Юлия Динэра – Сезон расплаты (СИ) (страница 53)

— Кэлвин, остынь, бро. Это же Хейл, наверняка какой-то очередной фокус.

Нам бы стоило поучиться у Джареда спокойствию, в любой ситуации, он остается невозмутим, спокоен, как удав.

— Может… Может она мертва. Да.

— Что ты несешь?

— Человек не может просто взять и исчезнуть, Ник! Если она попала в беду, а?

С ней на самом деле могло произойти все что угодно, я не доверяю этому месту, я не знаю, что могло случиться, но я не рассматриваю вариант смерти, нет.

— Слушайте, мы снова разделимся. Встречаемся через час. Если… кто-то из вас найдет Луизу первым… Просто отведите ее сразу в лагерь и позвоните мне.

— Я бы на твоем месте послал ее к черту, бро, пусть 911 с ней разбираются. Она убила твоего друга, чувак. Я имею ввиду, она убила человека. Эта меленькая..

— Заткнись, Джаред.

Не рассматриваю и такой вариант. Я бы послал Джея, но от троих больше пользы, чем от двоих. И он прав, возможно судьба Луизы остаться в этом лесу или даже быть убитой, но я не верю в судьбу. На секунду гнев овладевает мной, я хочу плюнуть на все и вернуться в постель, к Кэндис, но ноги не слушаются меня. Никто из нас не сделает из этого леса и шага, пока мы не найдем Луизу Хейл. Это цель сегодняшнего дня. Даже если завтра все вернется к привычному между нами дерьму.

Глава 33

Из дневника Луизы

День 578

Сегодня мне принесли на две таблетки больше, чем обычно. Я не сопротивляюсь. Все как любит доктор Таккер. Они чувствуют, что я в порядке. Они не хотят меня выпускать. Одна розовая, две зеленых, две белых. Я не принимаю их. Лекарства должны делать меня лучше, правда? Нет. Без них я чувствую, как моя голова лишается каждого куска дерьма, которое я себе внушила, которое все мне внушают. Я не убивала Джексона Тревиса. Это лучшее, что я вспомнила за последние несколько месяцев. Она смотрела на меня так, словно знала, о чем я думаю, она знает, что я не сумасшедшая, но она хочет, чтобы я стала такой, словно слышит мои мысли: «Засунь себе в жопу эти таблетки, гнида». Я улыбнулась ей, как обычно. Она ушла.

Наши дни

Солнечные лучи проникают сквозь деревья, согревая мою кожу в некоторых местах. Меня не съели, уже хорошо. Должно быть сейчас полдень, потому что рассвело уже очень давно, кажется даже вчера, время слилось в одну единую линию, как и все мои мысли. Изнутри все еще трясет, то ли от холода, то ли от страха. Я все еще не знаю куда идти. Если вчера я хотя бы понимала, примерно, по каким дорогам могу попасть к лагерю, сегодня я вообще не знаю ничего. Ужасно хочется пить. Иду по той дороге, на которой остановилась ночью, другого выбора у меня нет.

То ли тучи заходят, то ли уже темнеет, понятия не имею сколько часов нахожусь в пути, но какая разница, если отсюда нет выхода. Я не могла зайти так далеко, это значит, что это не та дорога. Мне уже плевать, потому что я просто устала, кажется, что нет ни конца ни начала этому пути, я даже не могу сосчитать сколько часов провела в этом лесу. Это моя вина. Я сама во всем виновата. Каждый раз я пытаюсь думать иначе, обвинять кого-то другого, но кроме меня нет никого. Я позволила Николасу себя облапошить, потому что я та, кем всегда являлась, это мое наказание за прошлые годы, за все, что я говорила, за все что я делала, я позволила засунуть себя в психушку, потому что знала, что виновата. Пусть я не убивала Джексона, но моя вина там от самого начала, до конца. Если бы я послушала его… Ничего бы не произошло. Так что, да, теоретически можно сказать, что я убила его. Почему я здесь? Потому что я сама из-за своей глупости и обиды притащила всех сюда, это то, что должно было произойти. Знаете, теперь я думаю, жаль, что меня не съел черный медведь, пока я спала.

— Это то, что я заслужила, да!? Бродить по лесу пока не сдохну? Получше ничего придумать нельзя? Я имею ввиду, что это достаточно! — Смеюсь, по-идиотски, затем смех сменяется слезами, я быстро вытираю их. Никакого нахрен нытья!

Ноги уже просто не идут, я словно на пружинах, вверх-вниз, вверх-вниз, отодвигаю немного повязку, рана кровоточила, но уже засохла, все нормально, не помру. Уж точно не от этого. Мои ноги откажут быстрее или я умру от жажды.

— Неужели, вы ублюдки не заметили, что меня нет!?

Поднимаю голову к небесам. Смеюсь.

— Всем плевать, я знаю.

Капля воды приземляется мне на нос, выставляю руку вперед, мелкий дождь окропляет ее, отлично. Я официально ненавижу Миннесоту. Иду я должно быть сто метров в час, ноги заплетаются, я падаю, спотыкаясь о какую-то палку, руки скользят по намокшей земле, поднимаюсь, иду дальше. Воздух теплый, но меня ужасно колотит изнутри, я не могу даже контролировать это. Слышу голоса, останавливаюсь. Может галлюцинации? Нет, не так скоро, Луиза. Черт, должно быть, я уже близко. Я мать вашу, пришла к лагерю! Кто-то спорит между собой, это явно мужски голоса, я иду вперед, почти спотыкаясь, плевать на уставшие ноги. О Боже мой, я почти бегу, а затем останавливаюсь.

— Ребят? — Выдыхаю. Три пары глаз встречаются с моими, я делаю шаг вперед и падаю на колени. Дождь усиливается, поэтому скорее всего никто не видит моих слез.

— Луиза. — Кто-то поднимает меня, опускаясь рядом, убирает мокрые пряди волос с моего лица, меня трясет пуще прежнего. Николас. Он натягивает на меня свой свитер, я не сопротивляюсь, рядом Келвин, пытается узнать, в порядке ли я.

— Я так рада видеть вас, придурки. — Голос почему-то охрипший. Кэлвин посмеивается, Николас осматривает мои руки и лицо, я не могу поверить, что он здесь. Они искали меня? Или просто вышли на прогулку?

— Ты ранена?

Качаю головой. Вытираю капли дождя с лица, грязной рукой. Я все еще сижу на земле рядом с Николасом, в его свитере и его руки касаются моего тела, все кажется таким бессмысленным теперь.

— Можешь идти?

Теперь даже понятия не имею. Пытаюсь подняться, Ник придерживает меня за талию, ноги подкашиваются.

— Я помогу. — Рядом оказывается Кэлвин.

— Я, конечно, ценю эту внезапную заботу, но это смешно.

— Полегче, красотка. Мы искали тебя почти сутки, веди себя уважительно, иначе останешься тут.

— Заткнись Джаред. — Рычит Ник. Я все еще не могу поверить, что они, правда, искали меня.

— Все нормально. — Говорю я.

Мы идем уже минут пять, но для меня это ничего по сравнению с тем, сколько мною уже пройдено. Кутаюсь во влажном свитере Ника, незаметно подношу длинный рукав к своему носу, вдыхаю знакомый аромат. Я могла больше никогда не почувствовать его. Глаза жжет, дождь заканчивается, я больше не могу прятать красные глаза и слезы. Снова спотыкаюсь, падаю на четвереньки, поднимаю голову, яркий свет ударяет в лицо. Выход. Мы пришли. Я начинаю смеяться и плакать одновременно, грязь попадает мне в рот, в нос, в глаза. Сильные руки поднимают меня, гладят по спине, я как маленький беззащитный грязный котенок в этих руках, хочу свернуться в комочек и пригреться на груди этого большого человека.

— Все хорошо. — Шепчет мне на ухо, осторожно поднимая с земли. Руки крепко прижимают меня, я доверяю им. У ворот лагеря замечаю большую полицейскую машину и двоих копов. — Можете забирать своих клоунов. — Выплевывает им Ник. Я чувствую тепло его тела, мои глаза постепенно закрываются, расплывчато вижу, бегущую навстречу Дестини, Кэлвин и Джаред что-то говорят ей, Ник не останавливается. Слышу голос Кэндис, кажется она, как всегда чем-то недовольна. Приземляюсь на мягкую постель, не прекращаю дрожать, то ли внутри всю трясет, то ли снаружи.

— Нужно снять с тебя мокрую одежду. — Николас стягивает с меня кроссовки, затем свитер, достает из кармана моих шортов мобильник. — Он немного намок. Я наберу тебе ванну.

— Все нормально, правда. — Натягиваю на себя одеяло и отворачиваюсь лицом к стене. Я не хочу, чтобы он заботился обо мне, потому что я тупица, потерявшаяся в лесу, даже Кэндис Девелпорт сделала бы подобное для меня, это нормально для человека.

Николас уходит, затем снова возвращается.

— Ты, должно быть, хочешь есть, Кэлвин принесет еду из столовой. Я знаю, о чем ты думаешь, я делаю это не для тебя, есть масса причин, по которым я пошел за тобой.

— Потому что ты не такой, как я?

— Возможно.

Сглатываю. Так много в моей голове мыслей, и все кажется каким-то бессмысленным.

— Я бы пошла за тобой.

— Что?

— Если бы ты попал в неприятности, я бы пошла за тобой, одна, куда угодно.

Это правда. Даже не стоит обманывать саму себя. Именно по этой причине, я все еще не сдала его полиции. Я не могу.

— Я набрал тебе ванную. — Он уходит, останавливаю его уже у двери.

— Я не убивала его.

Медленно оборачивается, ловя мой взгляд.

— Это не имеет никакого значения.

Должно быть что-то, что имеет, правда ведь? Что-то, почему я снова поддаюсь ему. Значит ли это, что я уже проиграла?

— Просто, чтобы ты знал.

Я еще не видела в нем сегодня того, что видела вчера или несколько дней назад, он не смотрел на меня с угрозой или с вызовом, не смотрел на меня с ненавистью, я увидела в нем Ника, который не давал мне вешать нос, который посадил для меня васильки, который смотрел на меня, словно я что-то значу. И сегодня я видела это. Обман? Ошибка? Мои фантазии? Я не знаю. Я все еще чувствую его присутствие в комнате, но это меньше, чем его присутствие где-то глубоко внутри меня самой. И я просто заставляю себя силой вцепиться в мысли о том, что он сделал, о том, что в соседней комнате он, должно быть, обнимает Кэндис Девелпорт, и они оба смеются надо мной. Это помогает мне привести мысли в порядок, собрать все в кучу, заставляет снова топтать себя изнутри, убивая все, что я чувствовала ранее, стыдясь того, что я снова поддалась эмоциям.