Юлия Четвергова – Фиктивные. Моя по контракту (1 книга) (страница 18)

Я замираю. Внутренности сворачиваются в узел.

Чем дальше в лес, тем всё больше кажется, что я променяла шило на мыло…

— Запомни это раз и навсегда. — Голос Егора — сталь, покрытая инеем. Никаких эмоций, кроме ледяной отчуждённости. — И больше не смей называть её так в моём присутствии. Ты поняла?

В комнате холодеет на несколько градусов. Меня всю передёргивает. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не обхватить себя руками. Всё, на что меня хватает — кивнуть.

Пару секунд Егор не двигается. Сверлит иссиня-чёрным взглядом, как хищник, размышляющий над тем, что делать с вырывающейся добычей. И только спустя долгие тридцать секунд, откидывается обратно на спинку кресла.

Почувствовав, что буря миновала, продолжаю, но уже осторожнее подбирая слова:

— Елена всё знает, — стараюсь говорить спокойно. Вот только подрагивающие пальцы выдают то, как тяжело мне это даётся. — Или догадывается. Утром она чётко дала понять, что я выбрала не ту сторону. Что все эти игры в любовь не прокатят. Сказала, что видит нас насквозь. И что…

— Что? — Подгоняет, пристально следя за тем, как я нервно заламываю пальцы.

— И что мне стоило бы… принять её помощь и доказать Александру свою полезность, вместо того, чтобы играть в твои игры.

Ненадолго воцаряется тишина. Егор опускает глаза, пряча взгляд. Чтобы я не видела, насколько он в ярости.

Но я успела заметить.

Егор не растерян. Не шокирован. Он пытается взять злость под контроль, чтобы не взорваться.

Похоже, Морозов и вправду устал.

Очень сильно устал.

Но… от чего?

Кербер тяжело вздыхает — за нас обоих — и печально свешивает морду с края кровати.

— Я сам разберусь с Еленой и отцом. Надеюсь, ты помнишь все пункты нашего договора, — испепеляет меня синевой глаз, пылающих внутренним огнём, — и что тебя ждёт в случае предательства.

— Хватит угрожать мне, — оскорблённо поджимаю губы.

Эмоции рвутся наружу, но Егор не первый и не последний, кто пытается сломить мою волю. Подчинить. Запугать. Я столько раз сталкивалась с подобным, что чувствуя себя в стрессовых ситуациях лучше, чем когда всё хорошо.

И это даже немного пугает.

— Я не твоя игрушка. Согласиться на сделку было только моим решением. Я могу разорвать контракт и уйти, когда пожелаю. Но…

Егор плавно поднимается из кресла. Делает шаг ко мне. Затем ещё один. Но в последний момент останавливает себя. На грани допустимого. Не выпуская из плена своих пылающих глаз.

— Но? — Спокойный, уверенный в себе Егор Морозов растворился, явив настоящего Егора.

Хищника, загнанного в угол.

— Я выбрала остаться. Пока не передумаю сама или же до тех пор, пока ты не вынудишь меня изменить решение.

— Тогда тебе следует лучше играть свою роль, — жёстко чеканит он и разрывает нашу борьбу взглядами, с лёгкостью перехватывая инициативу в разговоре. — Ты слишком быстро теряешь маску. Эта проверка, — тычет пальцем в сторону двери, — одна из многих, что ждут тебя в будущем. И если ты не в силах справиться с такой простой вещью, как притворство, надо было изначально трезво оценить собственные возможности и отказаться от сделки. Но жадность не позволила, не так ли?

Глаза Егора, как стёкла, покрытые инеем. Каждая буква, произнесённая им, режет воздух, не хуже лезвия. Бьёт по больному. Задевает за живое.

— Жадность? — мой голос звенит от переполняющих эмоций. — Ты сказал, что будешь рядом, что поможешь! А в итоге бросил в пруд с пираньями, как кусок мяса! Не смей упрекать меня в собственных ошибках!

Налетевшая тучка поглощает солнечный свет и в комнате становится темнее.

— От тебя не требовалось ничего сверхъестественного, — небрежно вскидывает ладонь. — Сыграть влюблённую — не подвиг. Но ты и с этим не справляешься. Стоило оставить тебя на пару часов одну, и ты чуть всё не испортила.

Глухая, непроницаемая стена — вот что встаёт между нами. Разговаривать с Егором сейчас — это как докричаться до глухого.

Не знаю, где он шлялся, и знать не хочу. Но вряд ли выплачивал долг и разбирался с Антоном всю ночь. Так что, скорей всего, причиной мерзопакостного поведения мажора является спермотоксикоз. Все мужики себя так ведут. Катька рассказывала, как меняется её муж в зависимости от сексуальной неудовлетворённости.

Почти на сто процентов уверена, что Егор сбегал к своей девушке, а потом поругался с ней, и она ему не дала. К бабке не ходи!

Чтобы не отвечать гадостью на гадость, бурчу:

— Я тебя услышала. Впредь буду осторожнее.

С языка грозит сорваться что-то гадостное и пассивно агрессивное, и я прикусываю его зубами. Бросаюсь к рюкзаку — первому, что попалось под руку — и принимаюсь возиться в нём без цели.

Мысли так и норовят утащить меня в бездну самокопания, злости и желания ответить обидчику хотя бы в собственном воображении. Поэтому я заставляю себя сконцентрироваться на происходящем в реале.

Кербер сопит на кровати, решив, что хозяин сам разберётся со своей драгоценной женой. Егор чуть сильнее хлопает дверью, скрываясь в ванной, что вызывает у меня улыбку, полную мрачного удовлетворения.

Сосредоточившись, уже осознанно осматриваю содержимое рюкзака. Внутри всё лежит на своих местах нетронутое, как и оставляла: фотография родителей в секретном кармашке, практически пустой кошелёк, и всё ещё разряженный телефон.

Достав бесполезный «кирпич» и зарядку, подсоединяю телефон к розетке с противоположной стороны кровати и сажусь у изголовья. Подальше от монструозного похрапывающего пса. Пара секунд ожидания, звонкая трель — и чёрный экран возвращается к жизни.

Зажав боковую кнопку, жду, пока телефон включится. Вспыхивает заставка. Больше минуты уходит на то, чтобы мой старичок пришёл в себя после долгой отключки. Всё это время я нервозно трясу ногой, прикусив аккуратный ноготь, покрытый лаком. Это на краткое мгновение возвращает в реальность, напоминая, где я. И с кем заключила сделку.

Но стоит взглянуть на раздуплившийся экран телефона и в голове становится пусто.

В шторке уведомлений висит одно новое сообщение, присланное чуть более трёх часов назад. От номера без подписи, но я узнаю его безошибочно.

«Не думай, что так просто от меня избавишься».

Глава 8

София

«Не думай, что так просто от меня избавишься».

Холод поднимается по позвоночнику, будто кто-то провёл по нему кубиком льда.

Антон.

Сердце шарахает о рёбра с оглушительным эхом. Пальцы сжимают чехол. Горят, словно я коснулась раскалённой печи. Торопливо заблокировав телефон, убираю его на тумбочку экраном вниз.

Мой кредитор больше не доставит проблем?

Ага… Заметно.

Ладони моментально становятся влажными, а живот скручивается в болезненный узел. Я заставляю себя дышать по методу квадрата, чтобы успокоиться. Этому меня тоже научила Катя. Она любит читать различные каналы на тему борьбы с тревожностью.

Делаю вдох — четыре секунды. Представляю, что рисую четыре грани квадрата. И выдох — стираю каждую из граней. Затем ещё раз. И ещё. До тех пор, пока тревога не отпускает.

Я в безопасности. Мне ничего не угрожает.

Кербер, будто что-то почуяв, вскидывает огромную морду. Широко зевает, выдав громкое «ауф». И смешно фыркает, дёргая носом вверх и вниз, когда я всё-таки решаюсь посмотреть на него прямо.

— Не переживай, я в порядке, — на лице сама собой появляется лёгкая улыбка. — Вот ты с виду грозный, все тебя боятся, а на самом деле, ты, наверное, добряк, каких поискать, — зачем-то разговариваю с псом, усевшись прямо на пол и привалившись плечом к бортику кровати.

Кербер показательно вздыхает, роняя голову на лапы, как будто понимает каждое слово. Это выглядит мило и забавно. Словно пёс пытается меня утешить.

Или извиняется за своего хозяина, который явно погорячился, оставив неприятный осадок после разговора.

Ловлю себя на мысли, что хочу погладить «ручного Цербера». Но порыв быстро гасится первобытным страхом перед устрашающим видом собаки.

Его клыки точно размером с мой мизинец…

Возможно, как-нибудь потом?

В ванной шумит вода. Я вслушиваюсь в этот медитативный звук, обхватив руками колени, и прислоняюсь щекой к покрывалу.

Похоже, я никогда не избавлюсь от Антона. И даже деньги Егора не помогут.

Точнее уже не помогли.