Юлия Буланова – Восьмая наложница (страница 58)

— Заткнись, тварь!

Это он зря. Лучше бы подчинённых в поле зрения держал. Потому что один из них выхватил из ножен кинжал и приложил предводителя своего рукоятью по темечку.

— Госпожа Мейлин, — начал он аккуратно подбирая слова. — Мы — люди маленькие. Нам капитан приказал вас к Императору в покои проводить. Наложница Сян сказала, что он попрощаться хочет с матерями своих сыновей перед смертью. И ослушаться мы не могли. Мы клятву подчиняться давали. Но не желали ничего дурного. Этого вот капитан старшим назначил. А если мы вас, к примеру, не видели? Что вот этой падали почудилось, когда он споткнулся и голову себе расшиб, знать не знаем. Или… что скажете, то и сделаем.

— То есть не знали, ведать не ведали, что там начальство ваше творит? — улыбаюсь, делая ещё несколько шагов по дорожке. На всякий случай. Вряд ли им сейчас до моих девочек, но всё же.

— Мы — люди маленькие. Заступаться за нас некому. Это же милое дело — таких виноватыми выставить, если что не так пойдет. А у нас семьи есть. Семьи, которые мы кормим.

Глава 49

Семьи и стали решающим аргументом для стражников.

— Эту падаль связать. Рот заткнуть. И вон в ту беседку. Оружие забрать не забудьте. А потом мы пойдем искать принца Киана или принца Джиндзиро.

— А последний это кто? — шепотом спросил у товарищей самый молодой из стражников. Мальчика ещё совсем.

— Пятый принц. Сын госпожи, — так же шепотом ответили ему, а потом припечатали. — Деревня.

— Я слышал, что его Лисом зовут, — буркнул паренёк. — Брат наложницы Баолинь. И целитель принца Киана.

— Какой внимательный, — похвалила, вспомнив забавную историю из детства.

Мне лет двенадцать было. Стою на остановке, автобус жду. Меня мать за картошкой на рынок отправила. А рядом со мной женщина с девочкой. Женщина расстроенно малышку спрашивает:

— Солнышко, тебе воспитательница фигурки показывала. Морковку. Помидор. Яблочко. Ты же всё это знаешь, но на все вопросы отвечала, что не помнишь. Ты волновалась?

— Нет, — хмуро отвечала девчушка. — Забыла.

— Как яблочко называется?

— Ну, мама, меня же спрашивали, как сами фигурки назывались, а не про яблочки. Как-то на букву «М». Модель? Макет? Ой, вспомнила! Муляж! — носик потёрла и перескочила, как маленький зайчик с одной темы на другую. — Ты знаешь, что наша планета, на самом деле, не круглая?

— А какая? — растерялась молодая мамочка.

— Это Геоид. Эллипсоид неправильной формы. Прямо, как старый Славкин баскетбольный мяч, который весь в шишках. Но не совсем. Наша планета сплюснута на полюсах и выпуклая на экваторе. Из-за центробежной силы от вращения планеты. А центробежная сила в стиральной машинке бельё отжимает.

— Сами они умственно отсталые, — раздражённо выдохнула женщина.

— Кто? — малышка снова нахмурилась.

— Да, так… никто. И, солнышко моё, если тебе, вдруг скажут что ты глупая, знай: врут. Ты у меня самый умный ребенок на свете! А в этот развивающий центр мы больше не пойдем.

Я улыбнулась, прогоняя воспоминания. Не ко времени они. Идти надо. К Джину.

Но сын меня нашел раньше. Киан и Шен с ним были. И все трое на моих стражников посмотрели очень недобро. Пришлось спасать:

— У них семьи есть. Поэтому ни в какие заговоры они не лезли. И, вообще, по головке дали тому, кто на меня с мечом кинуться попытался. Он сейчас в беседке недалеко от дворца Весеннего Ветра отдыхает.

Джин кивнул и выдохнул хриплое:

— Юмин.

Я подошла к Шену и на ухо рассказала, где девочкам велела сидеть. Он кивнул и умчался по дорожке. Сейчас заберёт их и в Храм. Значит, о девочках можно не беспокойся.

Сын смотрит ему вслед и говорит тихо:

— Я, вот, думаю не мешать моему третьему брату. Он сам выбрал этот путь. Ему и отвечать. Пойдём. Попращаемся с Императором. Дядя, тебе же есть, что ему сказать.

— Думаешь, яд? — спрашиваю осторожно.

— Нужно же соблюсти хоть видимость естественной смерти. Так что, да. Если поторопимся, может и застанем начало представления.

— А это, точно, безопасно? — строго поинтересовался Киан. — Коронация третьего принца.

— Мои волосы светлеют, — веско отрезал Джин. — Скоро стану совсем белым Лисом.

— И придет к ним всем песец, — не удержалась я. Мои мужчины улыбнулись. За столь лет усвоили, что белая лисица — к неприятностям. Хотя, тут, наоборот — к удаче. Этим зверем Хранитель Богини оборачивается. Но то Акинара Ниэлон и для простых людей. А у нас тут Акинара Джиндзиро с дикой потребностью навести, наконец, порядок в этом несчастном мире.

Волосы у Императоров белые. Светлели после коронации. Но мой сын уже держал в руках венец, который признал в нём достойного наследника.

Исао может хоть тысячу указов перед смертью издать, но этого уже не отменить. Ни сам нынешний правитель, ни кто-другой из его сыновей достойными признаны не были. Вот и светлеют волосы у Джина. Потому что венец чувствует: счёт жизни последнего его носителя идёт на часы и минуты.

У покоев умирающего Императора мы оказались даже раньше третьего принца. Но по торжествующей улыбке Сян всё стало понятно. Она празднует победу и мысленно уже уселась на трон Императрицы.

— Сегодня нас постигла тяжёлая утрата, — с деланной грустью произнесла она. — Скончался второй принц. Эта новость стала тяжёлым ударом для господина.

Мы покивали.

Явилась встревоженная Баолинь. Её можно было понять. Как Тун не тревожиться? После смерти Исао она лишится почти всех слуг и переедет во дворец Скорби. Единственный её козырь — принцесса. Принцессе новая Императрица выделит слуг и содержание. Но даже в этой ситуации её дочь за руку держит служанка, а не мать.

За ней следовала Инис с ребёнком.

Потом Эйран и её сын.

Странно. Входить в покои Императора они должны были в обратном порядке. Не по статусу матерям принцев следовать за наложницей, родившей принцессу. Но, вероятнее всего, их тоже сюда привела вооруженная стража. А тут не до рангов.

Последним в покои вошёл третий принц. Он дышал тяжело, с присвистом. Бледный. Измождённый. Но стоит твёрдо.

Эйран медленно, осторожно начала двигаться в нашу сторону и остановилась лишь когда её сын оказался за спиной Джина.

А я всегда знала, что она — не дура.

— Император назначил третьего принца наследником, — возвестила Сян торжественно.

Ожидаемо.

— Я хочу сказать последние слова своим детям, — произнёс Исао хрипло.

Первым к Императору подскочил третий принц.

— Продолжай мой путь. Правь гордо. Эта империя принадлежит тебе. Я отдаю её тебе.

Инис с сыном на руках удостоились скупого благословения.

Четырнадцатый принц грозного повеления во всём повиноваться брату.

Единственная принцесса пары слов о том, что она унаследовала красоту матери.

После чего Исао движением руки отослал тех, кого уже удостоил своим вниманием. И даже Сян, на что она, кажется, обиделась.

Далеко они не ушли. Остались в смежном зале. А Исао даже на смертном одре зло посмотрел на Кияна и змеёй прошипел:

— Ну, что, брат, каково жить с попользованной девкой? Думаешью, я не вижу, как ты на неё смотришь? Думаешь, я не знал?

Киан улыбнулся. Улыбнулся Джин. И я заодно.

Ничего не раздражает врага так, как радость на твоём лице.

— Он мне родила сына, а тебе не родит никогда.

— Ко мне она пришла сама, — Киан опустил лицо к постели и шептал тихо-тихо. — По своей воле. Без принуждения. Ты в пьяном угаре силой взял девочку, которой и четырнадцати не было. А потом моя Марина сделала всё, чтобы ты больше к ней и пальцем не прикоснулся. Кроме той первой и последней ночи межу вами и не было ничего. А сын… сын он тебе лишь по крови. Я его воспитывал. Моя это гордость. Моё продолжение. И других детей мне не надо.

— Когда этот щенок умрёт, исполнит и другой мой приказ. Я обещал, что её сожгут на погребальном костре сына. Заживо. Ты же будешь смотреть, как умирает та, которая пришла к тебе по своей воле! Кэйдзо позаботится об этом.

Джин движением руки отстранил Киана и сам наклонился к постели Императора. Хищно ухмыльнулся. И глазками сверкнул. Настоящими своими глазками — без иллюзии.

Исао захрипел.