Юлия Чепухова – Тьма, бойся! Я иду… (страница 5)

Наличности мало, но на первое время хватит. Пришлось сдать в скупку бриллиантовые серьги-гвоздики, последний подарок Пабло. Не жалею, как пожалеет он. Ему не найти мне замену. В плане «отмычки» я была лучшая. Хотя гордиться тут нечем, признаю. И может судьба таким образом дала мне об этом понять? Что пора меняться если не самой, то моему окружению? Принято к сведению. Больше не косячить. Я умею добиваться своего, если припрет. А этот период скоро настанет и лучше его встретить во всеоружии.

Поэтому я беру быка за рога уже через день моей хандры. Запиваю водой обезболивающее от гудящей, как колокол, головы, замазываю темные круги под глазами. Надеваю свой лучший отглаженный с иголочки костюм и каблуки. Я быстро умею менять облик, умею приспособиться подо что угодно. Актриса медленно дохнет во мне, но я не рвусь на сцену. Мне проще быть в тени массовки. За кадром. Сочинять миры куда легче, чем набивать в них шишки. Оттого в списке моих вакансий на сегодня значатся пара газет и столько же местных издательств. Блесну своей харизмой…

Но и тут меня звонко щелкают по носу. Бушар, сволочь толстозадая, исполнил-таки свое обещание! Поросячий гад разослал мое анти-резюме в соседние конторы, и теперь на роль журналиста или корректора мне уже не претендовать. Он решил напомнить мне, что раз не досталась ему, то не сочинять мне уже нигде. Чертов сукин сын! Он обещал мне уборщицу, и теперь только это мне и светит! Ведь я больше ничего не умею. Не на панель же идти! Так низко я не паду никогда.

Весь мой энтузиазм рассыпался, как карточный домик. Но я не позволяю себе раскиснуть окончательно. Я все смогу, но видимо уже не сегодня. Сейчас мое настроение, как неустойчивые качели. Вновь под кожей бурлит раздражение. Умею же я заводить друзей! Что стоило мне быть пай-девочкой, вежливой, воспитанной и благочестивой… Брр! Что-то меня занесло не туда! Я не такая, потому что это скучно, банально и просто! Ангелочек – это очередная роль, маска, которая появляется тогда, когда это угодно мне, а не обществу.

Домой идти не хочется. А куда еще, пока не решила. И я заруливаю в спорт-бар через дорогу от моей пятиэтажки. Еще рано. Внутри полумрак. С плазмы показывают какой-то футбольный матч. Пара мужиков с кружками пива лениво наблюдают за вялой игрой на поле. Я подсаживаюсь за барную стойку и заказываю темное. Только здесь оно настоящее. Густое, ароматное, с высокой пеной, будто облако с небес. Бармен, старый знакомый еще со школы, отмахивается от моих денег. За счет заведения. Приятно, когда тебя хоть кто-то понимает в столь паршивый день, неделю… неважно!

– Спасибо, Чак. – Невесело отзываюсь на его кивок. – Как дела?

– Как всегда. – Хмыкает он, методично протирая стаканы белым полотенцем.

Это наш обычный короткий диалог, что уже не меняется лет десять, наверное. Но видимо сегодня мой вид столь плачевный, раз он решается на большее количество слов.

– Неважно выглядишь.

– Не умеешь делать ты комплименты девушке. – Также кисло отзываюсь. Я не обижаюсь, он в целом прав.

– С работы что ли? – Он косится на мою скудную папку с документами.

– Ага. На работу. – Отвечаю на автомате. Грубить не хочется, потому поясняю. – Ищу работу. Пока глухо.

– А… Жаль.

– Не беда. Прорвусь.

Он о чем-то думает, пожевывая нижнюю губу с пирсингом. Осматривает мой костюм. Мнется неуверенно, и я закатываю глаза, давая ему отмашку говорить.

– Ну, чего придумал?

– Да тебе не подойдет… Ты вон какая бизнес-леди…

– Ага, прямо с офиса на Центральной к тебе на кабриолете! Чак, ты знаешь меня лучше! Не тупи, давай уже озвучь свою супер-мысль. Я открыта для предложений. Всех, кроме постели.

Он смущенно качает головой. Все же он хорошенький, пусть с дредами и пирсингом везде, где можно. Но скромняга. Или это я такая резкая, сразу все в лоб выпаливаю?

– Наша Молли ушла в декрет. И мы бы взяли тебя на ее место. – Наконец, говорит он.

– Угу. А Молли у нас кто? – Отпиваю пива и совсем не по-дамски утираю пену с губ рукавом.

– Молли была посудомойкой. – Он виновато пожимает плечами. Предложил бы должность лучше, я знаю, но за неимением таковой…

Что ж… Ладно, все же не поломойка. Но и это тоже работа, которой мне теперь увы не приходится разбрасываться. Что есть, то есть. Перспектив-то пока никаких. И предвидятся ли они? Молчу, пока не допиваю кружку до дна. Чак уже и не рад, что раскрыл передо мной рот. Но я не буду мучать его дальше.

– Я согласна.

– Правда, что ли? – С облегчением опешил Чак.

Что? Не ожидал? А чего мне теперь нос задирать? Раньше на байках и тачках гоняла. В коже, вся расфуфыренная фря из себя была. На всех свысока смотрела, хотя с моим-то ростом особо нос не задерешь. Но одна из Дьяволов же! Как же! А теперь я кто? Вот именно… Теперь особо не зазнаешься.

– Правда, Чак. Она такая. Мало кому нравится, да? – Вздыхаю я, переводя взгляд на экран.

Там сейчас крутят рекламу. По-видимому, тайм закончился. Одно объявление мелькает всего лишь на пару секунд, но отчего-то мой воспаленный мозг акцентирует на нем внимание. «Требуется ассистент». Да, с красноречием туго. Они бы побольше информации в объявление добавили. Ассистент кого? Так можно вечность думать и додумывать, пока не позвонишь. И номер телефона еще. Вроде простой, но необычный для нашего города своей краткостью. Цифры отпечатываются в сознании намертво. Об объявлении уже забыла, а вот номер, как песенка, крутится в мозгах. Вот и зачем оно мне?…

– Когда выходить на смену-то, Чак? – Снова оборачиваюсь к бармену и спрашиваю о насущном.

– Мы открываемся в шесть и работаем до трех ночи. – Улыбается он уже не так скованно, как раньше. А как иначе, ведь я теперь почти «своя в доску»!

– То есть у меня меньше часа до рабочей смены? – Гляжу я на часы за его спиной. – А на замену у меня вообще кто-то есть? Или я как белка в колесе без перерыва на кормежку?

– Есть, но Макс, наш студент, еще тот залетный парень. – Досадливо вздыхает Чак, почесав макушку с дредами. – Он обычно начинает с открытия и работает часов до десяти. А сейчас у него сессия или что-то там. Вообще не появляется.

– Гад. – Согласно киваю я, но прекрасно понимаю. Ученье – свет, а не ученье – не просветная задница, что наступила в данный момент у меня. – Хорошо. Засучим рукава. Но не всегда будет так, Чак. Зуб даю.

Он клятвенно кивает мне, с прижатым чистым стаканом к груди.

Две недели спустя.

– Чак! Если твой студент так и не объявится, я сдаюсь! – Рычу я почти под конец очередного дня своей новой работы.

Это оказалось намного труднее, чем я себе представляла.

Под начало вечера посетителей было всегда немного и ополаскивать кружки, бокалы, стопки приходилось так сказать «праздно». Но ближе часам к десяти вечера начиналась адская гонка со сменой подносов с грязной посудой на чистую. И быстро! Горячая вода уже не обжигала руки, как было по началу, а мыльная пена не раздражала обоняние цветочными ароматами. За эти дни я научилась меньше попадать себе ей в глаза при спешке. Прогресс! Научилась, но выдохлась. Правильно я сказала тогда Чаку – точно белка в колесе.

Мои дни слились в одно размытое мыльное пятно. Я работала с пяти вечера до четырех, а то и пяти утра. Ведь выяснилось позже, что после смены нужно еще надраить полы и вытереть столы от пролитого пива и крошек чипсов. Я все-таки стала поломойкой. Чертов Бушар-провидец!

Добравшись домой, благо он был через дорогу, но, к сожалению, на пятом этаже, я без ног валилась на кровать в сон без сновидений до самого вечера. Ну раннего вечера. Часов так до четырех. А дальше снова душ, быстрый перекус и снова в мир футбола, пива и мыльных пузырей. Прямо парк развлечений!

Студент за эти дни так и не объявился. То ли ушел в загул после успешно сданных экзаменов, то ли попал как зайчик под трамвайчик! Последнего я уже ему желала от всей своей широкой души! Ничего, я еще подожду, и когда он все-таки явится, то отпраздную его смену шампанским! Если явится, но я этому свято верю.

Новую работу искать было просто некогда. Но Чак меня все же порадовал. Платил он каждую неделю. Хоть какой-то бонус, кроме бесплатного пива, чипсов и гамбургеров. Хотя подсаживаться на последнее чревато для здоровья.

Все две недели тот странный номер из объявления крутился назойливой мухой в моем сознании. Знаю, цифры я не переврала, они все в той же последовательности кружили в моей голове, как самый популярный поп-хит с радио. Вот же привязался! Но звонить туда я не собиралась, просто повторяла его на автомате, как считалочку, будто окончательно двинулась на голову.

Мои неудачи начали потихоньку стираться из памяти, замененные новой рутиной. Уже не «медвежатница», не «разбойница» с битой наперевес. Будто и не я была, а кто-то другой и вообще в прошлой жизни. Сейчас на моих волосах платок, на груди фартук, а руки по локоть в горячей воде, перебирают не ювелирные цацки, а тяжелые кружки и скользкие стаканы. Кстати, за разбитые Чак обещал высчитывать с зарплаты, так что витать в облаках чревато материально.

Выношу новый поднос с чистой посудой в зал, ставлю за стойку бармена и прирастаю к полу. Меня окрикивают и машут рукой к одному из столиков.

– Мэл?… Это же Мэл! МЭЛ!!! Иди сюда! – Зовут меня бывшие члены «семьи».