Юлия Бузакина – Ты не сказала о сыне (страница 10)
— А ты?
— А я плюнул и просто ушел.
— А мой адрес ты как узнал?
— Твоя подружка Даша очень болтливая особа.
— Понятно.
Мы несколько мгновений молчим. Я ковыряю ложкой пирожное «корзиночка», он пьет чай.
— Андрей, Тамара Денисовна — женщина неприятная и злопамятная. Если она узнает, что ты приходил ко мне, я потеряю работу.
Он поднимает на меня взгляд.
— Я понимаю. Но у меня нет времени на ее глупые женские истерики. Я через час улетаю в зону спецоперации.
Ложка падает у меня из рук.
— Как… улетаешь?
— Ты видела новости? Госпиталь подорвали. Часть персонала погибла. Ты ведь представляешь себе, что там сейчас происходит?
Я больше не могу играть в равнодушие. Хватаю его за руку. Он мгновенно реагирует. Сжимает ее в ответ. Мое сердце бьется так отчаянно, что кажется, выпрыгнет из груди.
— Это всего пара недель, — успокаивает меня Малинин. — Я бы ни за что не согласился снова отправиться в ад, но я там нужен. У каждого свое призвание. Видимо, мое — работать там, где остальные не вывозят.
К горлу подкатывается ком. Я всхлипываю.
— Малинин, ты… ты сволочь! Зачем ты вернулся? Душу мне зачем рвешь на части?! — рвется вскрик. Толкаю его в грудь.
Он хватает меня за плечи. Сжимает.
— Прости! — хрипит мне в губы. — Я пришел, потому что я тебя люблю. Ты для меня все. Я пытался тебя забыть, Синичкина. Я чуть не свихнулся! Пытался выжечь твой образ алкоголем — не вышло. Я бродил по набережной Таганрога, в каждой девушке надеялся узнать тебя… Потом я смирился. Я подумал, что у тебя, наверное, все сложилось. Что ты вышла замуж… Я не знал, что ты осталась с ребёнком одна. Что твой недомуж — урод, который даже не помогает алиментами! Но теперь, когда я знаю… я хочу, чтобы у нас с тобой все было по-настоящему. Я только с тобой могу обрести покой.
У меня по щекам льются слёзы. Я сижу, вжавшись в старый стул. Меня трясет. Хочу сказать о сыне, и не могу. Язык не слушается.
Он склоняется ко мне. Дарит поцелуй в губы. Нежно вытирает пальцами слёзы с моего лица.
— Знаю, что мне почти нечего тебе предложить. Я по жизни кочевник. У меня кроме хорошей машины и нет ничего. У мамы скромный дом, а я живу там, где работаю. Но если ты скажешь мне: «Да», то обещаю, я все сделаю ради тебя.
Я всхлипываю. В наших с ним отношениях деньги не имеют значения. Тот дешевый кофе и конфета «Рафаэлло» в его руке — вот и все, что мне нужно. Главное, что он рядом.
— Дождись моего возвращения. Всего две недели, Лена! Третьего апреля я буду в городе, — продолжает смотреть мне в глаза Малинин.
Я наконец обретаю способность говорить.
— А Романова? Она же мне жизни не даст!
— Слушай.… я вернусь и осяду здесь. В госпитале меня ждут коллеги. Уверен, для тебя тоже найдется рабочее место. Я все устрою. Обещай, что дождешься? Теперь, когда я тебя снова обрел, у меня будто открылось второе дыхание! Ты — мой свет.
— Ты не сказал Романовой, понимаешь? Это все усложняет.
— У меня был выбор — остаться в ресторане и ждать, когда она наговорится с бывшей родней, или провести час с тобой. Я выбрал тебя.
Он целует меня снова и снова, и я таю. Поддаюсь его мужскому началу. Нет, ничего не прошло. Мои чувства к нему также сильны, как и четыре года назад. Он мое все. Он мой маяк.
— Обещаю, — шепчу хрипловато. С любовью касаюсь пальцами его колючих скул. Смотрю ему в глаза и не могу насмотреться. Мой. Только мой. И все годы страданий растворяются в этом моменте. Я как будто рождаюсь заново в его объятиях.
Телефон в кармане его джинсов оживает громким звоном, заставляя вернуться в реальность.
Малинин смотрит на экран.
— Пора, машина подъехала, — произносит напряженно. Поднимается. — Проводи меня.
Я на автомате киваю. Как во сне иду за ним следом в прихожую. Он сует мне свой номер телефона. Просит дать мой. Обувается, надевает ветровку. Я дрожащими руками набираю его номер в своем телефоне, чтобы сделать ответный вызов.
Он открывает входную дверь. Внезапно оборачивается. Резко притягивает меня к себе и накрывает поцелуем мои губы. Он целует меня снова и снова, и я с жадностью отвечаю на его поцелуй, чувствуя, как подгибаются колени.
— Обещай, что вернешься за нами, — шепчу хрипловато, пытаясь дышать.
Он несколько мгновений смотрит мне в глаза.
Вдруг улыбается.
— Обещаю. Как только вернусь, снимем квартиру. Заберу тебя и твоего сынишку. Мы все начнем сначала, Лена. У нас с тобой будет все, как у нормальных людей.
Я горько усмехаюсь. Как у нормальных людей, да.
Я стою до тех пор, пока он не скрывается на лестничной клетке. Из горла рвется всхлип. Я закрываю рот ладонью.
«Не покидай меня, Андрей!»
Заставляю себя заткнуться и захожу в прихожую. Натыкаюсь на маму. Она внимательно смотрит мне в глаза.
— Лена, это отец Андрюши? Они очень похожи.
Я тушуюсь.
— Мам, четыре года назад Андрей Викторович смог договориться, чтобы нас с Артемом вывезли из-под обстрела в Таганрог, — отвечаю сбивчиво. — Остальное не имеет значения. Я думала, что больше никогда его не увижу, вот и все.
— Ты ему не сказала о сыне?
Я вздыхаю.
— Нет. Не смогла. Может, потом.
Иду в гостиную, на автомате беру Андрюшку за руку. Подмечаю: похож. Как же похож на отца… Сокрушаюсь про себя: надо было сказать ему о сыне. Я не смогла, а он уехал.
Глава 10
Ночь. Тишина. Темно, только по стенам рассыпаются пятна слабого света от фар редких машин. Мой маленький сын тихо сопит в кроватке, обняв медвежонка.
Я сижу в старом кресле, обхватив плечи руками. Этой ночью мне не заснуть. Перед глазами плывут обрывки воспоминаний о нашем романе с Малининым четыре года назад.
«Холодная вода закаляет, Синичкина. Запомни: слёзы — пустое. Всегда и во всем ищи позитив»
Тени пляшут, взрываются и расходятся, а мне чудится, что это мы.
Его появление в моей жизни — как яркая вспышка. Слишком взрослый, слишком неправильный и грубый — этот мужчина тащил на себе тех, кого ещё было можно спасти. Там, среди пепла, он сумел вселить в меня надежду на чудо. Он подарил мне частичку себя, которая превратилась в нашего сына.
Скольжу взглядом по Андрюшке. Губ касается нежная улыбка. Его всклокоченные волосы, сонное личико — мой ангелочек каждой черточкой повторяет своего папу.
Если бы не сын, я бы рванула вслед за Малининым, помогать в госпитале, который попал под обстрел. Ни минуты бы не раздумывала. Я за ним куда угодно пойду, только бы он рядом был.
В телефоне вибрирует сообщение. Вздрагиваю, смотрю на экран. «Андрей». Сердце взрывается грохотом от волнения.
«Привет. Спишь?»
«Привет. Нет»
«Пока есть связь, можем пообщаться. Хочешь?»
«Хочу. Очень»
«Прости, что я вот так на голову тебе свалился»
«Глупости. Ты — мое все. Годы прошли, но ничего не изменилось»