Юлия Динэра – Сезон расплаты (СИ) (страница 54)

— Эй, привет. — Я вздрогнула, мокрый полотенец выскользнул из рук, Кэлвин прикрыл глаза. — Извини, я..

— Все нормально, это просто голое тело. — Быстро надев нижнее белье, я обернулась в халат. — Можешь открывать глаза.

Ухмыляюсь, нелепый Кэл, ставит поднос на небольшую тумбу у двери и, как дурак пялится, я молчаливо вскидываю брови кверху.

— Эм… Я не знал, что ты любишь, здесь суп… какой-то… курица и горячий шоколад.

— Спасибо. — Улыбаюсь.

— Ну… я пошел.

— Иди.

Открывает дверь, так медленно, что хочется подбежать и дать ему пинка.

— Кэлвин?

Резко оборачивается, глаза бегают по моему лицу. Боже, как я раньше не замечала?

— Зайдешь позже, мне нужно наложить повязку? Я не уверена, что справлюсь.

— Хочешь, чтобы я помог тебе?

— Угу.

— Конечно, я зайду… чуть позже.

Придурок. Это просто невозможно. Как можно быть таким идиотом? Если это то, о чем я думаю, то… Николас будет в бешенстве, когда я утащу Кэлвина из группы.

Глава 34

Когда Кэл возвращается в комнату, я достаю из чемодана бинты, мазь и пластырь, затем снимаю с себя халат, парень, застыв у двери, хлопает глазами, делаю вид, что не замечаю его волнения.

— Мне лучше прилечь? — Указываю на кровать.

— Кхм… как хочешь. — Подходит ближе, вижу, как сложно ему фокусировать свой взгляд на моем лице.

— Извини, я тебя смутила?

Его кадык немного дергается. Я надела хорошее нижнее белье, не какие-то там бабушкины трусы.

Сажусь на кровать, Кэл опускается передо мной, слегка касаясь моей раны, он поднимает глаза.

— Больно?

Качаю головой.

Пока Кэлвин накладывает мне повязку, я наблюдаю за ним, как осторожно он касается меня, как подбирает движения и быстрые взгляды, я размышляю насколько эффективно мое мышление по этому поводу. Насколько будет сложно держать этого парня поближе к себе и правильно ли это? По человечески — нет. Но откуда мне знать, что это не очередная игра Николаса и я снова в ней пешка? Мне нужно впустить Кэла в поле своего доверия, я должна хотя бы знать, что его намерения чисты.

— Спасибо.

Когда он заканчивает, я надеваю халат, прикрывая все то, что уже позволила рассмотреть.

— Я рад, что ты принимаешь мою помощь. Ты напугала меня… когда пропала, всех нас. Не делай так больше. — В его голосе слышатся нотки беспокойства и какой-то глубокой печали, которую я не могу понять.

— Я не очень ориентируюсь в местности. — Улыбаюсь ему, словно открывая ту сторону себя, которую эти люди не хотят видеть. — Если я захочу прогуляться… составишь мне компанию?

Блеск в его глаза говорит о том, что он заинтересован. Хороший знак.

— Правда? — Будто не верит, что я на самом деле спросила его об этом. Неужели они и правда считают меня монстром? Я не лучший человек на планете, но я все еще человек, а людям свойственно ошибаться, все зависит от того, как скоро ты осознаешь свои ошибки.

— Конечно. Завтра? — Смотрю на часы. — У вас через час выступление, а я так устала… Думаю завтра в самый раз.

— В полдень? Можем сходить к реке..

— Отлично. Договорились.

— Отдохни хорошо.

— Спасибо, Кэлвин.

Он переминается с ноги на ногу, затем его рот открывается и закрывается снова, после чего парень быстро уходит, не оглядываясь, у меня вырывается смешок. Ведет себя, как шестнадцатилетний.

Поутру мы все собираемся на маленькой кухне, нам принесли из столовой омлет и обжаренный в сыре бекон, Кэндис всем кроме меня приготовила кофе, затем схватила свою тарелку и направилась в комнату, Кэл притащил откуда-то коробку с шоколадным печеньем. Когда Джаред потянулся за ним, парень шлепнул его по руке.

— Это для Луизы. Ты же любишь шоколад? — Подвинув ближе ко мне коробку, он искренне улыбнулся.

— Конечно. Спасибо.

Николас поднимает глаза от своей тарелки, смотрит сначала на меня, затем на Кэла, потом его рука тянется к коробке, он достает одно печенье и бросает его обратно.

— Она аллергик.

— Что? — Наши с Кэлвином голоса сливаются воедино, Ник лениво пережевывает свою еду, глядя на нас как на баранов.

— Темный шоколад. Помнишь, как тебя раздуло в школьной столовой и, ты убежала?

Мне было четырнадцать, и я понятия не имею, почему это проявилось только тогда. К счастью все обошлось, и я не так боялась задохнуться и умереть, как позора в школе, что кто-то увидит меня в таком «не идеальном» виде. Сейчас меня волнует это меньше всего, и больше то, что Николас знает об этом, что он видел это. Насколько много ему обо мне, на самом деле, известно? Насколько же мерзкой я была, что даже не помню этого человека в школе, где столько лет училась?

— Правда? — Спрашивает Кэл. Я киваю. — Прости, я не знал. — Он убирает подальше коробку и пятится назад. — Я принесу что-нибудь еще.

— Кэл. — Собираюсь остановить его, сказать, что нет необходимости, но он уже уходит. И вот я остаюсь наедине с Ником, Джаред куда-то ушел, Кэндис в своей комнате и, слава Богу она не видит нас здесь двоих, не видит, как долго я смотрю на ее парня, не слышит звук моих мыслей, моего сожаления, моей печали, моего крика. Я закрываю глаза на мгновение, беру свои воображаемые руки и душу ими внутреннюю себя. Прекрати пялиться, прекрати думать, прекрати сожалеть.

— Откуда ты знаешь? О Шоколаде. — Стараюсь, чтобы звучало без особого интереса.

— Я был кем-то вроде сталкера раньше. — Отвечает без капли каких-либо эмоций.

— Следил за мной? — Давай же, Луиза, закрой свой рот.

— Иногда. — Удивлена его признанию. — Я думал, что у меня хорошая техника, раз ты не замечаешь, но потом я понял, что ты просто дрянь и не замечала никого, в принципе.

Сглатываю ком, пытаюсь найти подходящие слова для ответа, но не нахожу. Какое-то время в воздухе царит тишина, кроме звяканья вилки о тарелку не слышно ничего. Кусок в горло не лезет.

— Почему ты не сказал мне?

Смешок. Николас бросает вилку и кладет руки перед собой, пожирая взглядом мои внутренности.

— Что бы это изменило?

— Что-нибудь… Я… — Я вовсе не знаю, что сказать, потому что он прав, ничего бы не изменило, я бы просто посмеялась ему в лицо, как минимум. Я была ребенком, он тоже, но наши границы понимания чего-либо ценного имели разницу намного больше, чем разница нашего возраста. Я считала себя центром вселенной, минимум центром учащихся школы «Скайлет Хай Хиллз».

— Ты бы не убила моего друга? Или что-то еще? Скажи мне.

Его голос сдавливает виски, его взгляд проникает под кожу, я закусываю губу, причиняя себе физическую боль, в отместку внутренней агонии.

Когда Кэлвин появляется в дверях, я спрыгиваю со стула и направляюсь в комнату.

— Какого черта, Ник? — Орет Кэл, затем я слышу звук упавшей в раковину тарелки, прижимаю ладонь к лицу, чтобы не издать ни единого звука. Я не могу выиграть. Приехать сюда было ошибкой. Разница между мной и Ником в том, что он не чувствует ничего, а я слишком много, я проиграла еще раньше, чем началась война.

Нога Николаса упирается в дверь, не давая мне ее закрыть, он врывается внутрь и поворачивает замок. Я просто хотела побыть немного одна, привести в себя в порядок, натянуть улыбку и вести для всех привычный образ жизни.

— Ник, что ты делаешь?

— Убирайся, Кэлвин.

— Оставь ее.

— Я просто обсужу некоторые детали с нашим новым директором.