Юлия Буланова – Восьмая наложница (страница 59)

Мой сын поправил шёлковое покрывало на иссохшемся теле Императора.

— Кто ты? — просипел умирающий.

— Тот, кто уже сегодня возьмёт императорский венец. А ты, думал, что сможешь кому-то его отдать? Любой, кто станет у меня на пути сегодня, умрёт. Так что мой третий брат не сможет исполнить твою волю. Потому что будет лежать на соседнем с твоим погребальном костре. А, вот, что делать с наложницей Сян? С одной стороны, она отравила Императора ради того, чтобы поскорее получить место Императрицы. За корыстное преднамеренное убийство положена казнь. С другой — этим она убила своего сына и приблизила свой переезд во дворец слёз. А за то, что мир избавила от такой падали, как ты, я готов её помиловать.

Не назвала бы это милостью. Шанэ, Инис, Баолинь и нынешнюю Императрицу, тоже, никто не собирался казнить.

Джин придумал другое наказание. Поместить всех этих змей в одну банку. То есть запереть в одной комнате. Сян должна была оказаться с ними лишь в случае, если будет доказана её причастность к каким-либо убийствам или покушениям.

Это может показаться очень мягким наказанием. На первый взгляд. А на второй… наказание пострашнее попробуй найди. Заключение не так страшно, как то, с кем ты его будешь делить.

Я, Джин, Рия, Ая, Шен и Лей стали настоящей семьёй.

А эти дамы каждый миг совместного существования постараются сделать совершенно невыносимым друг для друга без каких-либо усилий с нашей стороны.

И тут наши с Исао глаза встретились. Впервые за, не знаю сколько лет.

— Что за чудовище ты родила? — это было последним, что он спросил. Но ответа этот человек уже не услышал.

Наверное, я могла сказать о том, что чудовище — это он, а не мой Лис. Но умирающий ждал ответа. И следует проявить последнюю милость. Правда, она того же сомнительного свойства, что и у Джиндзиро.

Но стоит ли ожидать иного, если сына воспитывала я сама?

— Ты — дурак Акинара Исао. Может хоть на пороге смерти осознаешь, что всё это было предрешено много лет назад. Богиня почти не отвечает даже на молитвы смертных. А ты посмел не смиренно молить, а требовать подарок от Богини. Наложницу. Постельную игрушку. Посчитал, что вправе ей указывать? Подумал, что она подчинилась, преклоняясь перед твоим величием? А она привела к тебе ту, что должна была родить ребенка в котором пробудится древняя кровь рода Акинара. Именно в том принце, которого ты своим сыном не считал никогда. Именно в том, кто никогда не видел в тебе отца.

— Император умер! — громко провозгласил Киан, накрывая лицо своего брата покрывалом. — Но время скорби наступит лишь после того, как императорский венец обретёт нового хозяина.

И мы все отправились в тронный зал, соблюдая торжественное молчание.

Люди Сян уже притащили туда рыдаюшюю Императрицу. Теперь уже бывшую. Согнали наложниц. Для массовки.

А третий принц гордо прошествовал к трону.

Сын Эйран снова спрятался за спиной Джина и схватил его за подол его ципао:

— Пятый брат, мы умрём? Нас убьют? — спросил он тихо.

— Нет. — Джин был спокоен и расслаблен. — Ты будешь жить, если не пожелаешь занять место Императора.

— А мама? — мальчик всхлипнул.

— И она будет жить, если не попытается усадить тебя на трон. Не отходите от дяди Киана и всё будет хорошо.

Ребёнок закивал, как деревянный болванчик и ухватился теперь за рукав Киана.

Я не удержалась и погладила его по голове, успокаивая. Сейчас он мне до боли напоминал моего маленького Лисёнка.

Эйран, неужели, у тебя получилось оградить сына от яда Золотого Города? Неужели ты смогла воспитать его достойно? Неужели твоя любовь к нему, действительно, вытеснила амбиции и жажду власти?

Надеюсь, что так.

Потому что у Джина есть друзья-ровесники. Самая маленькая в его стайке — это Мей. С детьми он не сильно ладит.

А поучиться этому стоит. Год-другой и у самого малыши появятся. Практика не помешает.

Считается, что старший брат никогда не заменит отца. Но у нас ситуация особая. Из Исао такой паршивый отец, что заменить его может даже табуретка. Так что, справится наш Джин. Потому что он — лапочка и умничка. Его Киан, Лей и Шен воспитывали.

Глава 50

Это были минуты абсолютного торжества Сян и третьего принца.

Женщина, которая считала себя победительницей стояла в шаге от того, кто должен был подарить ей высшую власть в Золотом Городе. Она сияла.

Ровно до того момента, как её сын, едва протянувший дрожащие руки к императорскому венцу, рухнул на каменные плиты пола.

Один из чиновников, которых в тронный зал спешно согнали вместе с вдовствующими наложницами прошлого Императора, осторожно подошёл к телу. Проверил пульс и скорбно объявил:

— Третий принц навечно покинул нас.

Сян страшно закричала.

Залилась в истерике.

Но теперь она была не будущей Императрицей, и даже не матерью принца, а всего-лишь наложницей пятого ранга — одной из многих. Хотя, и это было уже не так важно. Потому что хоть какие-то права имели лишь наложницы действующего Императора.

Старшая госпожа движением руки послала двух крепких служанок к ней. На коронации принято сохранять достоинство, изображая каменные изваяния, а не рыдать.

Что бы не случилось. Традиции.

Сян оттащили в глубину зала к другим вдовствующим наложницам, наградив парой оплеух и заткну рот полой её же платья.

Золотой Город жесток.

И особенно жесток к тем, кто был на вершине.

Тело вынесли быстро. Особого пиетета к мертвым принцам тут не испытывали. Ну, умер и умер.

Взгляды присутствующих скрестились на трёх оставшихся наследниках.

— Эйран, подведи своего сына к трону, — властно приказала уже бывшая Императрица своей компаньонке.

Но молодая женщина лишь опустила глаза. А четырнадцатый принц лишь сильнее вцепился в одежду старшего брата и дяди, всем своим видом показывая, что с места не сдвинется.

Лис улыбнулся и ласково потрепал мальчика по волосам.

Но тут на сцену гордо вышла Инис, ведя за руку своего сына. Ребёнок смотрел на присутствующих испуганно и зло. Нехороший у него был взгляд. Очень нехороший.

Я сразу поняла, что она решила сделать.

Инис предусмотрительно подхватила венец не голыми руками, а тканью длинных рукавов и была готова уже водрузить его на голосу двенадцатого принца.

Джиндзиро поморщился, но всё же громко произнёс, перекрывая своим голосом людской ропот:

— Венец убьёт недостойного. И примет лишь того, кто будет способен взять в свои руки власть. Женщина, отойди в сторону. Твой сын — всего лишь неразумное дитя. Кто станет слушать его? Как будет он отстаивать свою волю?

Некоторые чиновники воспряли духом и расплылась в довольных улыбках. Другие нахмурились, бросая на Джина осторожные взгляды.

Дураку понятно, что никак.

Вместо юного Императора ближайшие лет десять будут править чиновники из рода его Матери. А может и дольше. Если воспитать мальчишку в нужном ключе.

Зачем тебе скучная власть, мальчик? Налоги, дороги и прочая ерунда. Слуги и так, выполнят любой твой каприз. А для развлечения тебе хватит гарема, охоты и пиров, где алкоголь будет литься рекой.

— Пятый принц, как старший из императорских наследников должен занять пристол, — веско объявил убежденный сединами чиновник, тяжело опирающийся на красивую резную трость из морёного дерева.

Некоторые степенно покивали.

Некоторые болезненно поморщились.

Джин нравился далеко не всем. Особенно он не нравился взяточникам и казнокрадам. Но справедливости ради, мой сын таких люто ненавидел. Так что между ними царила абсолютная взаимность.

Инис слишком жаждала власти. И была готова рискнуть. Нет, не собой. Всего-лишь сыном, который станет совершенно бесполезным, если не займет пристол.

Мать брата Императора. Насмешка, а не титул. И с ним женщина мириться не желала.

Венец лёг на голову мальчика.

— Преклоните колени перед новым Императором, — громко возвестила Инис.