Юлия Бузакина – Просто останься (страница 14)

Я стою посреди опустевшего кабинета и чувствую себя оплеванным.

Что это сейчас было?! Мало того, что все лавры достались этому долговязому твердолобу, так он еще подкатывает к моей бывшей жене?!

Глава 19.Ян

Я выхожу в холл и натыкаюсь на бывшего тестя, на руках у которого ерзает и хнычет Марк.

Тесть отводит взгляд. Хмурится, делает вид, что мы с ним незнакомы и прячет мальчика за своей широкой спиной.

— Вам тоже не хворать, Михаил Кириллович! — произношу громко, склонившись к нему. — Что ж ружьишко-то не захватили?

Малыш на миг высовывает головку из-за крепкого плеча тестя. Смотрит на меня внимательно, а потом вдруг улыбается самой искренней на свете улыбкой. Я смотрю на него, и чувствую, как эта добрая улыбка навсегда прожигает место в моем сердце.

«Он мой. Точно мой», — бьет под дых интуиция, лишая на миг способности дышать.

Улыбнувшись мальчику в ответ, я отправляюсь в ординаторскую.

Если Катя и ее отец думают, что смогут скрыть от меня сына, они ошибаются. Жестоко ошибаются!

Я распахиваю дверь в ординаторскую, а там — картина маслом: Утесов усадил Катерину напротив себя за моим столом и улыбается ей во все свои тридцать два зуба.

— Так вы, Катенька, хотите к нам на работу устроиться? — игриво уточняет он.

— Не уверена, что дело решенное, но надеюсь, что Наталья Николаевна даст мне шанс, — отвечает она.

А Утесов и рад! Веселит ее, подмигивает. Перья распустил, как павлин в брачный период!

У меня аж в глазах темнеет. Нет, вы только посмотрите: подкатывает е моей бывшей жене и даже не скрывает своих намерений!

А она тоже хороша! Хоть бы сделала вид, что ей неприятно. Судя по улыбке, внимание Утесова ей очень даже приятно.

Я хмуро подхожу к ним. Нависаю над Утесовым, уничтожаю его взглядом.

— Ой, Ян, мы что, заняли твое место? — спохватывается тот. — Прости, я быстро. Всего пара минут, и место будет свободно. Нельзя задерживать такую красивую женщину, особенно если это наша будущая сотрудница.

Катя прячет взгляд, но улыбку не скрывает. Ей нравится, что ее назвали красивой. А вот мне неприятно. Я дико ее ревную.

— Катя, нам надо серьезно поговорить, — произношу холодно. Стою, засунув руки в карманы белого халата, и сверлю ее уничтожающим взглядом.

«Как ты могла, Катя?! Как могла скрыть от меня сына?!» — звенит возмущение внутри.

Она перехватывает мой взгляд и, кажется, все понимает. Бледнеет.

— О чем? — спрашивает осторожно.

— Как закончишь с этим павлином, я буду ждать тебя в холле, — продолжаю жестко.

— Это я-то павлин?! — обиженно выкатывает свои голубые глазищи гигант Утесов, но я в ответ лишь молча хлопаю дверью.

По холлу несется Любимов с кожаной сумкой для документов наперевес.

— О, Ян, я тебя везде ищу! Для ДНК-экспертизы требуется и твой материал. Открой, пожалуйста, рот.

— Не надо брать у меня материал, я поеду с тобой, — уворачиваюсь от его цепких лап. — Подожди меня, пожалуйста, у входа. Мне надо поговорить с Катей.

— Поедешь со мной? Уверен? — Адвокат испытующе смотрит на меня.

— Более чем. Это ведь мое отцовство. Я должен первым увидеть результат.

— Что ж, верное решение. Я жду тебя в машине.

— Дай мне десять минут, — киваю согласно.

Глава 20. Катя

Дверь ординаторской громко хлопает, и я вздрагиваю. Ох, не нравится мне взгляд Бестужева! Аж по коже ледяные мурашки от нехорошего предчувствия.

Хирург Утесов приподнимает рыжую бровь.

— Что это с ним?

— Я не знаю.

Я напряженно пожимаю плечами и поднимаюсь со своего места. На самом деле я приблизительно догадываюсь, о чем пойдет разговор, но старательно гоню догадку прочь.

Я забираю сумку, обескураженно киваю своему собеседнику и опрометью бегу в холл. Ведь там находится наш с Яном сын. Я так надеялась, что Ян не увидит малыша как можно дольше, но, видимо, судьба решила надо мной посмеяться и столкнула нас раньше.

Стоит мне распахнуть дверь, как я влетаю в Бестужева, а он, вместо того чтобы меня пропустить, сверкает недобрым взглядом, берет за локоть и ведет вперед по холлу, все дальше от моего отца и Марка.

— Ян, что ты… — Пытаюсь вырываться из захвата, но, если хирурга Бестужева разозлить, он становится жестким и молчаливым.

Не понимаю, чем я его так разозлила этим утром! Я вообще-то в торговый центр поехала, купить кое-какие вещи себе и сыну. Даже конструктор успела ему купить, прежде чем позвонил папа и сказал, что они в больнице…

Ян заталкивает меня в свободную смотровую и плотно прикрывает дверь.

— Он мог сегодня умереть, ты это знаешь?! — рычит зло, сверкая взглядом.

— Кто? — сглатываю напряженно и пячусь к стене.

— Кто?! Марк! Зачем ты разрешаешь ребенку играть с мелкими деталями?!

— Ему уже четыре! Это была случайность…

— Случайность, да?! Только она могла стать фатальной! То, что Марк задышал — чудо!

Я дрожу. На глаза наворачиваются слезы. Лицо Яна перекошено от ярости, а его близость действует на меня очень остро. Запах его туалетной воды, который особенно притягательно раскрывается на коже, забирается в мою душу, и от этого мне очень больно. Я все еще не остыла. Я все еще его. Его Катя. Развод на бумаге не означает развода в сердце.

— Если ты думаешь, что я не напугана, ты ошибаешься. Чего ты хочешь от меня, Ян? — отчаянно пытаюсь стряхнуть наваждение.

— Хочу, чтобы ты сейчас посмотрела мне в глаза и сказала правду. У тебя ведь не было никакого служебного романа после нашего развода, верно?

Он вжимает меня в стену, прожигает взглядом, а я бледнею. Чувствую, как дрожу. От его близости у меня подгибаются колени. Запах чего-то истинно мужского и в то же время близкого, родного забирается под кожу и дурманит разум.

— Ребенок — мой! Я родила его уже после того, как мы с тобой расстались, — шепчу хрипло, глотая слезы. — И ты не имеешь никакого права меня допрашивать, понял?!

Собираюсь в комок и изо всех сил толкаю его ладонями в грудь. Мне удается освободиться, и я дрожащими руками поворачиваю замок на двери,

вырываюсь в холл и почти бегу в сторону выхода.

— Катя! — слышу голос Яна. На миг оборачиваюсь.

— Марк — мой сын?

Он стоит в дверях, скрестив руки на груди, и сверлит меня взглядом. Я нервно сглатываю и… молчу. Невозможно лгать, а сказать правду я не в силах. Вместо ответа я просто ускоряю шаг. Перед глазами мелькают белые стены, таблички на дверях. Я готова на что угодно, лишь бы снова не оказаться во власти его пытливого взгляда, потому что, если подтвердится, что он отец, я не знаю, что ждет нас с ним дальше.

Вот и улица. Вижу папу и Марка, они сидят на лавочке. У Марка в маленьких ручках рожок мороженого. Малыш безмятежно поглощает угощение, а потом замечает меня, и его губки растягиваются в счастливой улыбке.

— Мамочка! — болтая ножками, громко зовет меня он.

Я смахиваю с лица слезы, нащупываю в сумке купленный в «Детском мире» конструктор и без сожаления выбрасываю его в урну у входа: лучше так, чем еще раз оказаться в больнице!

Я торопливо иду к сыну, присаживаюсь перед ним на корточки и крепко обнимаю.