Юлия Бузакина – Ночь с адвокатом (страница 14)

— М-м-м, еще никогда бутерброд из сыра и колбасы, положенной на печенье, не казался таким вкусным.

Я ловлю себя на том, что испытующе его рассматриваю. Замечаю, что у него выразительные глаза и четко очерченная линия губ. Когда он искренен, у него очень обаятельная улыбка. Еще этот шрам на правой щеке… бандитские разборки, не иначе.

Молотов перехватывает мой взгляд. Усмехается.

— Я получил шрам в августе две тысячи восьмого, — будто читая мои мысли, поясняет спокойно. — Пятидневная война, может, слышали?

Я замираю. Слышала ли я?..

Моего отчима вместе с другими военными перебросили в Абхазию в конце мая две тысячи восьмого. В конце июля ситуация резко обострилась, и он перестал выходить на связь. Мне было всего двенадцать лет, но те пять дней я запомнила навсегда. Как и место под названием Кодорское ущелье. Пять дней августа стали для моей семьи пятью днями ада. Мама тогда, будто застыла. Она ничего не ела, не пила, только гипнотизировала телефон. А из части одно и то же: ждите, информация не поступала.

— Грузинские солдаты начали масштабную операцию в Южной Осетии, — не уловив моего напряжения, задумчиво продолжает Молотов. — Мы попали под обстрел в Цхинвали. Нас было шестеро. Шесть двадцатилетних парней, которым война казалась ярким приключением. Выжили только двое – я и мой товарищ. Ему пробило ногу, а мне порезало осколком снаряда лицо. Остальные погибли мгновенно. Шрам на лице -напоминание о том, как сильно мне повезло в тот день.

Я напряженно сглатываю.

— Моего отчима в те дни объявили пропавшим без вести в Кодорском ущелье, — срывается признание. — За те пять дней мама стала наполовину седой. Когда он вернулся живым, она плакала от счастья. И мы вместе с ней тоже.

Молотов удивленно приподнимает бровь.

— Надо же! У нас с вами есть общие точки соприкосновения? —

— Я бы так не сказала, — мотаю головой.

— Ладно, перейдем к насущному. — в его взгляде снова сквозит ставшая привычной за последние два часа уверенность. — Скажите, сколько здесь продержат мою дочь?

Я пожимаю плечами.

— Если не будет осложнений, через пару дней девочку выпишут. Вы вовремя ее привезли. Еще немного – и дела у вашей дочки могли быть намного хуже.

— Хорошо, что к дню рождения она будет дома. Она так ждет этот праздник.

Я улыбаюсь.

— Наверное, все дети одинаковы. Им нравится праздновать дни рождения.

Он криво ухмыляется.

— Не то, что нам, взрослым.

Я примирительно вздыхаю.

— Да. Каждый год напоминает, что ты становишься старше. Кстати, надеюсь, вы понимаете, что в день рождения ни о каких сладостях не может быть и речи? — строго смотрю на Молотова. — Диета очень важна для восстановления после операции.

Он вздыхает.

— Будет сложно. Уже представляю, как она расстроится.

— Иногда жизнь поворачивается темной стороной.

Молотов пронизывает меня взглядом.

— Он вам изменил, да?

— Кто? — теряюсь я.

— Ваш муж?

Вопрос, как болезненный удар, заставляет меня сжаться.

— Это не ваше дело, — шепчу потерянно. — Вы не занимаетесь бракоразводными процессами.

Он кивает.

— Что, верно, то верно. Таким я не занимаюсь. Но могу посоветовать хорошего адвоката, если потребуется.