Юлия Давыдова – Принц империи демонов III: Чёрное солнце. Часть II (страница 12)

– Поэтому я оставил тебя, – говорил Нардэн. – Закрылся от тебя. Но я должен был понять, что причиняю тебе боль. Я видел, как отец оставил тебя. Я помню каждый миг, когда ты пытался открыть мне своё сердце, и каждый раз я уходил от тебя. Я не должен был этого делать. Прости меня, брат мой, прости меня.

Обран отступал шаг за шагом. Ему казалось, что он не понимает этих слов. Но смысл вложился в мысли, и, словно задетые пальцами струны, они зазвенели в его голове, рождая странную мелодию... Ритм отбивало в ней сердце, глухими мощными ударами, отдающими свою вибрацию в каждую клеточку тела.

Нардэн смотрел в глаза брата и шёл за ним, не разрывая эту тонкую связь:

– Я больше не отпущу тебя, больше никогда. Я люблю тебя, и ты нужен мне. Как бы ты не ненавидел меня, я люблю тебя и прошу твоего прощения. Я молю моих богов, чтобы они помогли мне. Чтобы показали тебе, как дорого мне место в твоём сердце и как я хочу быть в твоей душе.

Слова наконец обрели смысл. Обран замер, поняв, что слышит. Но это же... ложь, уловка, какая-то игра. Что угодно, но это неправда... Сердце причинило боль своими ударами, и грудь остановилась, словно... боясь дышать.

Нардэн сделал последний шаг, и Обран, внезапно осознав насколько близко к нему брат, отшатнулся от него. Нардэн поймал его на этом его рывке и прижал к себе. Что будет дальше, он знал.

– Не смей! – завопил Обран.

Отчаянно вырываясь, он пытался ударить: гресс-жилы сияли лавой, и белые всполохи рождались вокруг. Но Нардэн забирал это всё, вместе с токами ярости и боли – теми, что наполняли глаза чудовища, просившего помощи в послании богов.

Младший принц пытался освободиться уже кулаками, теряя силы, но Нардэн держал его крепко, просто в железных объятиях, не позволяя им разомкнуться ни на миг. И Обран ничего не мог сделать. Не мог вырваться и не мог не слышать слов, надрывающих сознание:

– Я люблю тебя. Я. Люблю. Тебя. Я не смогу без тебя. Верь мне...

– Заткнись! – взревел принц. – Предатель! Тварь! Старовер! Сдохни со своими богами! Гори в реке мёртвых демонов!

Нардэн поймал рукой затылок Обрана и сжал намертво, заставив посмотреть в глаза.

– Я буду оберегать тебя, – прошептал он, – как должен был делать всегда, как твой старший брат. Мои боги дают слезу тем, кто говорит от сердца. Смотри, смотри на меня...

Обран замер, дыша с тяжёлым хрипом и вперив горящий взгляд в Нардэна. Капли стекали с его век, и младший принц чувствовал ужас от того, что всё сказанное братом – правда. В его объятиях Обран принимал токи, и в них не было лжи. Каждое слово, словно удар пробивалось через стену сознания, разрушая её, но принц ещё сопротивлялся этому. Ещё пытался убедить себя в том, что не верит. Но слёзы Нардэна текли... и Обран видел их. То, что всегда было запрещено ему, то, что было признаком слабости, так сверкало на щеках его брата... Потому что тот ничего не боится и не боялся никогда.

– Ненавижу... – слово сорвалось с губ Обрана, забрав последние силы с собой, и его колени подкосились.

Он рухнул на песок, и Нардэн последовал за ним, не отпуская. Принцы оказались на коленях оба. Обран оседал в объятиях Нардэна на землю, а тот гладил его затылок и целовал лоб, обнимая и не позволяя выйти из этого плена:

– Всё хорошо, всё хорошо... Я с тобой, я всегда был с тобой. И всегда останусь. Ты нужен мне...

И все эти минуты, ставшие вечностью на песчаном пляже озера, наблюдали за принцами брегане и Элюзаль, прижавшая руки к сердцу.

– Боги... – тихо выдал Самбир, – и наше высочество думает, что это вот сработает.

И когда сработало, брегане едва поверили. Только Элюзаль улыбнулась, зная, что иного быть не может. Обран смотрел в глаза брата сначала с ужасом, потом страхом, потом с недоверием, растерянностью и, наконец... он сдался. Будто от последнего удара, от слов Нардэна «ты нужен мне», он судорожно вздохнул и внезапно... заревел.

Словно раненый загнанный зверь Обран взвыл, держась за плечи брата, впиваясь ногтями в его кожу и опустив голову вниз. Нардэн держал его, пока эта боль изливалась в крике, и когда она закончилась с последними каплями слюны и кровавых слёз, капающих на землю, привлёк Обрана к себе. Тот остался в его объятиях, хрипло дыша, без сил и сопротивления.

А Элюзаль замерла, потому что... так ясно возник перед ней тёмный зал махидеврий, но теперь словно слитый с этим местом, будто озеро и небо над ним, и лес вокруг оказались внутри тёмного куба храма-саркофага. Грозные охранники богов встали вокруг Нардэна, обнимающего Обрана, а с трона перед ними встала обнажённая Авастар и шагнула к братьям. Наклонилась над ними и провела ладонями по их плечам.

– Авастар обнимает тебя, любимый, – прошептала Элюзаль, – прямо сейчас.

Принц поднял глаза на жену:

– Ты видишь это?

– Я вижу, любимый, – Элюзаль дышала часто от волнения. – Авастар плачет с тобой.

Нардэн чувствовал горячие капли слёз Обрана на своей груди. Тот рыдал беззвучно, дрожа всем телом, но затихал. Веки, наконец, опустились, а мышцы, уставшие от сопротивления, расслабились. Младший принц остался в объятиях брата, сдавшись ему целиком: сердцем, сознанием и мыслями.

Элюзаль подошла и села рядом, разглядывая лицо Обрана. Его веки оставались чуть приоткрытыми, и сквозь тонкую щёлку так и сочились слёзы.

– Ты знал это, любовь моя, – вздохнула девушка. – Чудовище, которому больно. Никто не видел этого, а ты видел.

Цангр уселся напротив Мезамероса, обнявшего брата, и внимательно смотрел на обоих. Самбир расположился с другой стороны. У бреган назрел очень большой вопрос.

– Высочество, – позвал владыка, – это не значит, что теперь мы все в безопасности. Особенно ты. Что будет, когда он скажет своей матери или Мельседею, что ты явил ему веру вен-ваима? А он ведь скажет. И ты сделаешь подарок всем, кто хочет тебя уничтожить. И тогда трон Азор-суры точно будет принадлежать ему.

Обран внезапно сделал вдох, заставив всех вздрогнуть. Его веки приоткрылись чуть больше, показав голубую радужку глаз.

– Он мне не нужен... – прошептал принц. – Никогда не был нужен.

Нардэн провёл ладонью по голове брата, взъерошив его волосы:

– Я знаю.

Обран сделал хриплый вдох, набираясь сил, и, наконец, оторвался от груди Нардэна. Тот отпустил его из объятий, и младший принц, сев ровно, обвёл всех взглядом.

Элюзаль не узнала его. Ни выражения лица, ни даже черты. Словно те реки слёз, которые омывали его минуты назад, смыли какую-то маску, и вот истинное лицо, спрятанное под ней, стало видно. И пока Элюзаль не понимала, что видит в нём.

– Я думал... – тяжело сголотнул Обран, – что отдав трон мне, отец признает, что я достоин. Я следовал учению, я делал всё, что оно требует и даже больше. Чтобы мой отец и моя мать, и мой брат... думали, что я достоин.

– Ага, – хмыкнул Самбир. – Что, чем больше ты убьёшь людей, тем сильнее тебя будут любить? Ты болел, похоже, с детства головой. Уронили, наверное.

– Сын, – Цангр остановил насмешку, а Самбир пожал плечами: – Да чего он несёт?

– Это правда, – с горечью подтвердил Нардэн. – Исполняющие наше извращённое учение верят, что питаясь людьми, они служат богам и государству эгрессеров. А верно служить – это быть достойным.

Обран молчал, глядя в песок.

– Мармагон этого не хотел, – произнёс Нардэн.

Младший принц вздрогнул, подняв глаза на брата, и тот повторил:

– Наш дед создавал учение не для того, чтобы эгрессеры уничтожали людей. Это после его смерти его слова извратили. Он был вен-ваимом. Чтобы сделать своё учение, он переписал священное писание нашей старой веры, но он не призывал нас убивать. Лишь питаться, но не убивать. Мы сами начали это делать и теперь верим, что приносим так жертвы богам.

Обран снова сглотнул ком и внезапно задышал чаще.

– Остановись, – прошептал он. – Я не хочу, я не должен знать о тебе.

– Ты уже знаешь, – улыбнулся Нардэн.

– Да, младшее высочество, – заметил Цангр, – сколько вас знающих?

Обран не ответил, с волнением глядя в глаза брата. Тот понял причину.

– Твоя мать, Вейк и Эритем, – произнёс Нардэн. – Их попытка доказать мою вину в исповедании старой веры была хорошо продумана. Почти получилось. Не хватало одного элемента – неоспоримого доказательства. Чтобы обвинить эгрессера – нужно свидетельство другого эгрессера.

Нардэн поднял руку и раскрыл ладонь:

– Смотри.

Тонкими линиями воссиял рисунок грессов сначала на его ладони, а потом и в гресс-жилах на груди, и внезапно для Обрана... воздух вокруг, словно наполнился искрящимся ливнем. Элюзаль и брегане подняли головы, наблюдая, как высоко над ними проявилось энергополе Нардэна, и всё пространство под ним заполнилось блеском. Казалось, миллиарды маленьких молний, словно бело-голубые капли моросящего дождя ведут свои хороводы, пересекаясь друг с другом и рождая витьеватые рисунки.

– Энергия воздуха, – вздохнул Цангр, – ничего прекраснее я не видел. Ну кроме моей госпожи Тэды, конечно.

Элюзаль пересела к Нардэну, провела пальцами по гресс-жиле на его предплечье, потом наклонилась и поцеловала раскрытую ладонь. Прижала губы прямо к сияющему энергоорнаменту.

– Ты прекрасна, госпожа, – улыбнулся Нардэн.

– Как и ты, мой принц, – прошептала Элюзаль.

Самбир, полюбовавшись на дождь из разрядов тока, вернулся к Обрану:

– Что, младшее высочество, никогда не видел такого?