Юлия Давыдова – Стражи III: В поисках Манны (страница 6)

– Значит, чужим войти можно только сюда, – с болью вздохнул Мокшанский. – Только здесь мордовник не тронет.

Ещё мгновения все молчали.

– Что теперь будет? – наконец мрачно спросил Бажут.

– Они не оставят нас в покое, – ответил Уле. – Посмотри, что они сделали с валаамскими драконами. Они попытаются поступить так и с нами. Но Валда-каль теперь под защитой, а у них закончилось время. Сила единого бога, которую они так жаждут, ушла от них на много лет вперёд. Теперь им придётся ждать.

Мокшанский сглотнул холодную ярость, которая заполняла душу, вытесняя боль.

– Клянусь богами, сколько бы времени не прошло, я не позволю им получить то, что они хотят, – произнёс он. – Мой род будет стоять здесь до последней капли нашей крови, но они не получат ни Валда-каль, ни Манну.

***

Свет портала погас в гостиной Голицынского дома в Петербурге. Александр Николаевич и Богдалов сошли с площадки, а дежуривший в помещении офицер охраны резиденции великого магистра отдал честь, поприветствовав обоих:

– Ваше сиятельство, господин полковник.

Голицын прошёл мимо молча и сразу направился в свой кабинет. Родион последовал за ним. Войдя, Александр Николаевич подошёл к своему столу, на котором был установлен малый торкветум. В стеклянной сфере над невысокой подставкой прижались друг к другу золотисто-прозрачные шарики, обозначающие Родное измерение, Араэль и Манну. На стекло проецировались данные об их движении, и пока ещё ярко сияла линия коридора схождения с точками соприкосновения астральных границ, но цифры говорили о том, что до его полного размыкания осталось меньше часа.

Голицын мрачно перевёл взгляд на край стола, где на подносе стояла бутылка коньяка и бокалы. Выпустив из груди тяжёлый выдох, князь налил себе крепкого напитка и залпом выпил. А потом всё-таки выругался:

– Чёртова мордовская ведьма! Надо было избавиться от неё! Вы предупреждали меня, что она вмешается. Как всегда, видели дальше других.

– Ваше сиятельство, – Богдалов показал на плечо Голицына, – вам нужна перевязка.

Александр Николаевич оглядел свою разорванную кольчугу. На металлических колечках поблескивали символы прописанных на них заклинаний.

– Оказалось довольно разумным нанести контуры, останавливающие кровь и дающие нечувствительность к боли, – заметил Голицын. – Совсем не чувствую плечо. Потрясающие какие создания, Родион. Разорвали закалённый металл, как нитку.

Богдалов кивнул:

– Похоже, пора всерьёз задуматься о создании отдельных щитов, чтобы избежать контакта с кольчугой. Иначе при разрыве колец, руническая прошивка нарушается и получается вот это…

Родион показал на рваные полосы во всё плечо Голицына, а тот крикнул в сторону двери:

– Глаша!

Через мгновения заглянула молоденькая служаночка в белом фартуке на атласном чёрном платье и, увидев князя в крови, невозмутимо спросила:

– Живой воды или мёртвой?

– Очень смешно, Глафира! – отреагировал Александр Николаевич. – Бинты неси. С прошивкой для глубоких ран. И раствор для очистки не забудь. И секретаря моего позови!

– Сию секунду! – девушка юркнула обратно за дверь, оставив её приоткрытой. Цоканье каблучков удалилось по коридору, а Голицын покачал головой:

– Сейчас, Родион, нам вряд ли удастся что-то исправить. Госпожа Мокшанская затвердила заклинание и поскольку она варга и её кровь связана с энерго-стратегом, то любого, кто войдёт в обитель Валда-каль ждёт та же участь, что и наших людей. Досадно, но похоже, она действительно закрыла нам доступ. Даже если примем крайние меры и устраним Мокшанского, чтобы он больше не помешал нам, это не снимет заклятие варги. Оно будет живо, пока жив энерго-стратег. Чёртова ведьма!..

Пока Александр Николаевич ругался, Богдалов подошёл к столу, налил себе коньяка и выпил залпом.

Разочарованию Голицына не было предела:

– Невероятно, я просто не верю! Мы подошли так близко!

– Может, и нет… – тихо заметил Родион.

– О чём вы? – заинтересовался Александр Николаевич.

Богдалов налил ещё рюмку и расположился с ней в кресле напротив стола.

– Подумайте, ваше сиятельство, – произнёс он, – чудовища Араэля не позволили нам запустить шлюз. Я полагаю, что они уничтожили бы и вторую, и третью наши группы. И вообще всех, кто вошёл бы к ним. Могу ошибаться, но…

– Я знаю, что вы предполагаете, – недовольно остановил Голицын, – господин Корф предсказал, что Араэль – это защитное малое измерение. И наши попытки прорваться через него обречены на провал. Его чудовища – не просто его обитатели, а охранники Манны, которые будут уничтожать всё, что проникнет к ним, как цепные собаки. Напомню вам, что капитул нашего общества отверг это предположение. Оно противоречило принятой ранее аксиоме о том, что Манна пуста и ею никто не владеет.

Родион утвердительно опустил голову:

– Понимаю, ваше сиятельство. Мы исходим из того, что это чистое измерение и в нём никого нет. Но если считать Араэль защитным рвом на пути к Манне, то возникает вопрос: кто установил эту защиту? Корф считал, что мы ошиблись в наших предположениях, а следовательно утратили право на энергетические богатства Манны. Именно из-за этого он лишился своего статуса старшего магистра. Я не считаю, что он был прав. Но в том, что чудовища Араэля защищают свою территорию от проникновения он точно не ошибся.

– Корф лишился статуса не из-за своей ереси, – возразил Голицын. – А потому что после потери сына, мысли мятежного Александра проникли и в его разум. К сожалению, он больше не мог исполнять обязанности магистра, потому что начал отрицать наши идеи и методы. Они стали казаться ему бесчеловечными.

– Как и Александру… – вздохнул Богдалов, вспомнив младшего Корфа.

Всё же тот был необычайным человеком. Сильным и в чём-то отчаянным в своей вере в необходимость защиты людей. Он отрицал идею превосходства одних над другими. И это совершенно не соответствовало представлениям общества, которое прекрасно понимало, что владеющие знаниями неизбежно владеют и той человеческой массой, которая ими не обладает. Родион осушил вторую рюмку, подкинул её в руке и, ловко поймав, добавил:

– Для запуска шлюза и закачки энергии из Манны нам потребуется время. А мы сегодня видели, как эти твари уничтожили сорок опытных воинов за минуты. Это при том, что все были вооружены и одеты в защитные кольчуги. После такого, как офицер, я скажу, что прямо сейчас у нас нет тактики ведения боя с ними и защиты от них. Отправлять людей на смерть целыми ротами без достижения результата – это не тактика.

Александр Николаевич мрачно усмехнулся:

– Добавьте к этому и то, что теперь у нас нет доступа к энерго-стратегу и капсулы торкветума уничтожены. А запасов эктоплазмы Манны, доставленной графом Демидовым из Тересара, осталось только на научные эксперименты и необходимые нам особые заклинания. Ах да, и ещё…

Голицын обернулся к устройству на своём столе и взглянул на прозрачно-золотые шарики измерений. Цифры обратного отсчёта до размыкания канала схождения неуклонно уменьшались.

– Буквально через полчаса… – Александр Николаевич замолчал на мгновение, прежде чем подвести окончательный итог: – у нас будет двести лет, чтобы придумать, как справиться со стражами Араэля и запустить шлюз в Манну. Н-да… потрясающий провал. Есть чем расстроить капитул магистров и нашего императора.

Дверь кабинета открылась, вошла Глаша с подносом в руках, на котором стоял стеклянный пузырёк и лежали бинты. А следом за ней зашёл и секретарь Голицына. В руках держал деревянный планшет с бумагой и пером для записи. Служанка сказала ему, что князь вернулся и потребовал его к себе.

– Алексей, голубчик, ты то мне и нужен, – кивнул Александр Николаевич. – Подготовь послание. Личное для императора. И передай. Правильно, что взял бумагу. А то наш государь никак не привыкнет читать на стекле.

– Слушаюсь, – отчеканил секретарь и, подняв планшет, поставил перо на бумагу: – Что писать?

– Уле лишил нас доступа к Валда-каль, – продиктовал Голицын. – Возвращаться в Сир-трезморгу сейчас смысла нет. Мы работаем над решением.

Записав послание, секретарь вышел, а князь вынул из кармана деревянный медальон-монетку и бросил на стол. Потом снял камзол, а за ним и кольчугу. И едва рубашка из металлических колечек оказалась в его руках, сморщился от боли. Сияние контуров всех заклинаний погасло после размыкания контакта с телом, и Александр Николаевич ощутил всю боль своей раны.

Глаша наливала раствор на бинты, и на марлевой сеточке вспыхивали цепочки прошитого красной ниткой исцеляющего контура, а Родион, подойдя к столу, с интересом взял в руки деревянную монетку.

– Она бесполезна, – заметил Голицын и отпустил свою служанку: – Иди, Глафира.

Девушка присела в реверансе и выпорхнула из кабинета, зная, что разговоры его сиятельства – это тайны высшего порядка.

Александр Николаевич добавил для Богдалова:

– Использовать кугорожей не получится.

Родион с этим не согласился:

– Против Уле и этой мерзости – мордовника, конечно не получится. Но против остальных вполне. И мы обязаны изучить свойства этого предмета.

Голицын отмахнулся:

– Займитесь, если хотите. Радует, что теперь Мокшанский не сможет отдавать им приказы и не использует против нас.

Александр Николаевич спустил окровавленную рубашку с плеча и прижал мокрые бинты к порезам. Лекарство на марлевой сеточке сразу вспенилось, очищая раны от грязи, а исцеляющий контур стянул края.