда.
Менестрель сейчас же пополз ко мне на карачках, толкая перед собой уцелевшую масляную лампу. Я как раз успела присесть, когда Тиллард схватил меня за руки. Он пристально разглядывал меня, точно изучая. Похоже, его в значительной степени успокоило, что я по-прежнему в своем плаще, вроде как не ранена и не рыдаю навзрыд.
– Прекраснейшее из всех созданий, – едва слышно прошептал он, как будто так Арезандер не мог его услышать. – Положение, в котором вы оказались, может казаться безнадежным, но скажите мне одно только слово, и я вытащу вас отсюда. Я обладаю определенной властью, у меня влиятельные друзья. Обещаю, я сумею вас защитить. Мои покои будут вашими, пока не закончится эта метель и даже, возможно, чуть дольше. И вы не подумайте, никаких скрытых коварных мотивов у меня нет.
Пока он со мной объяснялся, я видела, как Арезандер у двери раздраженно закатывает глаза. Следовало как можно скорее избавиться от назойливого поклонника, пока Сир еще в хорошем расположении духа.
– Это весьма щедрое предложение, господин Тиллард, – ответила я и заставила себя улыбнуться, – но со мной все хорошо. Моя честь не была и не будет опорочена, – я встала и подняла на ноги растерявшегося менестреля. – Ни о чем не переживайте, – продолжала я, одновременно мягко подталкивая его к двери. – Все, что мне сейчас нужно, – это немного поспать. И вам тоже надо поспать. На кого же тогда мне еще положиться, если вдруг возникнет реальная угроза?
Явно обрадованный моими словами, Тиллард позволил вывести себя в коридор.
– Дивных вам снов. Увидимся утром за завтраком, – пожелала я ему на прощанье, захлопнув дверь прямо перед его носом. Конечно, это было не очень-то вежливо, но так я, по крайней мере, могла прекратить бесконечный поток его откровений.
Я устало прислонилась спиной к дверному косяку и закрыла глаза, прислушиваясь.
Я перевела дыхание и снова открыла глаза, встретившись взглядом с Арезандером. На лице у него было написано пренебрежение, на губах играла покровительственная улыбка. А мое напряжение постепенно сменялось недовольством.
– Что вас опять не устраивает? – с вызовом бросила я. Может, недостаток сна и холод причиняли бы мне серьезные неудобства, но ничего бы не случилось, не заставь он меня зачаровать менестреля.
– Видно, Тиллард не перестанет тебя преследовать, – заметил он, не слишком впечатленный моим плохим настроением, которое из-за его снисходительных насмешек только ухудшалось.
– Более того,
Арезандер молчал. К моему величайшему изумлению, он, похоже, воспринял мои слова крайне серьезно. Или же… он просто очень устал за этот день, как и я. Сейчас, когда у меня появилось время рассмотреть его получше, я заметила, что он тоже выглядит заспанным и изнуренным – из-за спутанных темных прядей, которые выбились из-под его кожаной повязки и беспорядочно обрамляли его лицо.
– Увидим еще, – пробормотал он и шагнул ко мне. Меч он плавно переложил в левую руку, чтобы было удобнее дотянуться до дверного засова. Такая неожиданная близость меня несколько обескуражила. От него пахло лесом, кожей и мхом, и я чувствовала исходящий от его тела жар, который пробирал меня буквально до собственных костей. Устоять было крайне сложно. Меня захватил грубый и примитивный инстинкт, мне безумно хотелось, чтобы этот мужчина завоевал и защитил меня. Его сила притягивала меня магическим образом. Во мне всколыхнулось непрошеное желание, и пришлось призвать всю свою дисциплину и выдержку, чтобы не прижаться к его теплой груди. Я сжала руки в кулаки и старалась подавить всякую мысль о том, что было бы, если бы я…
Арезандер вдруг остановился. Он был так близко, что наверняка чувствовал мое дыхание на своей коже. Его грудь медленно вздымалась и опускалась. Крылья носа раздувались, будто он принюхивался. О нет, нет, пожалуйста!
Из его горла вырвался тихий смешок. Звучал он сейчас несколько иначе. Темнее. Чувственнее.
– Видно, далеко не все во мне вызывает страх и ужас, – прохрипел он, не глядя на меня. Одним движением он резко задвинул засов и повернул ключ в замке. Затем оперся рукой о косяк рядом с моей головой. Он понимал, как мне должно быть это неприятно, и, по-видимому, намеревался насладиться этим моментом и собственным влиянием в полной мере.
– Если вы думаете, что меня это может смутить, вынуждена разочаровать вас, – тихо заметила я. – Я своих инстинктов не стыжусь.
Это было чистой правдой, хотя меня ужасно злило, что я дала ему лишний повод к высокомерию.
– Это что, приглашение?
– Еще чего не хватало! – мой голос прозвучал немного резко, чтобы произвести нужное впечатление, но это было меньшей из моих проблем, потому что, как бы я ни старалась отвести взгляд, я все равно видела эти стальные мышцы, отчего теряла концентрацию и способность ясно мыслить. – Если я, например, голодна и вижу сочные ягоды лисца, у меня начинает урчать в животе, и я ничего не могу с этим поделать. Тем не менее я не буду есть эти ягоды. Потому что я знаю, что после такой трапезы я все свои внутренности вместе с душой исторгну. Вот и с вами то же самое.
Чтобы придать моим словам большей убедительности, я пренебрежительно скрестила руки на груди. Да, возможно, я сделала это и для того, чтобы создать некий барьер между нами – и чтобы заблокировать собственные руки, потому что иначе они бы наверняка потянулись к его телу, чтобы узнать, действительно ли кожа у него такая шелковистая и горячая, какой кажется.
– То есть ты меня сравниваешь со средством, вызывающим рвоту? – уточнил он со смешком, но для меня, в общем-то, не так важно было, что именно он там говорит, потому что его глубокий и хриплый голос оказывал на меня и мои чувства такое же влияние, что и крепкое вино.