Юлия Давыдова – Принц империи демонов III: Чёрное солнце. Часть II (страница 10)

Эритем зарычал от последних слов:

– Неужели?

Вейк остановился напротив стола, за которым расположился Рамстей:

– И когда ты рассмотришь дело?

– Завтра, – ответил Тар. – Это дело о репутации императорской особы. Оно подлежит немедленному рассмотрению.

Арис без приглашения опустился в кресло напротив стола верховного судьи, Эритем так же занял второе.

– Владетели, приятно, что вы чувствуете себя, как дома, – заметил Рамстей. – Значит, доверяете мне. В чём дело? Что-то подсказывает мне, что ваш визит как-то связан с тем, что произошло.

– Что ещё сказал Катаж? – поинтересовался Вейк.

– Что император провёл допрос обвиняемых, – ответил Тар. – Из него следует, что ни наложница, ни бреганин не совершали добровольного любовного акта. Принц Нардэн считает, что имела место попытка опорочить его через наложницу. Вы что-то знаете об этом?

Рамстей внимательно смотрел на обоих владетелей. Арис откинулся на спинку кресла, созерцал лицо верховного судьи ещё мгновения и подтвердил:

– Да, моё дело к тебе, касается того, что произошло. Но состоит оно в другом. Выслушай нас, Тар.

Рамстей нахмурился, поймав токи Вейка. Тревога, исходившая от него, до этого момента была хорошо спрятана под улыбку, но теперь Тар чувствовал её отчётливо. Он наклонился вперёд, ставя локти на стол, и кивнул:

– Я слушаю тебя.

Через несколько часов разговора верховный судья империи стоял у окна своего кабинета, глядя на город. Улицы Эр-Менталы заливало солнце, достигшее зенита, и широкие пространства омывал ветер, шевеля листву деревьев, во множестве украшающих город. В комнате стояла тишина. Арис дал Рамстею возможность подумать в ней.

– Ты понимаешь, Вейк... – произнёс наконец Тар, – то, что ты рассказал мне, является основанием обвинить и тебя тоже. И тебя, Эритем.

Рамстей обернулся к обоим:

– Вы скрывали правду о преступлении нашего императора тридцать лет.

– Да, так и есть, – мрачно ответил Шадра. – И пока был жив Сегий Бегрия, Мельседей не мог ничего сделать против нас. А сейчас он почувствовал свою силу.

Арис разглядывал выражение лица Тара. Тому было сложно принять то, что он услышал.

– Ты знаешь почему мы так поступили, – произнёс Вейк. – Мармагон был нашим правителем, любимым всеми. Правителем, спасшим наш народ, давшим нам новую веру. Ты помнишь, как мы скорбели о нём. Горе народа было непомерным, когда он покинул нас. Если бы мы сказали тогда, то что бы было, Тар? Гнев эгрессеров обрушился бы на Мельседея, и это вызвало бы отторжение нашей веры. Мармагон дал нам спасение, а его сын отнял его. Династия Мезамеросов рухнула бы тогда, утащив за собой к богам и наше молодое государство.

– Да... – прервал Рамстей. – Да, ты прав. И всё же, почему сейчас? Спустя тридцать лет? Вы спасли Мельседея тогда, а теперь ты просишь уничтожить его. Лишить его власти и казнить? Его и наследника? Обоих? Ведь так?

Арис молча кивнул, и это вызвало лёгкий гнев Тара.

– Для того, чтобы принять ваше обвинение императору и подвергнуть хаосу безвластия наше государство, – верховный судья шагнул к обоим владетелям и произнёс жёстко: – мне нужно больше, чем кивок головой! К тому же – вас только двое. Вы говорите, что раньше тайну знал и Сегий Бегрия, но он ушёл к богам. Для поддержания такого серьёзного обвинения должны свидетельствовать трое эгрессеров. Вас не хватает для доказывания вины императора.

Вейк наклонился в кресле, поставив локти на колени. Да, именно это обстоятельство и мешает им открыто заявить Мельседею обвинение. А тот прекрасно знает об этом – о том, что нужны правильные условия для того, чтобы у них получилось сместить его с трона.

Арис рассчитывал, что обвинив Нардэна, они получат право допроса отца наследного принца. А в том, что император знает о вере сына, Вейк не сомневался. И тогда можно обвинить правителя и в покрывательстве преступления наследника, и в его собственном деянии. Два серьёзных обвинения повышают их шансы на победу на порядок. А им нужно быть полностью уверенными в успехе, выступая против такого противника.

Арис внимательно взглянул на Тара снизу вверх, и тот вздрогнул от этого взгляда. Морщины на лице Вейка стали заметны, потому что он щурился, и складочки на веках напомнили, что молодое лицо не отражает его возраст.

Рамстей внезапно понял, о чём скажет владетель. Ведь и на лице самого Тара давно проступили морщины. Они оба оставили свою молодость давно за собой и знали многое из того, о чём не было известно новым поколениям.

– Ты помнишь Мокеру? – мягко спросил Арис.

Рамстей плотно сжал губы. Он угадал, о чём скажет ему Вейк.

– Надеюсь, что помнишь, – Арис поднялся с кресла. – Знаешь, что осталось в моей памяти от того нашего города? Погибшего почти шестьдесят лет назад. Я помню, как мой отец вместе со своим двоюродным братом – отцом Интаис, а также отец Шадры, стояли рядом друг с другом в одной защитной цепи, когда... сила чёрного солнца достигла своего апогея и разорвала энергополе вен-ваима, освободив пламму.

Эритем подался вперёд и наклонился, опуская лицо вниз. Но взгляд, направленный в пол, не спас его от этих воспоминаний.

– Я помню, – Арис двинулся к Тару медленно, дав и ему возможность вспомнить. Хорошо вспомнить и снова увидеть это в своих мыслях. – Я помню и твоего старшего брата...

Рамстей молчал, но желваки на лице играли.

– Ты был тогда в третьей линии защиты, – произнёс Вейк, – а я во второй. Я видел, как они погибли. Все. Когда энергополе чёрного солнца обратилось разрушительной энерговолной, и пламма... растворила их.

Тар по-прежнему молчал.

– Я думал, это не больно, – Арис приблизился к нему. – Но я ошибался. Я видел боль на их лицах. Я видел, как кричал в агонии мой отец...

Рамстей поднял голову, прожигая взглядом:

– Арис....

– Нет, Тар, дослушай, – прошипел Вейк. – Ты, я и Шадра – мы все видели, как убивает чёрное солнце. Мы видели, как тысячи эгрессеров и людей исчезли в потоках пламмы. Их крик не мучает тебя? Ты слышишь его во снах?

– Остановись, – тяжело сглотнул Рамстей. – Я всё помню. Но это не ответ на мой вопрос.

Взгляд верховного судьи остался жёстким.

– Наша боль осталась в прошлом. Мармагон спас нас. Как чёрное солнце связано с твоим обвинением нашему правителю?

Арис подошёл и положил руку на плечо Тара:

– Последними словами Мармагона, сказанными Мельседею, было: верни нашу веру.

Рамстей вздрогнул. Вздрогнул сильно, всем телом, и по грессам пробежали искры.

– Я слышал это сам, – произнёс Вейк.

Тар поражённо смотрел на него.

– Но это была не воля Мармагона, – мрачно усмехнулся Арис. – Это воля Нинеи Приан-антеры. Она сделала всё, чтобы завладеть ими обоими. И отцом, и сыном. Ты помнишь её? Помнишь, как она пришла во дворец?

Вейк отпустил плечо Рамстея:

– Шадра тогда сказал, что эта женщина станет нам всем бедой.

– И оказался прав! – зарычал Эритем. – Красноволосая ведьма. Она пришла, чтобы уничтожить всех нас. Это было прямо на её лице. Невеста из рода Приан-антеры... прибыла на церемонию свадебного выбора для наследника престола!

Шадра не усидел в кресле и резко встал:

– Я никогда не забуду! Она вошла в зал одна, одетая лишь в свои огненные волосы и босиком. Сказала, что у неё нет одежды, подходящей для такого случая. Ведь ни один наряд не будет достоин красоты и силы его высочества принца Мельседея. Ха! Я сам хотел вышвырнуть эту тварь. Невеста из рода Приан-антеры... Не помню никого, кто не спросил, не та ли эта семья вен-ваимов, которая противостояла Мармагону в Намре. О, зал тогда гудел.

Эритем даже рассмеялся:

– Но Мельседей, увидев её, потерял разум и перестал видеть хоть что-то дальше своего органа. А она нежно пела всем, что приняла учение великого Мармагона и не в обиде за смерть своей семьи.

Шадра изобразил голос женщины:

– Я пришла прикоснуться к ногам моего императора и его сына...

И следом прорычал:

–Тварь! Я всегда думал, что она опаивает их чем-то. Обоих с Мармагоном.

Эритем пошёл по кабинету, спуская щелчками пальцев ток с грессов.

Рамстей, искоса понаблюдав за ним, вернулся к Арису:

– Вину Нинеи вы доказали уже двадцать лет назад. И что?

– То... – произнёс Вейк, – что у неё есть сын. Наш принц Нардэн исповедует старую веру. Ты скажешь, что это не доказано, но послушай меня. Я уверен, что Нинея научила его всему, чему успела. Он берёт силы от природных энергий с самого детства и скрывал это всю свою жизнь. А Мельседей знал это и позволял ему.

– И зачем это нашему императору? – жёстко прервал Тар.

– За тем, что Мельседей дал обещание Мармагону и, я думаю, что дал его и Нинее, когда она умирала у него на руках, – ответил Арис. – Мы много лет сдерживали его желание исполнить обещанное, поэтому теперь он хочет отдать трон Нардэну в надежде, что тот сможет сделать это. Тар...