Юлия Бузакина – Ты не сказала о сыне (страница 8)

…Дома все, как обычно. Артем пропадает в виртуальной реальности за компьютером в гостиной, а меня встречает мама.

— Ты что-то рано, Леночка, — посматривает на меня удивленно.

Я разочарованно качаю головой.

— Не сложилось, мам. Ты представляешь, Дима Кулагин оказался бывшим мужем моей начальницы! А она узнала, что мы идем в ресторан и тоже туда пришла…

Про то, что она пришла с отцом моего ребёнка, я умалчиваю. Потому что это какой-то сюр. Где это видано, чтобы сразу двое мужчин оказались завязаны на мне и Романовой?

Мама обескуражена.

— А почему он тебя не предупредил?

— А кто же поймет этих мужчин? Наверное, не судьба мне построить нормальные отношения.

— Да брось, дочка! Может, просто не пришел ещё тот, кто тебе предназначен судьбой.

Я горько усмехаюсь.

— Вот увидишь, тот, кто твой — он сам в твоей жизни задержится, — ободряет меня мама. — Чай будешь? Я свежий заварила, с ромашкой.

Я согласно киваю.

— Буду.

Закрываюсь в ванной комнате. Тщательно мою руки, переодеваюсь в домашний халат.

— Мама! Мама! — из небольшой гостиной выбегает мой сын.

Подбегает ко мне и жмется всем своим маленьким существом.

— Я так скучал, мама! Так скучал…. - произносит взахлеб.

Меня отпускает. Подхватываю его на руки и прижимаю к сердцу.

— А как я скучала, ты даже не представляешь!

Он хлопает ладошками по моим щекам и счастливо смеется.

Я несу его на нашу тесную кухоньку. Вот он — мой маяк. Мое счастье. Мой сын. А работа… ничего, новую найду.

Прямо с утра и займусь поисками. Может, кто из коллег что посоветует.

Мама разливает чай в белые чашки. Андрюшка ерзает у меня на коленях, но садиться на отдельный стул не хочет — соскучился.

По маленькому телевизору показывают новости. Мир, кажется, сошел с ума — повсюду война.

— Прошлой ночью военный госпиталь подвергся атаке дронов. В момент атаки внутри находились больше ста пациентов и несколько десятков врачей. Сразу погибли несколько медиков. Больница частично разрушена из-за ударов, — монотонно произносит диктор.

— Да сколько можно? — стонет мама.

А я сижу, не двигаясь. В ушах шумит. Память яркой вспышкой отбрасывает меня в тот февраль 2022, который никак не забыть.

«Отставить слёзы, Синичкина! Адский сегодня будет денек, не трать силы на слёзы. Это не поможет» — бьет в голову набатом грубый окрик Малинина.

— Мама, чай! Чай пей! — возвращает меня в реальность сын и больно щиплет за запястье. Я ахаю, а он смеется. Пытается встать на мои колени своими маленькими ступнями, обнимает меня за шею и усыпает поцелуями мои щеки.

— Ай, проказник, — приговаривает моя мама. — Осторожнее, чай прольете…

Успокоив разбушевавшегося Андрюшу, я наконец добираюсь до чая.

— Мам, — произношу решительно. — Я буду с работы увольняться. Невозможно там находиться. Романова мне жизни не даст. Я теперь поняла, почему она меня травит.

— Плохо, что твой воздыхатель тебя не предупредил. Это очень нехороший поступок. Он ведь знает, что ты сына одна воспитываешь.

— Я так им была очарована, а теперь… видеть его не хочу!

Я закрываю лицо руками.

«Отставить слёзы, Синичкина. Это не поможет»

А ведь правда — не поможет.

— Леночка, ты сгоряча заявление не пиши. Почву прощупывай, а как место нарисуется, тогда и увольняйся, — напутствует меня мама. — И вообще, утро вечера мудренее. Может, все не так страшно, как ты себе нарисовала.

Я вздыхаю: "Может".

В дверь звонят. Настойчиво, громко.

— Это доставка! — подает голос из-за компьютера Артем. — Лен, забери посылку, а?

— Сейчас заберу.

Я поднимаюсь из-за стола. Андрюша увязывается за мной следом.

Я беру его за руку. Открываю дверь, не глядя.

Собираюсь поздороваться с курьером, и осекаюсь — в дверях стоит Малинин.

— Ну, привет, Синичкина, — он иронично улыбается, а мое сердце летит в пропасть.

Глава 9

Я молчу. Не могу подобрать слова. Он пронзает меня режущим взглядом.

— Не молчи, Лен, — просит тихо. Делает шаг вперед, протягивает коробку с пирожными.

— Прости, в кондитерской напротив вашего дома больше ничего не было. Я торопился.

— Мама, а кто это? — Андрюша настороженно выглядывает из-за моей спины.

Малинин ловит взгляд малыша, и его губ касается улыбка.

— Так вот ты какой?

— Такой, да! Я Андрей, мне три! — малыш тычет ему в лицо три пальчика. — А ты кто?

— Я тоже Андрей.

— Нет! Это я Андрей! — мой сын воинственно выпячивает грудь вперед. Свое имя он никому не готов отдать.

Малинин переводит взгляд на меня.

— Удивительно. Когда твой спутник сказал о сыне, я был уверен, что ему нет и годика.

Я наконец отмираю. Пирожные не принимаю, и он ставит их на тумбу.

— Зачем ты пришел? — уточняю хрипловато. — Или не знаешь, что от Романовой одни проблемы?

Он хмурится.

— Пустишь? Неудобно говорить в прихожей.

— О чем говорить, Андрей? Мы с тобой расстались.

Взгляды встречаются. Его глаза все такие же. Они выжигают душу.

— Значит, не пустишь?