Юлия Четвергова – Фиктивные. Моя по контракту (страница 8)

– О чём ты?

Если он о моей внешности, я точно подпорчу это холёное мажорское личико.

Егор снова скользит по мне взглядом снизу вверх. И, кажется, будто на мгновение в нём что-то меняется. Становится темнее и опаснее. Как ночью.

Или я это себе придумала?

– Пошли. Расскажу за обедом.

И, грациозно встав со стула, уходит, не оглядываясь. Знает, что я покорно последую за ним.

Выбора ведь всё равно нет.

Видимо, репетиция нашего брака уже началась. Потому что иначе, чем пыткой – в платье, на каблуках по ковру, по лестницам вниз – я это никак не назову.

Ровный мраморный пол на первом этаже радует блаженством в икрах. Напряжённость сменяется расслабленностью. Я даже выдыхаю от облегчения. Егор это слышит и на мгновение оборачивается, одаривая кривой ухмылкой.

Я громко цокаю.

Он действительно проверяет меня. Как я хожу. Как держусь. Как веду себя. Что говорю.

Всё это – одна сплошная проверка.

Чтоб его!

Столовая расположена, в прямом смысле, на другом конце особняка. И напоминает банкетный зал, нежели трапезную.

Я как-то работала официанткой на свадебных торжествах… Так вот, место, куда привёл меня Егор, практически ничем не отличается от данного мероприятия. Разве что декорации в виде цветов отсутствуют.

Как они вообще могут жить здесь? Это же не дом, а одна сплошная пытка! Да даже общага, в которой я жила последнее время, выглядела уютнее, чем этот особняк.

Холодная геометрия на стенах и на полу. Длинный стол из серого камня на двадцать человек, как минимум. Глубокие кресла, садясь в которые чувствуешь себя не гостьей, а экспонатом.

Егор останавливается у одного из стульев-кресел. Отодвигает его за спинку и ждёт, пока я сяду.

На мой вопросительный взгляд поясняет:

– Привыкай. У нас же любовь, – с ехидством.

Сам садится напротив. Не рядом.

– Куда ты, дорогой? У нас же любовь! – Не могу удержаться от ответной шпильки.

– Юмор прибереги до лучших времён. Поверь, он тебе понадобится, чтобы не отъехать в комнату с белыми стенами, – говорит без тени улыбки. И это напрягает.

Всё настолько плохо?

Егор поправляет часы на левом запястье – жест, выдающий лёгкую нервозность. Если бы не умела подмечать мелочи, то не заметила бы. Собираюсь спросить, в чём дело, но в столовую заходят два официанта во главе с поваром, и приходится на время отложить разговор.

После краткой презентации трудновыговариваемых блюд, нам желают приятного аппетита и оставляют наедине. Егор берёт графин с обычной водой и наливает себе в стакан, игнорируя основные блюда и закуски.

– Это, – обводит руками стол и еду, от которой рот наполняется слюной, – репетиция семейного ужина. Сегодня ты должна быть безупречна в своей роли, София. А так как времени на подготовку у нас немного… придётся импровизировать, – заявляет слишком спокойно.

Импровизировать? Он это сейчас серьёзно? Да если бы не работа официанткой, я бы даже названия всем этим столовым приборам не знала!

Но на «сцене» София 2.0 – тихая, собранная, влюблённая, элегантная – так что я молчаливо жду продолжения воодушевляющей речи своего почти мужа.

Кошмар…

В мыслях это звучит ещё хуже.

– Всё, что от тебя сегодня требуется – молчать и смотреть в мою сторону так, будто жить без меня не можешь. В основном на все вопросы буду отвечать я. Ты киваешь. Если улыбаешься – только мне. – Каждое слово Егора – капля кислоты на остатки самообладания. – Обучать тебя светскому этикету времени нет, поэтому на ужине старайся ничего не есть. Обещаю, что накормлю тебя позже, когда всё закончится.

Я киваю. Пить не хочется, но горло сухое, аж першит. Взяв стакан с вишнёвым соком, на этот раз действительно соком, делаю несколько глотков. И только после отвечаю:

– Вроде несложно.

– Это пока. Но если будешь держаться, как сейчас, – синие глаза становятся похожими на две узкие щелочки, – мы справимся с вероятностью в восемьдесят процентов. А это почти успех, София.

– Ещё будут рекомендации? – Не выдерживаю его взгляд и делаю вид, что меня заинтересовал электрокамин.

– Перед смертью не надышишься, – озвучивает популярную фразу. – Но лучше озвучить некоторую информацию, чем пускать всё на самотёк, это правда. Возможно, что-то отложится в твоей светлой головушке.

– Ты сегодня на редкость разговорчив.

Почему мне каждый раз хочется его поддеть?

– А ты так давно меня знаешь, чтобы делать выводы?

– Справедливо, – иду на попятную, признавая свою ошибку.

Не нужно было вообще затевать с ним перепалку. Какого чёрта я творю?

– Держишься ты неплохо, – кивает на мой новый образ, – но мелочи выдают. Хмуришься. Жуёшь губы, – перечисляет, откидываясь назад. – Сжимаешь пальцы в кулак, – кивает подбородком на мою руку. – Постоянно поправляешь платье. Часто вздыхаешь.

Надо же, а я ведь даже не заметила, что делаю все эти вещи, пока разговариваю с Егором.

– Старайся следить за собой, а не за окружающими. Пока это не имеет значения. Если бы сегодня состоялся званый ужин, то тут, да, были бы проблем. Но отец внезапно… пошёл на уступки, – поджимает губы, вертя в руках вилку. – И это не нравится мне больше всего.

Вот мы и добрались до причин нервозности этого холодного камня.

– Ты о чём? – Спрашиваю, на этот раз отслеживая каждое своё движение. Хотя нога то и дело пытается начать трястись под столом.

– Как и ожидалось, отец не поверил в мою ложь.

– В какую именно?

– В то, что я встретил любовь всей жизни, – смотрит с таким ехидством, что я уже запуталась, где заканчивается «дневной» Егор и начинается «ночной».

– Ничего не понимаю… – вырываются мысли вслух. Но парень расценивает это, как вопрос, касающийся разговора с отцом.

Так даже лучше. Возможно, узнаю чуть больше о своём… муже.

– Как я уже говорил, сегодня вечером должен быть званый ужин, на котором представят невесту, выбранную для меня отцом. Он лично приехал сообщить, что настаивает на моём присутствии вечером. Не без угроз, естественно.

Егор выпускает вилку из плена и подаётся вперёд всем телом. Складывает руки на столе перед собой, как школьник, изучая меня взглядом, плохо поддающимся описанию.

– Я сказал, что мне не нужна невеста, потому что она у меня уже есть. И я люблю её больше жизни.

– Даже я бы тебе не поверила, – фыркаю, откидываясь в кресле.

Почему-то в столовой резко стало мало пространства. Оно сузилось до одного сноба, завладевшего всем моим вниманием, и я инстинктивно подалась назад.

Хорошо, что Егор сел напротив меня, а не рядом…

Чёрт! Если он так на меня влияет, как я буду терпеть его близость целый час или больше?

– На это и был расчёт. Но… – Постукивает указательным пальцем по столу, разглядывая блюдо перед собой. Кажется, мидии в соусе. – Отец неожиданно согласился перенести званый ужин.

– Так это же хорошо. Нет?

– Слишком хорошо. – Сводит брови на переносице. – Он так настаивал на званом ужине, и вдруг передумал после моих слов о возлюбленной? В жизни не поверю!

– Мне кажется, ты перебарщиваешь, – тяну с сомнением. – Что если твой отец просто отчаялся дождаться внуков и решил взять всё в свои руки? Может, он блюститель семейных ценностей?

– Тебе кажется, – меняется в лице, снова цепляя на себя маску безразличного ко всему человека. – Я знаю своего отца. Это точно подстава, – в голосе Егора звенит металл. – И беда в том, что я пока не понимаю, в чём именно она заключается.

На какое-то время в столовой воцаряется тишина.