Юлия Бузакина – Ночь с адвокатом (страница 16)

Я усмехаюсь.

— Главное, что мы успели, Ань. Остальное не важно.

Заходим в палату.

— Здравствуйте! — гувернантка тушуется. Подскакивает с места, заискивающе улыбается.

— А Данил Алексеевич?.. — строго приподнимает бровь Аня.

— Уже уехал по делам. Да вы не переживайте, я за него, — охотно поясняет девушка. — Я Виктория, будем знакомы.

— Очень приятно, Виктория. Как же вы аппендицит прошляпили? — Аня качает головой, а юная гувернантка растерянно разводит руками.

— Не знаю. Мне и в голову не пришло, что у ребенка такое возможно. Я думала – аппендицит вырезают только взрослым.

Я подхожу к нашей подопечной.

— Как самочувствие, малышка? — внимательно слежу за реакцией.

— Доброе утро, — на пересохших губках девочки проступает слабая улыбка. — Так себе.

— Неудивительно, ведь тебе сделали операцию. Шов сильно болит?

— Болит.

— Сейчас попрошу медсестру добавить тебе обезболивающее. Завтра уже будешь чувствовать себя лучше. А пока – строгая диета и покой. Никаких сладостей! Только то, что принесет медсестра.

Амели вздыхает.

— Я не люблю диету, — произносит тихонько.

Я глажу ее по спутавшимся волосам.

— Никто не любит. Если будешь слушать доктора, отпразднуешь день рождения дома.

— Ура, — Амели улыбается.

Я не говорю ей о том, что в день рождения не будет главного угощения – торта. Не хочу расстраивать. Пусть Молотов сам выкручивается со своей маленькой принцессой.

Аня сует ей градусник и измеряет пульс.

Я осматриваю рану. Состояние удовлетворительное.

Обсуждаем диету и возможную прогулку по коридору под присмотром персонала, а потом я передаю пациентов прибывшей смене и покидаю больницу.

Когда я добираюсь до своей «тойоты», на часах почти девять утра.

Улавливаю, что на улице предательски пахнет весной. Осматриваюсь.

Город живет своей жизнью. Она бурлит, кипит, внезапно ускоряется – и так много мужчин и женщин с цветами! Кто-то чинно шагает с тюльпанами, кто-то бежит по проспекту с охапкой мимоз, а у кого-то в руках нарциссы. Даже солнце сегодня греет по-особому, и от этого только больнее. Ведь эта ранняя весна совсем не для меня. И цветов мне тоже никто не подарит. Меня ждет развод.

Я ощущаю себя дико несчастной. Горло перекрывает спазм. Как же так?! Как насчет «и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас»?

Отчим прожил с моей мамой двадцать пять лет вместе. Когда он вошел в нашу жизнь, с охапкой летних ромашек в руках, в военной форме - мне было пять, но его это не смутило. Он старался дать все, что мог – и мне, и своей родной дочери Зое.

А мою семейную жизнь спустя три года сломал десерт из Дагестана. Так подло и низко!

Стойкий оловянный солдатик Оля внезапно сломался. Он больше не в строю. Он не может сражаться. А как его починить, я не знаю. Ведь у мужа уже три месяца служебный роман, о котором я не в курсе.

Я забираюсь в машину. Несколько мгновений просто сижу, пытаясь собраться с духом, а потом набираю номер сестры Зои. Начну с нее, а потом поеду к родителям. Надо сообщить о том, что мне теперь придется пожить у них.

— Оля? Вот это сюрприз! Звонишь поздравить? — звенит в телефоне ее веселый голос.