Юлия Бузакина – Просто останься (страница 15)

Папа угрюмо посматривает на меня.

— Прости меня, Катя, — произносит глухо. — Я старый дурак! Не уследил за ребенком, и он едва не погиб. Никогда себя не прощу!

Глава 21. Катя

Я сглатываю ком в горле, усаживаюсь рядом с папой на лавочку и осторожно похлопываю его по руке.

— Пап, такое может случиться с каждым. Счастье, что врачи быстро отреагировали на твой призыв о помощи. Все хорошо закончилось, и это главное.

— Нет, Катя, ты не понимаешь… Если бы твой Бестужев не протирал брюки на работе в этот выходной, Марка бы не спасли! Тот второй увалень прохлаждался с кофе на лавочке под деревом. Я же подбежал к нему первому! Он сказал, что у него перерыв, а в больнице есть другие сотрудники.

— Так Марка спас Ян? — уточняю я и чувствую, как сжимается сердце.

— Да, он.

— Пап, у нас же больница общего профиля. Городок небольшой, врачи на все руки мастера. Это называется взаимовыручкой. Ян просто исполнил свой долг.

Папа вздыхает.

— Ох, Катя, он, конечно, совсем не то, что тебе нужно, но врач Бестужев достойный. И детей любит. Может, все же не стоит скрывать от него правду? Он должен знать, что у него есть еще один долг — отцовский. Я ведь не вечен. Я пропустил момент и едва не потерял внука. Никогда себя не прощу за это… — шепчет растерянно, а потом пронизывает меня острым взглядом. — Пойми, мальчику нужен настоящий отец.

Я вздыхаю. И почему все так сложно?! Вдали от дома больше находиться невозможно, а дома все так и дышит прошлыми связями, которые причиняют боль.

Марк вдруг спохватывается, вспоминает, что не угостил меня мороженым, и сует рожок мне в лицо.

— На, мама! На, попробуй, вкусно!

Я улыбаюсь, откусываю кусочек и тут замечаю, как из больницы выходит Любимов, а за ним следом Ян. Они что-то обсуждают, бросают в нашу сторону многозначительные взгляды, а потом быстро садятся в машину Любимова, и она резко отъезжает от больницы.

Я ощущаю какое-то странное разочарование. Мог бы и подойти. Впрочем, чего я хочу от человека, который через две недели женится на другой?

Загрустить по-настоящему я не успеваю: едва авто Любимова скрывается за поворотом, как к парковке на большой скорости подъезжает роскошная белая «Тойота», за рулем которой Диана Бестужева.

Я нервно сглатываю: свою свекровь я не видела пять лет, а ощущения от ее появления не изменились. Даже нехорошо как-то становится.

Подмечаю, что Диана ни капли не состарилась. Наоборот, кажется, она помолодела. Интересно, где она нашла эликсир молодости? Или кровь пьет из своих подчиненных и домочадцев, чтобы не зачахнуть?

А кто это рядом с ней на переднем сиденье? Узнаю Соню, дочку прокурора. Сегодня Соня не в желтом. Она в летнем брючном костюме цвета молочного шоколада, а ее волосы собраны в высокую прическу.

В груди саднит. Наверное, у них назначен семейный обед. Сейчас Ян вернется и поведет маму и невесту в ресторан грузинской кухни, что расположен через два квартала, и они будут обсуждать предстоящее торжество.

Стеклянная дверь у входа хлопает так громко, что слышно даже нам.

Я делаю вид, что рассматриваю носки своих босоножек, а сама пытаюсь справиться с нахлынувшими эмоциями.

Умом я понимаю, что Ян свободен уже пять лет, что он волен жениться, на ком пожелает, но почему-то сердце отказывается это понимать. Оно кровоточит так сильно, что мне хочется плакать.

— Пап, я понимаю, что Марку нужен отец, — вздыхаю печально. — Только вот свою бывшую свекровь видеть рядом с малышом я ни за что не хочу. Она мне всю душу выест!

Отец кивает.

— Да знаю я, Катя, знаю. Только, боюсь, рано или поздно все вскроется, и тогда нам мало не покажется. К сожалению, правда будет на стороне твоего мужа. Мы не имели права скрывать от него сына.

— Прав или нет, а я до последнего никого не подпущу к Марку! — сжимаю решительно кулаки. — Пусть еще попробует доказать, что ребенок его!

— Ладно, поехали уже домой, — вздыхает папа, подхватывает Марка на руки и сажает себе на шею. Тот хохочет.

С этим решением я согласна: лучше уж домой, чем еще раз увидеть свою бывшую свекровь и будущую супругу отца моего ребенка.

Мы садимся в машину. Папа включает сплит-систему, я усаживаю Марка в детское кресло.

Старая добрая «Веста» заводится с пол-оборота и трогается с места.

Я с грустью смотрю на стеклянные двери городской больницы. Смогу ли я заставить себя смириться с тем, что у Яна другая жена? Наверное, нет. Никогда не смогу. Хорошо, что он увольняется. Работать вместе нам будет очень сложно.

Глава 22. Ян

Солнечный свет мягко пробивается сквозь окна. Он освещает зону ресепшена, стерильно-белый холл, украшенные картинами неизвестного художника стены и дарит надежду на чудо.

Анализ собран, за дополнительную плату нас попросили подождать результаты в холле.

Я сижу на одном из кресел и тереблю файл с номером нашей заявки. Любимов расхаживает по холлу, периодически останавливаясь у стены, и читает надписи на картинах. Время от времени мы оба посматриваем на часы. Ожидание невыносимо.

Мысль о том, что у меня, скорее всего, есть сын, возносит до небес, а потом, стоит мне усомниться в собственных догадках, и тревога тут же низвергает на дно. Разум цепляется за факты. Возраст и внешность ребенка кричат о том, что я — его отец. Но что, если мы с Любимовым ошиблись? Если тест окажется отрицательным, мое сердце разлетится вдребезги: ведь мальчик, которому я сегодня спас жизнь, не может быть чужим.

Насмотревшись вдоволь на картины, Любимов подходит ко мне и шумно приземляется в соседнее кресло.

— Нет ничего хуже ожидания, да? — с сочувствием посматривает на меня он.

— Да уж. — Я угрюмо вздыхаю. Посматриваю на экран мобильного. Там мерцают десять пропущенных вызовов от моей матери. Я понимаю, отчего она так активизировалась: сутки назад я разорвал помолвку с Соней. Удивительно, что ко мне до сих пор не нагрянул прокурор вместе с группой захвата.

А может, он и нагрянул, да только никто не знает, где я сейчас нахожусь.

— Если тест положительный, что будешь делать дальше? — Любимов с любопытством посматривает на меня.

Я пожимаю плечами. Честно говоря, я еще не решил, что буду делать дальше. Ясно одно: Катя вернулась в город, и моя жизнь уже не станет прежней.

— Даже если ребенок не от меня, я все равно хочу ее вернуть. Я люблю детей, а этот малыш… он… он особенный. Я хочу стать ему отцом.

Любимов многозначительно поглядывает на экран моего телефона.

— Боюсь, тебя ждут нелегкие времена. Мать не простит тебе разрыв помолвки.

— Плевать!

— Прокурор предъявит тебе за поруганную честь дочери и окажется прав, — продолжает гнуть свою линию адвокат.

Я фыркаю.

— Какую поруганную честь?! Я не спал с Соней, если ты об этом!

— Серьезно?

Кажется, Любимов ошеломлен. Смотрит на меня во все глаза, и кажется, еще чуть-чуть, и покрутит пальцем у виска.

Я ухмыляюсь. Вот только откровенных разговоров о личной жизни мне не хватало!

— Если честно, она совершенно не в моем вкусе, — склонившись к адвокату, сообщаю тихо. — Понимаешь, о чем я? Сжимаю ее в объятиях, а там… — Многозначительно указываю глазами вниз. — Там, Витя, даже ничего не шевелится. Так что между нами не было ничего, кроме флирта.

— И как ты живешь без того самого? — Бабник Любимов озадаченно потирает обгоревший на солнце подбородок.

Я закатываю глаза.

— Витя, у нас больница! Молодых медсестер вокруг достаточно. Любовь без обязательств правит миром. А Соня… Соня молода, она быстро придет в себя. Да и не любит она меня. Родители ей мозги промыли, вот она и вжилась в роль благородной невесты, у которой постель будет исключительно после свадьбы.

— А ты?

— А что я? Я думал, если уступлю матери, мне будет проще сконцентрироваться на работе. Этот брак, Витя, должен был стать ключом к медицинскому центру «Диана» и его возможностям. Соне — деньги нашей семьи, мне — клиника, маме — внуки. Все довольны. Оказавшись у руля, я бы расширил направление, которое безжалостно задушила моя мать. Ты же знаешь, я работаю над тем направлением, которое разрабатывал мой отец. Ему удалось добиться потрясающих результатов! Скольких детей он смог спасти! Жаль, что его жизнь оборвалась так внезапно. Продолжая его дело, я дарю надежду родителям и своим маленьким пациентам.

— «Светя другим, сгораю сам» — твой девиз по жизни?

— А разве у человека, который выбрал профессию врача, может быть по-другому? Женитьба на Соне должна была развязать мне руки. Только подумай, Витя, сколько детей мы бы могли спасти! Разве печать в паспорте — большая жертва?

Витя похлопывает меня по плечу.

— Понимаю, брат. Но как теперь быть?