Юлия Чепухова – Тьма, бойся! Я иду… (страница 4)

Сорок минут тряски в жарком замкнутом пространстве с невероятным букетом застарелых запахов, потом еще минут двадцать пешком по бездорожью и щебню на каблуках, проклиная все и вся на этом свете, минуя ржавые склады, гаражи и пилораму, циркулярка которой сейчас милостиво молчала, а не истерично визжала над деревом, и вот я потная, пыльная и бешеная на месте!

Ряд последних ангаров, два из которых принадлежат Пабло. И что ему не живется в городе?! Так нет же! Его апартаменты в задней части этой мусорки!

Обычно здесь не протолкнуться между хромированными байками и прокачанными тачками. Но сейчас утро и раннее, по меркам завсегдатаев. Поэтому топчу тут пыль только я. Дверь, всегда открытая нараспашку ночами, сейчас досадно неприступна, и я остервенело калачу по ней. Мои вопли разбудят и мертвого, чего уж говорить о вполне еще живом мужике. Он открывает спустя долгих для меня десять минут, хмурясь и пряча руку за спиной. Я знаю, что у него там. Револьвер. Никто не любит незваных гостей. И я таковая, судя по всему.

Его недобрый прищур серых глаз буравит во мне пулевые отверстия не хуже своей игрушки. Но я легко игнорирую его, проходя внутрь. Цокая по бетону, рассматриваю в утреннем свете весь тот хлам, что обычно бывает в любой автомастерской. Движки, газовые баллоны, запчасти, фильтры, канистры и тому подобную дребедень. А вот это что-то новенькое, не вписывается в антураж. Вскидываю бровь на розовый бюстгальтер на капоте его Хонды. Не мой размерчик. Тревожные звоночки глушит моя истерия по утерянной работе. А стоило бы прислушаться к себе…

Оборачиваюсь через плечо к Пабло. Тот настороженно наблюдает за мной, но с места не двигается. Раньше давно бы уже сжал в объятиях. Не выспался что ли?

– Меня уволили… – Начинаю я, как дверь позади меня в его спальню со скрипом приоткрывается.

Высокая брюнетка. В майке Пабло. И все. Немая сцена как в третьесортном кино. Пазлы, мать их, как фишки домино складываются в елочку. Я говорила, что Пабло без ума от меня?! Видимо, врала я себе жестко. Нет, я его не люблю, но от того не менее обидно! Все мы, кошечки, собственницы, пусть и гуляющие сами по себе, как буду сейчас «гулять» я.

– Сестренка навестила? – Сухо осведомилась ради проформы. Родственников у Пабло нет, и все же надежда не хочет дохнуть.

– Мэл. Зачем ты здесь? – Прочистив горло, басит Пабло. Обходит меня кругом, встает передо мной и закрывает обзор на силиконово-нарощенный субпродукт. А то, что она вся искусственная, я отчего-то не сомневаюсь. Падки наши мальчики на вот такую синтетику. И мой не разочаровал.

– За своей долей. – Фыркаю, тряхнув натуральной густой копной. Правильно, отбросим романтику, перейдем к делу. Но бл…! Если хотел темненькую, мог бы только попросить, гад! И я надела бы парик! Спазм в горле душит, но Пабло не достоин и хрипа.

– Ее нет.

А вот такой ответ совсем мне не по душе.

– Видимо вопли Фло все же порвали мне перепонки, раз я не расслышала, сладкий. – Впиваюсь в него взглядом, зверея изнутри. Бабу я еще могу спустить на тормозах. Но не мою зарплату.

– Ты услышала верно. – Вторит мудак передо мной. – Из-за тебя мы чуть не попались.

– Хрень полная! – Цежу сквозь зубы и прислоняюсь к полированному черному капоту бедром. Чем спокойнее я снаружи, тем неистовее становлюсь изнутри. А там уже вовсю бурлит лавой кровь. Еще секунда и я за себя не в ответе. Химоза теперь здесь правит балом.

– Ты навела копов!

– Я впустила вас внутрь!

– Чтобы заманить в ловушку?!

– И самой же попасться?!

Мы перебиваем друг друга, повышая голос. Он засовывает оружие сзади за пояс штанов и складывает руки на обнаженной груди. Боится ненароком меня пристрелить или придушить? Между нами все так же искрит, как и раньше.

– Мне плевать на твой план. Он все равно сорвался. Уходи.

– Черта с два! Не без моих денег!

Мы стоим нос к носу, не желая уступать друг другу. Да, меня утерли чужими большими сиськами. Но предательство банды ему мне не втюхать. Дьяволы – моя семья!

– Твоя доля – это откат. – Как выстрел в живот. Он что… гонит меня из банды?

– Ты не сделаешь этого… – Слабо выдыхаю.

– Уже. И наши согласны. – Он даже не моргнул.

А это точно все. Раз все знают, значит голосовали. Значит не поверили. Мой промах вышел мне боком. Была девушкой главаря, стала никем. Без работы, без семьи, без денег. Ниже некуда. Дно, о которое я шваркнулась с размаху.

Меня ведет. Адреналин в кровь. Терять нечего, так поглумиться напоследок. Под рукой на верстаке газовый ключ. Хватаю его и с размаху на лобовое стекло любимой тачки. Вдребезги. Бинго! И это я только начала. Пабло отпрыгивает от меня, но я не калечу людей без надобности. Он знает меня насквозь. В такие моменты опасно быть у меня на пути, когда в моих руках что-то тяжелое. И он не мешает мне… пока. Сшибаю боковое зеркало. Стекло передней двери, за ним и заднее в ошметки. Все в сверкающих осколках моей жизни, как чертовы бриллианты. Вижу, как Мисс Накаченные Губки, прикрывается дверью в страхе и смеюсь истерично в голос.

– Решил заменить меня этой трусливой ш…?! – Рявкаю я, когда слышу взведённый курок у своего виска. Бесстрашно смотрю в дуло расширившимися, как у наркоманки, зрачками.

– Мэлори. У-би-рай-ся. – Цедит он, сдерживаясь из последних сил.

Знаю, он бы с наслаждением запустил кулаки в мои космы, чтобы протащить лицом по всему стеклу от его любимицы. Но он сейчас трезв, а значит рационален. Он не бьет женщин, пока я не за порогом, куда он сам меня впустил, я его гость. Его принципиальность меня всегда восхищала.

– Ты. Пожалеешь. – Я должна была ответить. Хоть как-то выдохнуть жар дракона из себя. И теперь сдулась, как шарик без гелия.

Пусто на душе и в голове. Мои слова еще отдаются эхом под сводом ржавой крыши, но меня уже здесь нет. Ни в гараже, ни в этом мире. Ушла.

ГЛАВА 3

А примерно в это же время, когда Мэл считала себя потерянной и обиженной жизнью на весь белый свет, в городе объявился новый персонаж. Нет, не добрая фея-крестная для утешения нашей героини, больше как недобрая тень грядущего.

Ночь неслышной поступью ступила на улицы, укутывая своим крылом дома и переулки. Луна, скрытая за низкими тучами, сегодня не желала освещать своим призрачным светом пути полуночников, играя одним на руку в своих криминальных делишках, другим же подставляя подножки.

В одном из переулков наблюдалась особая активность, та, что с привкусом горечи и тлена. Красно-синие отсветы от фонарей патрульной машины выхватывали из черноты углов мусорные баки, желтую натянутую ленту по периметру и людей в униформе. То и дело мрачный антураж преступления освещала яркая вспышка фотоаппарата. Следственная группа работала быстро, собирая малочисленные улики. На ночь передавали дождь, который смоет и без того куцые следы. Но главную улику так просто не затереть потоком небесной воды. Тело молодой женщины белело восковым куском манекена на грязной мостовой. Изломанное, в кровоподтеках, с навсегда застывшим пустым взглядом. Лоскуты изорванной одежды уже не согреют некогда румяную плоть. Совсем скоро ее заберет коронер в свои холодные чертоги морга, упаковав как очередной мусор в пластиковый черный пакет. А пока ее осматривали следователи, делая пометки в своих планшетах, он курил возле фургона-катафалка, ожидая отмашки действовать.

– Богатая ночь на сюрпризы. – Низкий голос за спиной вырвал коронера из мрачных раздумий.

Поперхнувшись никотином, он стряхнул лишний пепел с сигареты на асфальт и обернулся. Высокий, темноволосый парень с тенью щетины на впалых щеках. Темная одежда. Ничего обычного. Посмотрел и забыл. Мало ли зевак сейчас ошивается рядом. А подмечать детали – это профессиональная привычка.

– Да… Вы идите, здесь запрещено стоять. Место преступления все-таки. – Недовольно пробурчал

коронер, поморщившись. Накатила мигрень. А еще не скоро домой.

– Я не задержусь. Скажите, трудно быть тем, кто вы есть? – Не отставал поздний гуляка.

Что за странный вопрос? Коронер снова взглянул на незнакомца. Уже с примесью раздражения. Мало ли психов в городе. Или репортер какой? Этот тип не такой уж и простак. Матовый темный взор как в колодец затягивал. Неприятное ощущение, будто тонешь без воды. И о чем тот спрашивал? О работе, кажется?

– Да, порой бывает трудно. Забирать таких молодых. А потом видеть горе и скорбь на лицах родных. Я уже стар для всего этого. Замену бы мне… – Сказал, и даже не вспомнил, вслух произнес или только подумал об этом. Но незнакомец согласно кивнул и пошел прочь, скрываясь в ночных тенях.

Коронер долго смотрел тому в след, хмурился. О чем они говорили? В голове туман…

– Фрэнч? Мы все… Забирай. – Окликнули его детективы, и коронер со вздохом принялся исполнять свой такой непростой должностной долг.

Конечно, в тот день после столь масштабных по разрушениям для меня жизненных неудач, я напилась. Скажите, а кто бы нет? Я в один день лишилась всего – работы, парня, семьи… Ладно, что еще не дома, но на эту тему буду думать завтра и трезвой. А пока я выла белугой с досады и ярости.

Да, работа была не ахти какая. Но она была! Да, Пабло я не любила, то была удобная привычка, привязанность и изредка приятная. Но наша банда… Вот здесь больнее всего. Я считала их семьей, ведь многих знала еще с детского приюта. Еще там мы сплотились. И как оказалось сейчас, они дорожили мной меньше, чем я ими. Неприятно. Но переживу. Предательство мне знакомо с детства. Тогда, когда от меня отказались в роддоме, и дальше пару-тройку раз приемные родители. Разочаровываться меня учили наравне с пинками и затрещинами. Не в нове. Уясни, утри нос и иди дальше. Что я собственно и собираюсь делать… Утром. А сейчас крепкий виски мне друг и семья.