Юлия Бузакина – Она еще твоя, майор (страница 6)
- Так и получается. Вот, здесь теперь живу. Все, что осталось от моей квартиры - на балкон свезла.
Зоя Викторовна горько вздыхает. Ставит передо мной чашку. Садится рядом.
- Ну, а ты, чего пожаловал? - улыбается мягко.
Я прячу взгляд.
- Марину хотел увидеть.
Зоя Викторовна понимающе кивает.
- Уехала она. Сорвалась в один миг. У подруги ее, Лиды, вакансия вроде есть. Вот она и помчалась мосты наводить. Жить то на что-то надо. Уволили ее там, в Стамбуле, сразу после Нового Года, в январе. Она все пыталась другое место найти, да только мир меняется. Сам понимаешь, русским сейчас заграницей сложно. Приехали они сюда без копейки. На последние сбережения билеты купили.
Я горько ухмыляюсь.
- А что ж она себе мужа там не присмотрела? Неужели на работе у неё не нашлось благородного рыцаря?
Зоя Викторовна вздыхает.
- Не нашлось, Влад. Не до мужчин ей там было.
Я откидываюсь назад, к стене. Усмехаюсь колко.
- Удивительно. С такой-то матерью…
- Ничего удивительного, - Зоя Викторовна строго посматривает на меня. Наливает мне в чашку чай из заварного чайника, разрисованного по бокам клубникой с зелеными листьями. В прошлом мы тоже из него чай пили. Надо же, не разбили.
- Охх, Влад, не надо бы мне тебе об этом говорить, но молчать уж куда. Беременной она улетела в Турцию. Не знала, что дитя под сердцем носит. А когда узнала о ребёнке, поздно было что-то менять. Сын у тебя родился.
Я замираю.
- Сын? - переспрашиваю хрипло.
Она улыбается, кивает.
- Тимур! - зовет в пустоту прихожей. - Тимурка, иди чай с тортом пить!
Глава 8. Влад
Я замираю. Сижу на кухонной табуретке, дышать боюсь. Странная реакция для мужика, чья жизнь тесно связана с оперативной работой. Почему-то, когда в дверях с мальчиком столкнулся, никакой реакции не было, а сейчас - с лихвой.
В ушах звучит топот детских ног. Спустя миг на кухню заходит тот самый мальчик, что открыл мне дверь. Синяя футболка в пятнах гуаши, которая ещё не успела высохнуть, пальцы в гуаши - красные и зеленые потеки намекают на то, что ребёнок был занят рисованием.
- Тимурка, знакомься. Это твой папа, Влад, - торжественно сообщает Зоя Викторовна.
Мальчик замирает. Смотрит на меня во все глаза. А у меня в голове шумит. Есть только осознание - мой он. Мой, и все тут.
- Папа? - уточняет недоверчиво. - А раньше он где был?
Я нервно сглатываю. Вопрос правомерный. Сумбурное знакомство получается. Пришел к сыну в первый раз и даже игрушки не принес, а надо объяснить, где я все эти годы пропадал. Да так, чтобы не задеть никого.
- Так папа у тебя в полиции работает, - быстро спасает ситуацию Зоя Викторовна. - Полицейским нельзя в другую страну летать. А теперь вы с мамой дома, вот он и приехал с тобой знакомиться.
Сын мой хмурится. Сжимает маленькие кулачки.
- А если папа полицейский, то почему он маму в другую страну одну отпустил? - спрашивает строго.
Я смотрю ему в глаза. Тушуюсь. Я в жизни с детьми близко не общался, не знал, что они умеют правильные вопросы в лоб задавать, вводить в ступор.
- Так…. она у меня разрешения не спрашивала, - поясняю растерянно.
- Так и знал, что это баба Валя ей мозги запудрила, - вздыхает сын.
Зоя Викторовна отодвигает табуретку.
- Садись, Тимурка. Я сейчас торт разрежу.
Суетится. Звенят столовые приборы в верхнем ящике тумбы в рабочей зоне. Быстро режется торт. Разливается чай в чашки.
Тимурка забирается на табуретку и впивается в меня взглядом. Смотрим друг на друга неотрывно. Глаз не спускаем. Изучаем. Он - недоверчиво, хмуря брови. Я - слегка растерянно. Не приходилось мне ещё ни разу на допрос к собственному ребёнку попасть. Опыт у меня первый, и весьма он выходит комом.
- А баба Валя меня ментовским отродьем называет, потому что ты мент? - бьет наповал очередным вопросом сынок.
Я моргаю. «Вот сука», - мелькает злое.
- И часто баба Валя тебя так называет? - уточняю осторожно.
Тимурка пожимает плечами.
- Часто, - кивает согласно. - Так ты мент?
Зоя Викторовна замирает с ножом у торта. На этот раз и у неё аргументы закончились.
Я шумно выдыхаю.
Лезу в карман, достаю ксиву. Протягиваю.
- Читать умеешь? - уточняю у сына.
Он кивает.
- Мама со мной занималась, - произносит гордо.
Тянет по слогам:
- М-В-Д Рос-си-и.
Трогает пальчиком красную печать с гербом.
- Ух, ты. Красивая, - губы мальчишки против воли растягиваются в восхищенную улыбку.
Я украдкой посматриваю на него. В сердце что-то больно колет: мой ребёнок.
- А ко мне хочешь переехать? - спрашиваю внезапно. Даже сам себя пугаюсь.
- С мамой? - уточняет пацан. И смотрит на меня проникновенно, так, что за душу хватает.
Я коротко киваю.
- С мамой.
И удивляюсь. До чего все, оказывается, просто, на поверхности.
- А квартира у тебя есть? - не унимается сын. Вот любопытный.
- Конечно, - я выхватываю у Зои Викторовны тарелку с куском торта. Ставлю перед сыном. - Мы с твоей мамой ее купили ещё до твоего рождения. Потом мама уехала в Турцию, тебя в животике увезла, а я так и живу в той квартире. Так что, можно сказать, это и твой дом тоже. Ремонта, там, правда, нет, но мы его быстро сделаем.
Мысленно морщусь. Там не просто ремонта нет. Там вместо стен - бетон до сих пор. Я все, что успел за эти годы - полы положить и сантехнику установить в ванной комнате. Остальное - по барабану. Мне одному что надо? Переночевать мне надо, и чтобы в холодильнике продукты и напитки были. Начинаю лихорадочно соображать, где взять подрядчика, чтобы быстро ремонт сделал в квартире. Надо Андрюху дернуть, может, у него кто есть?
В кухонном проеме появляется Валентина. Слышит, значит, о чем я сыну втираю? Делает вид, что до нас ей никакого интереса нет, а сама подслушивает?
- Ты что ребёнку лапшу на уши вешаешь, а? - смотрит на меня грозно. - Никуда он не переедет! Ты сначала докажи, что сын твой!
- Валя, ты что? - всплескивает руками Зоя Викторовна. - Зачем ты так? Ясно же, чей это ребёнок.
- Ничего не знаю! Матерям-одиночкам хорошее пособие дают. Нам на что-то жить надо.
- Причем здесь пособие? Мы сейчас о семье говорим! Мальчику отец нужен.