Юлия Чепухова – Тьма, бойся! Я иду… (страница 6)

Я растерянно смотрю то на них, то на нахмуренного Чака. У меня полно работы, сейчас не время. Но так хочется подойти и пообщаться! Это видит по моим глазам Чак и, нехотя кивая мне, обещает одними губами: «Пять минут». Киваю и шустро стягиваю с волос косынку.

За столом девчонки: Саманта и Мэри. С ними байкеры Тодд и Квинт. И если девочки мне искренне рады, то парни недовольно хмурятся, но молчат.

– Ты куда пропала?

– Совсем растворилась с радаров, подружка…

Щебечут мои красотки. Конечно, телефон сел дней десять назад и теперь не подлежит реанимации. Уж так неудачно он встретился с моим каблуком, после того, как я, сильно поднабравшись бесплатного пива, хотела звонить, плакать и умолять Пабло позволить мне вернуться. Опомнилась я в последний момент, когда в трубке уже шли гудки соединения. Вот тогда я слетела с катушек и «затоптала» свою жалкость. Потому что «уходя – уходи», и не оборачивайся. Жги мосты дотла и до ядерной воронки на пустом берегу.

Где я живу, никто в банде не знает. Впрочем, это касалось не только меня. Это было первое и основное правило Дьяволов. Дом, работа, семья оставались за чертой, когда ты «Дьявол». Чтобы никто не смог поставить это против тебя. На допросе полиции, на разборках с другими группировками. Грим на лицо, как маска, как щит от всего. И мы не знали, где кто обитает и чем дышит днями. Ну кроме Пабло, как наш лидер. Но его дом был и для всех нас домом. И это в прошлом.

А сейчас я смотрю на своих бывших друзей и хочу плакать. Как же я соскучилась! Но это теперь я размякла, а тогда была кремень. Ехидна, дерзкая оторва, конченная психопатка. Все это обо мне когда-то. Но мы меняемся однажды, попав под маховик жизни.

А они все такие же, будто и не две недели минуло, а мгновение. Хотя по мне, именно так.

– Как дела… у вас? – Шмыгаю, пытаясь собраться из тряпки в прежнюю Мэл.

– Круто все! На днях за городом на байках гоняли! Завтра с Ричардсами на серпантине заезд! На наши тачки поспорили, представляешь?! Придурки, скажи! Ведь наши машинки намного прокачанней, с теми детальками… ну ты помнишь?!… – Заговорщицки подмигивает мне Мэри, но Квинт на нее предупреждающе цыкает.

Да, теперь я не в теме. И знать мне не положено лишнего. Не хочу спрашивать о себе, теребить рану, ведь почти все прошло уже, но бл… вырывается само, даже язык прикусить не успеваю:

– Как Пабло?… – Готова себе пинка дать. Но слово – не воробей, пристрелить бы в догонку, а не чем!

– Как?! Ты не знаешь?… – Изумленно выдыхает Саманта.

– Дуру не включай. – Огрызается на подругу Тодд и зло сверлит меня взглядом. – Все она знает.

– Знаю что, Тедди? – На агрессию я всегда отвечаю тем же. Рефлекс. Коверкаю его имя намеренно, включаю свою фирменную маниакальную улыбочку невменяемой, совсем как раньше. – Скажи мне, медвежоночек.

– Кончай. – Шипит он мне в лицо, поддавшись через стол вперед. – Ты сдала его копам. Все знают! После той вылазки с ювелиркой. Через день его гараж накрыли!

Я хлопаю глазами, будто рыба, выброшенная на берег. Так ошарашил он меня новостью, что ответить нечего. В тот день я обещала ему… Черт! Но и помыслить не могла, что так совпадет.

– Что заглохла? Ну и дрянь же ты, Химоза. – Вторит дружку Квинт. Оба исходят ядом не в пример своим подружкам. Они – тихони по своей природе, всегда шли на поводу у своих недополовинок. И сейчас от них нет помощи, они послушно молчат, что меня бесит, как и в прежние времена. – Он все для тебя делал, бл…! А ты…

– Только заикнись, что я предала, и я затолкаю эту кружку тебе по самые яйца, Квинни! – Наконец, выдыхаю с жаром на него. Мои пальцы точно когти, царапают старую столешницу. Очнулась, наконец-таки! – Собрались тогда кружком, как старушки, меня бы не забыли позвать, когда так позорно решали мою судьбу голосованием! Вы все решили заочно, без меня! Даже и слова не выслушали в защиту! Где доказательства ваши, мудаки хреновы?! Только раз вам Пабло сказал, вы и повелись за ним, как псы цепные?! Вы знаете меня дольше, чем его, мать вашу! Я не предаю своих, а вы так легко мне пинка дали, будто я и не помогала каждому из вас, суки, когда-то!

Я не кричу, но мой шепот громче воплей. Он из самой души рвется и перекрывает гвалт матча и рев зрителей за спиной. Девчонки полностью за меня, но миром всегда правит сильный пол, чтоб их. И эти двое не верят мне, не ставят ни во грош. Козлы!

– Так что, да. Я передумала. Не хочу знать, как поживает ваш феодал. Он, и его новая подружка. Приятно было поболтать. – Киваю девчонкам и встаю из-за стола.

Мои пять минут передыха истекли, как и время на бывшую «родню». Уже в спину мне долетает едкий клинок Тодда.

– При побеге из СИЗО Пабло застрелили. Теперь у руля Санчес, и он того же мнения, что и мы. Не вспоминай больше о Дьяволах… Пошли отсюда. – Последнее это он обронил своим и на меня больше ни разу не взглянул.

Бросил оплату на стол и ушел. Девочки послушно убежали следом, виновато бросая на меня прощальные взгляды. Замыкал процессию Квинт. Такой же непреклонный, как и его собрат. Подталкивающий в спину Мэри, чтоб не отставала. Доминанты хреновы. Как девчонки их терпят?…

Погиб… Пабло погиб. При побеге. Это вообще со мной происходит? Не в параллельной реальности? И почему я считала раньше наши игры с криминалом чем-то шуточным? Но вот она реальность!

Смерть реальна. Как и правосудие. И теперь мое изгнание воспринимается мной не как кара, но больше подарком свыше. Ведь я могла закончить так же. Боже, для меня все было игрой когда-то. Бег по крышам, гонки с другими бандами за городом, дележка территорий. Все такое мелочное, несущественное перед смертью. Ей не важно сколько у тебя денег в кармане, твой статус, твои желания и планы на будущее. Она приходит внезапно, когда нужно ей. И после нее лишь тишина. Смена власти. Был один, пришел другой. Был Пабло и больше его нет. И не вспомнят его похождений и захватов, его побед и проигрышей. И та брюнетка уже сидит на коленях Санчеса. Глупо все это. Мелочно. По рамкам Вселенной. Но у каждого она своя…

А моя передо мной. В глубинах мыльной пены. Смахнув удивившие меня слезы, принимаюсь с удвоенным остервенением тереть стекло, ведь это для меня сейчас важно. Или нет?…

ГЛАВА 4

Я честно продержалась месяц. Исправно ходила на работу, глядя на этот тусклый мир красными воспаленными с недосыпа глазами. Мои руки от постоянного контакта с мылом превратились в потрескавшиеся распухшие вареники. И я серьезно сомневаюсь в восстановлении их в прежний нежный вид. Все равно мне не перед кем красоваться, кроме Чака, повара Эша, его помощника Фила и официантки Ани. Студент так и не объявился, и я не винила его. Нечего гробить свою молодость на мытье посуды, если ты не в браке и не подкаблучник. Оставьте женскую работу женщинам… и не мне, пожалуйста! Для полного счастья мне осталось растолстеть на гамбургерах нашего Эша, и это окончательно обернется закатом моей шальной юности.

Все эти дни моим напарником по хандре выступал злополучный номер телефона! Я никогда не жаловалась на собственную память. Но сейчас искренне желала кое-что забыть. Семь. Чертовых Цифр! Дались они мне! Будто от них зависела судьба всего мира! На кой черт мне этот номер? Ведь не позвоню же! Ну не нужно мне это. Или я сошла с ума?! Любопытно же, Мэл, да?! Черт! Я превращаюсь в шизофреника. Вот до чего доводят монотонные будни бывшей адреналинщицы. Мне позарез нужно приключение на мой неугомонный зад! Ведь нельзя так резко спрыгивать с адреналиновой диеты, как это сделала я.

Мою кружки от пива и пританцовываю на месте, подпевая собственной шизе и споря сама с собой. «Ну что тебе стоит, Мэл? Ведь купила же новый телефончик! Позвони же! Для чего еще нужен этот аппарат, если не звонить?! И ты успокоишься! Когда ответят на том конце, что уже приняли человека на странную должность и ты снова не нужна! Позвони мне, позвонииии же, МЭЛ!» ЧЕРТ!!!

Эш позади меня подпрыгнул у плиты, покосившись в мою сторону. Кажется, я выругалась вслух.

– Все нормально? – Спрашивает он, а я в себе не уверена совершенно.

– Конечно. Прости. – Отвечаю на автомате. И снова зажмуриваюсь, как от боли, когда цифры мигают неоновыми всполохами за закрытыми веками. Так… Пора кончать с этим. – Перекур, Чак! – Рявкаю я бармену, хоть и не курю вовсе.

Он не может мне возразить, ведь по уши увяз в розливе и только прожигает меня свирепым взглядом. Но я, сорвав косынку и фартук, рвусь в пожарный выход, будто мне пятки лижут языки огня. Вдыхаю полной грудью ночной воздух. И пусть рядом мусорные баки, даже эта вонь помогает прочистить мозги хоть на миг. Опираюсь о ближайший закрытый руками, отталкиваюсь ногами, подпрыгиваю и хватаюсь за пожарную лестницу. Эх, еще не растеряла навык. Быстро взбираюсь наверх, чтобы лишние глаза не заметили. На крышах мне всегда лучше думается. Простор для мыслей и замыленного взора. Не отвлекают подвыпившие болельщики и окрики Чака. Усаживаюсь в позе лотоса на старом гудроне и рассматриваю соседние дома. В некоторых окнах еще горит свет, в других царит тьма. Рядом со мной, напуганный моим внезапным появлением, топорщит дугой спину серый кот. Но видя, что угрозы от меня не исходит, он успокаивается и укладывается рядом со мной, подтыкая под себя лапки и блаженно щуря желтые глазищи. Умильный комок шерсти на самом деле. Я не раз подкармливала его беконом из «бесплатных» бутербродов Эша. Мы с ним оба одиночки в этом мире, два соседа на крыше, лишь временно возвышаемся над мостовой, с ее суетой даже ночью.