Юлия Четвергова – Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) (страница 22)

— Тоже не успел позавтракать? — достаю из пакета круассан с голубикой и протягиваю Егору. В качестве временного перемирия.

Война войной, а обед по расписанию!

— Не выспался.

На удивление, мажор не отказывается от великодушного предложения. А я ведь от сердца оторвала! Мог бы отказаться ради приличия.

Но с начинкой из клубники всё равно зажала. Хотя и заметила, как он косится на вожделенную ягоду.

Не отдам!

Так мы и едим в полной тишине: Морозов, безжалостно усыпавший крошками слоёного теста дорогущий салон, и я, аккуратно отщипывающая каждый кусочек, чтобы не заляпаться.

Выпечка кончается, едва я успеваю её распробовать.

Даже насладиться не успела…

Становится как-то грустно. Не только от того, что Егор при всех имеющихся деньгах взял всего два круассана, но и в принципе.

— Ещё бы попить взять догадался, — бурчу как бы невзначай, сопровождая фразу печальным вздохом.

Не говоря ни слова, парень нажимает какую-то кнопку. Подлокотник между нами открывается, демонстрируя напитки различной крепости.

— Пить за рулём — верх глупости, — поджимаю губы.

— В такие моменты я обычно нахожусь на заднем сиденье, — парирует, едва не закатив глаза.

Хотите сказать, мажор так сильно переживал за меня, что сорвался из дома, забыв припрячь личного водителя?

В жизни не поверю!

— Мне просто воду.

— Видишь здесь бармена? — выразительно выгибает тёмную бровь.

— Видишь здесь воду? — поднимаю сразу обе брови.

— Кто ищет, тот всегда найдёт, — кривит уголок губ в подобии улыбки.

— У нас конкурс перепалок?

— Не я начал.

— И не я. — Вредность требует, чтобы последнее слово было за мной.

Егор неожиданно уступает. Откинувшись в кресле, словно фокусник выуживает откуда-то из дверей влажные салфетки. Протирает руки и достаёт бутылку воды с самого дна бара-подлокотника, сопровождая действие хрустом льда.

— Ощутил, что такое просыпаться одному, не зная, где твой напарник? — бросаю с ядовитой полуулыбкой, не удержавшись.

— То есть, это была месть? — наливает воду в длинный стакан, который обычно используют для шампанского.

— Мир не крутится вокруг тебя, Морозов. Так совпало.

Забрав у парня воду, делаю парочку жадных глотков.

— Я считаю иначе.

— Можешь считать, как хочешь. Твоё право, — фыркаю, утолив жажду.

— Благодарю за разрешение, госпожа Морозова, — саркастически тянет Егор, всё же закатив глаза.

Скривившись, будто лизнула лимон, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну, не желая продолжать это бессмысленное выяснение отношений.

Кажется, сегодня мы исчерпали лимит разговоров на месяц вперёд.

Но есть и плюсы: похоже, Егор перестал на меня злиться.

Стол в столовой как всегда безупречно сервирован. Белая скатерть, приглушённый свет. Серебро, сверкающее даже в полумраке. Официанты, больше напоминающие живые тени, чем людей.

Перебор для обычного ужина.

Егор сидит рядом. Ближе, чем мне хотелось бы. Настолько, что парень касается моего плеча своим.

Так нужно, — напоминаю себе, не забывая изредка улыбаться и смотреть на мужа взглядом, полным «обожания».

Александр очень занят и практически не обращает ни на что внимания. Всё, что его сейчас заботит — экран планшета. К еде он даже не притронулся. А вот Елена, напротив, с каким-то одержимым рвением пытается вывести нас на чистую воду, задавая один вопрос за другим.

— Охрана доложила, что вы оба ездили куда-то рано утром. Ещё и раздельно, — смотрит сначала на меня, потом на Егора с улыбкой, которую хочется сдуть, как пыль с антикварной статуэтки.

Я не успеваю открыть рот, чтобы ответить заранее заготовленную отговорку. Егор с громким стуком кладёт вилку на край тарелки.

— Не знал, что за нами теперь следят, как за узниками.

Александр, наконец, отрывает взгляд от планшета. Смотрит на Егора и Елену исподлобья, ожидая чего-то. И готовясь вмешаться, если потребуется.

В груди всё стягивает от напряжения, повисшего в воздухе.

— Не гиперболизируй. Ты же знаешь, что работа охраны как раз и заключается в том, чтобы докладывать обо всём, что происходит. — Женщина делает маленький глоток вина и приторно улыбается мне. С жирным намёком на наш последний разговор.

Сердце ускоряет темп. Я бросаю взгляд на лицо Егора. На его скулах играют желваки. Александр прочищает горло и, ничего не говоря, возвращается к работе.

Поняв, что поддержки ждать неоткуда — Морозов не собирается изображать из себя счастливого мужа — принимаюсь усердно, насколько позволяют приличия, поглощать ужин.

Как между молотом и наковальней, серьёзно!

Все богатые люди так живут?

Семейный шеф повар при особняке постарался на славу. Красную рыбу я уминаю в два присеста. Егор всё это время режет стейк. С таким усердием, словно это не еда, а проблема, которую надо сначала превратить в мелкую крошку, а затем развеять по ветру.

Елена благоразумно решает не продолжать острую тему. Отец семейства с хмурым выражением лица откладывает рабочий планшет в сторону и тоже приступает к ужину.

— Что-то ты не в настроении сегодня, — обращается к Егору какое-то время спустя. — Поссорились что ли?

— Дорогой, ну чего ты… — Вмешивается Елена, осуждающе качая головой. — С кем не бывает? Может, они не хотят обсуждать это. Тем более в нашем присутствии.

Обстановка накаляется ещё больше. Я понимаю, что нужно что-то сделать, что-то сказать, вот только в голове царит хаос. Мешанина из мыслей мешает сосредоточиться. И пока я пытаюсь понять, как лучше всего поступить в данной ситуации, время безжалостно утекает сквозь пальцы. А молчание затягивается.

Обычно Егор берёт отца на себя, но прямо сейчас он сидит с каменным лицом и даже не собирается что-то отвечать. Его взгляд ничего не выражает. Глаза пустые, как будто парень ушёл в себя.

Точнее, полностью посвятил себя уничтожению стейка. В буквально смысле.

Растягиваю губы в улыбке, но она получается кривой, как моя жизнь. И то, что я собираюсь сказать:

— Мы не ссорились, — говорю тихо.

Заставляю себя обвить предплечье Егора руками и прислониться к нему максимально близко. Так, как это делают женщины в фильмах.

Парень отчего-то напрягается всем телом, становясь едва ли не каменным.

— Утром произошло небольшое недоразумение. Я хотела сделать Егору сюрприз, поэтому ушла так рано. Думала, успею вернуться, пока он спит. Но… — Делаю паузу. Пусть сами додумывают, что я подразумевала, под этим «но». — Егор очень сильно волновался. И я не могу винить его в этом, потому что переживала бы точно также.

Морозов, наконец, выныривает из омута тяжёлых мыслей, известных только ему. Резко кладёт нож и вилку на края тарелки. Металл звенит о фарфор так же, как и его голос:

— Я не голоден. Прошу меня простить, — его стул отодвигается с глухим скрипом.

Опешиваю, когда парень поднимается с места, ничуть не заботясь о том, как это будет выглядеть со стороны.

Мои руки зависают в пространстве, продолжая держаться за воздух. Вечный холод, царящий в особняке, безжалостно стирает остатки тепла чужого тела. Я поднимаю растерянный взгляд на Морозова, но он даже не смотрит в мою сторону.