Юлия Бузакина – Она еще твоя, майор (страница 5)

- Именинник заслужил, - сообщаю уверенно. И почему лифт так медленно едет?

На мое счастье, лифт наконец доезжает до седьмого этажа и распахивает двери.

Я вываливаюсь на лестничную клетку. Вот и знакомая дверь. Уверенно жму на дверной звонок, и он срабатывает.

Надо же, мама Валя так и не успела подключить домофон? Хотя, к чему ей домофон, когда она в другой стране семь лет прохлаждалась?

Стою, вальяжно опираясь плечом на дверной косяк. Глазок закрываю пальцем.

«Ну, давай, Мариночка, открывай уже!» - приговариваю про себя.

Дверь широко распахивается, и я впадаю в ступор, потому что вместо Марины на пороге стоит мальчишка.

- Дядя, а вы к кому? - смотрит на меня озадаченно. Нетерпеливо переминается босыми ступнями.

А у меня дыхание сбивается. Впиваюсь жадным взглядом в мальчугана и стою, как вкопанный. Синяя футболка с пятнами от гуаши, шорты, которые сделали, обрезав джинсы, и забыли подшить края.

Это же он, да? Сын? А, может, Андрей Пичугин ошибся? И не мой сын вовсе? Может, теща родила от какого-нибудь турецкого воздыхателя?

Маленький, щуплый. Не думал, что в шесть лет дети такие маленькие. Мне казалось, они покрупнее. Жду, когда отзовется в сердце боль, как в красивом кино. Но боли нет.

Мысли скачут в голове безумным вихрем. Какой же я идиот! Про ребёнка не подумал.… Не купил ему ничего.

- Тимур, кто там? - слышу знакомый голос тещи из кухни и мгновенно прихожу в себя.

«Тимур, значит?»

Я так всегда сына хотел назвать. Марина знала об этом. Значит, мой.

- Дядя какой-то, - отступая в прихожую, осторожно сообщает мальчик. Смотрит на меня изучающе, мрачным взглядом. Таким, что мурашки по коже.

- Из полиции, - подсказываю ему шепотом.

Он пугается.

- Из полиции, баба Валя! - оповещает громко. - К тебе, наверное! Ты опять в миграционную службу забыла сходить?

И бежит со всех ног в гостиную, оставив дверь открытой настежь.

Ну, а я не гордый. Спокойно захожу в прихожую. Почти, как к себе домой. А что? Когда-то это и мой дом был.

- Я тебя сколько раз просила меня так не называть, а?

- Баба Валя! Баба Валя! - дразнится из гостиной мальчик, чем вызывает у меня невольную улыбку.

- Гадкий мальчишка! - шипит теща, а сама мгновенно показывается из кухни. Стройная, как и семь лет назад, в белоснежном шелковом халатике с глубоким вырезом. Халатик на вороте и рукавах оторочен черным кружевом. Королева, мать ее. Нет, не меняется Валентина Аркадьевна.

Видит меня и бледнеет.

«Узнала, стерва?» - ухмыляюсь про себя.

- Баба Валя, какая встреча! - произношу с язвительной ухмылкой. Протягиваю ей увядшую розу. - С приездом, баба Валя! Вот, цветочек прикупил тебе под стать. Не первой свежести. Ты как? С дедом, или одна вернулась?

И улыбаюсь самой широкой улыбкой из всех возможных.

А теща моя, как была стервозой, так и осталась. Сатанеет. Чую, ещё миг, и кинется на меня с кулаками.

- Ты что в моей квартире забыл, Влад? - произносит холодно, точно снежная королева. Розу в горшке игнорирует, но чую, что задел ее за живое таким гадким подарком.

- Так с приездом поздравить заскочил. С возвращением на родину.

А сам прислушиваюсь. Жду, когда Марина появится. Но ее почему-то не видно.

- Поздравил? Можешь идти.

Она пытается вытолкать меня за порог и захлопнуть дверь.

- Марину позови, - перебиваю ее резко. Дверь закрыть не даю, перехватываю ее крепкой рукой.

- Нет ее. Уехала, - продолжает выталкивать меня бывшая теща.

Досада колет в сердце. Ловлю себя на мысли, что больше всего рвался сюда из-за бывшей жены. Увидеть хотел.

- Куда уехала? - хмурюсь.

- Тебе какое дело? Ты ей уже давно не муж!

- Что ж, значит, я ее здесь подожду. Вернется же она рано или поздно? А мы пока чай с тортиком попьем.

Теща пытается встать у меня на пути, но это все равно, что пехотой на танк идти. Я уверенно прохожу на кухню, минуя ее бессмысленные потуги вытолкать меня за дверь.

Ставлю торт на стол, рядом увядшую розу.

На кухне сразу становится тесно.

Все здесь, как и прежде, даже потеки на потолке. Помню, мы с Мариной белую краску купили, только побелить не успели. Взгляд падает на окно. Да, так и стоит банка под окном на полу.

Сдерживаю вздох. Как будто и не было этих семи лет. Как будто домой вернулся. Родное здесь все по-прежнему.

На кухню, точно фурия, врывается теща.

- Влад, уходи! Или я полицию вызову, клянусь!

- Так я и есть полиция, - достаю из кармана ксиву, показываю. - Заявление будете писать, гражданочка?

В дверях появляется Зоя Викторовна.

- Что за шум, а драки нет? - произносит громко. Взгляд падает на меня, потом на торт и розу. - Влад? Не уж то ты?

Ее лицо освещает улыбка. Зоя Викторовна - наш человек. Уважаю.

- А вы здесь какими судьбами, Зоя Викторовна? - спрашиваю удивленно.

Она разводит руками.

- Да куда ж мне деться? Мою однушку продали ещё семь лет назад, в помощь турецким иммигрантам, будь они неладны, - она бросает недовольный взгляд в сторону дочери. Гладит меня по руке. - Да ты садись, не стой! Сейчас чай с тортом пить будем. Валя! Ты что стоишь, как столб? Давай, накрывай на стол. Гости у нас, разве не видишь?

Валентина Аркадьевна на миг торопеет. Видимо, самоуправство родной матери сбивает ее с толку.

- Я бы таких гостей на порог не пустила, - бурчит зло и скрывается в гостиной.

Зоя Викторовна смотрит на розу.

- Ой, бедный цветочек. Сколько же его не поливали?

Подхватывает горшок и ставит под воду в мойку.

А мне теперь совестно. Знал бы, что Зоя Викторовна здесь, ни за что бы это убожество не притащил в квартиру. Кто ж знал, что ее жилья лишили?

- Зоя Викторовна, так вы что, квартиру свою продали? - уточняю изумленно.

Она ставит чайник, вздыхает.

- Ой, Владушка, не спрашивай. Думала, помогу там, в Стамбуле, девочкам на ноги встать, жилье свое купить. Да только все по ветру… Не в меня Валя пошла. Профукала все деньги, что я ей выслала с продажи, как и не было квартиры.

Я хмурюсь.

- Ни квартиры, ни жилья в Стамбуле, получается?