Юлия Буланова – Восьмая наложница (страница 61)

Церемонии.

Ритуалы.

Золотой Город заполнен ими. Он из них состоит.

Шен, единственный, кого Джиндзиро готов был услышать, отговорил бывшего воспитанника первой отнести на погребальный костёр Раяну.

— Эта скорбь не только Ваша, мой Император.

— Да какая разница, если завтра я вынесу приговор бывшей Императрице и нескольким вдовствующим наложницам? — метался по своим новым покоям мой сын. — Если объявлю, что не стану собирать гарем. Что женюсь на Лише.

— Вы не станете объявлять о нежелании формировать гарем в ближайшие полгода. От вас, конечно, ждут, что вы после восшествия на пристол возьмёте в наложницы девушку из благородной семьи. Но вы всегда можете отговориться трауром. И смею вам напомнить, женитесь вы на Ишикара Юмин. Наложница Императора Исао Лиша сегодня умерла! — Чтобы немного смягчить свои слова, Шен осторожно коснулся плеча Джиндзиро. — И вы не сможете осудить Императрицу публично. В данной ситуации это может вызвать ненужные волнения. Та женщина отправится во дворец Слёз и останется там до своей смерти. Суд над наложницами, хоть и нарушает устои, но когда традиции покрывают преступников — это всегда вызывает протест в сердцах людей. Преступления их ужасны, а доказательства их вины будут неопровержимы. Так что завтрашний суд не принесёт слишком много проблем.

— Шен, меня всё равно нарекут жестоким тираном. Рано или поздно, — голос моего сына звучал глухо. — Потому что лишь тиран сможет разрушить то, что строилось поколениями.

Линшен тяжело выдохнул и шепотом попросил:

— Джиндзиро, пожалуйста, не дразни ветер — накличешь бурю. Многие любят тебя. Многие в тебя верят. Они оправдают любое нарушение традиций, если им объяснить с чем это связано. Но не надо давать им повод считать тебя бессовестным самодуром. Это навредит не только тебе. Раяну уже не вернуть. Хочешь потерять остальных? Потому что они будут платить своими, если ты затеешь войну со всем миром. Чему я учил тебя все эти годы? Лис, скажи мне: чему я тебя учил?

— Быть осторожным, — ответил юный Император, как в детстве, утыкаясь лицом в плечо наставника, который часто был ему за маму, папу и старшего брата.

Шен крепко обнял того, кого любил, как родного сына и продолжил уже не понижая голоса:

— Сначала огню предадут тело прошлого Императора и будет совершенна молитва. Потом — тела принцев. Молитва. Лишь после этого придёт время наложницы Лиши. И снова молитва. Вам предстоит зажигать погребальные костры, чтобы выразить свою скорбь и уважение. Сегодня необходимо поститься и провести ночь в бдениях. Поэтому после завершения церемонии прощания присутствующие отправятся в Императорский зал. Там будет ждать скромная трапеза. По её окончанию мы отправимся во Дворец Слёз для ночной молитвы, которую по традиции должен провести новый Император. После рассвета можно будет поесть и отдохнуть немного.

— Хорошо, — тихо отзывается Джин.

Киан подошёл ко мне и обнял за плечи:

— Сян, Инис, Шанэ и Баолинь находятся под стражей самых надёжных людей.

— Баолинь? — нахмурился мой сын. — Думаешь, она способна создать проблемы?

— Нет, — Киан усмехнулся. — Однако, эта женщина толкнула пятнадцатую принцессу прямо на Инис, в руках которой был кинжал. Я успел вовремя перехватить оружие. Лишь это позволило избежать ещё одной смерти. Ведь на лезвии был смертельный яд. Малышку убила бы даже крошечная царапинка. Такой поступок нельзя оставлять без последствий.

— Что с принцессой? — сын спрашивал без особого интереса. Из чувства долга — не более.

— Всё плохо. Сейчас с девочкой Юмин и Миори. Они умыли ее и переодели, — Киан на несколько мгновений остановился, собираясь с духом. — Всё тело девочки, скрытое по одеждой представляла один и сплошной синяк. Баолинь постоянно наказывала ее щипками или шлепками. Принцессе пять лет, но она не знает своего имени и думает, что ее зовут Бесполезная Дура. Я вот что думаю. Почему бы нам с Мейлин не забрать её? Мы дадим ей новое имя. Ишикара Лейлин. Шен, ты же не против? Мы окружим её любовью и воспитаем хорошей девочкой.

Линшен пожал плечами:

— Я не желаю зла этому ребёнку. Девочка не виновата в том, кто ее мать или отец. Новое имя разорвёт её связь с Золотым городом и скверна не сможет отправлять её. Как я могу быть против?

— Мам, тебе это не станет в тягость? — спросил сын осторожно.

— Нет, мой хороший. Без шумной стайки лисят и рысят дома будет невероятно скучно. Рано или поздно нам придется вернуться на Юг, чтобы не мешать вам строить новый мир. Так нам будет чем заняться. Этой малышке очень непросто жилось в Золотом Городе. Мы нужны ей. А у тебя появится любящая младшая сестрёнка.

— Хорошо.

— Пойдёмте, — сказал Шен. — К церемонии прощания всё готово.

Во дворе к нам присоединилась заплаканые девочки. Миори вела за руку принцессу. Кроха смотрела не поднимала глаз от пола и дрожала, как осиновый листик на ветру.

— Лейлин, — ласково обратилась я к малышке. — Лейлин — это теперь твоё имя. Оно такое же красивое, как и ты. Ничего не бойся. Хорошо? Я буду рядом и никому не позволю обидеть тебя. Теперь всё будет хорошо.

Наверное, в глубине души я ждала, что она хотя бы посмотрит на меня. Или хоть как-то отреагирует.

— Матушка, с ней что-то совсем не так, — произнесла Юмин осторожно. — Она слишком послушная. Делает абсолютно всё, что скажешь. Быстро. Не задумываясь. Словно над ней тень стоит.

— Справимся. Покой, любовь и забота творят чудеса. Нужно лишь время.

Миори, тоже, была не в порядке после издевательств мачехи. От любого шума в комочек сворачивалась. А потом котёнок вырос, отрастил зубки и коготки. И теперь любому, кто решит ее обидеть, я лично, не позавидую. На это потребовалось много лет. Но куда нам спешить?

— Как Лис? — спросила Юмин шепотом.

— Он не один в своём горе.

Слабое утешение, но, уж какое есть. Часто у людей не бывает и этого.

Церемония огненного погребения прошла для меня словно в тумане. Я помню лишь то, что всё это время боролась в удушающей тошнотой. А запах горелого мяса, словно, преследовал меня, будя старые воспоминания.

Зверь Вовик.

Подвал.

Боль.

Страх.

Старая оборотница — его мать.

Маска доброты и беспомощности, за которой скрывается чудовищная натура.

Чем дольше я живу, тем больше вижу матерей несоответствующих этому гордому званию. А окружение женщин, что здесь, что в моём родном мире нисколько не помогает им быть, а не казаться хорошими. Наоборот. Общественные установки с их нереалестичностью и противоречивостью часто приводит к не самому лучшему результату. И люди, не имеющие прочных моральных ориентиров часто впадают в две крайности.

С одной стороны слепое обожание и готовность положить мир к ногам ребёночка приводит к тому, что мать становится активным соучастником преступлением. Ведь та женщина по собственной инициативе привела маньяку жертву. И, явно же, оправдывала себя тем, что делает это во имя любви. Она же мать и должна делать для сыночка всё-всё. А посадить на цепь малолетнюю девчонку — это пустяк. Что не сделаешь ради того, чтобы уберечь сына от тюрьмы? Если изменить его нельзя, надо принимать таким, как есть и защищать. В конце концов, девок много, а сын у неё один.

А с другой — эгоизм и безраздичие: «Я же тебя на морозе умирать не бросила, в детдом не отправила, с голоду умереть не дала. Это доказывает, что я — идеальная мать. А что я позволяю своему мужу тебя бить, так он не совсем бьёт, а воспитывает. Чтобы ты человеком стала. Вот вырастишь, будет у тебя муж, посмотрим, как он тебя лупить начнёт. Ты ещё ремень отцовский с любовью вспоминать будешь». А между срок сквозит: "Мне на тебя плевать. Я не хочу думать ни о ком, кроме себя. Зачем рожала? Так все рожали. Потому как, если нет у тебя детей, то и не женщина ты и семья ненастоящая, а муж обязательно уйдет. Кстати, в детдом не отдала именно потому что ребенок даёт статус и объясняет все жизненные провалы.

Не сложилась карьера? Так у меня дети. Мне не до этого.

Муж — дебошир и алкоголик? Ну, что вы⁈ Я с ним ради детей. Чтобы у них была полная семья.

Живёшь в нищите? Деньги не важны. Зато я состоялась, как мать.

Хотя, хотелось в детдом сдать. Как поняла, что ребёнок — это очень проблемная игрушка, так и захотелось. Поэтому и летят упрёки на тему: «Я для тебя сделала всё, а ты не хочешь сделать в три раза больше, неблагодарная дрянь».

А дети, которые растут в этой такой нездоровой среде, очень часто, вырастая, начинают строить не самые адекватные взаимоотношения со своими детьми.

Круг замыкается.

Но Золотой Город в этом плане страшнее, чем кажется на первый взгляд. За блестящей ширмой традиционных гаремных ценностей скрывается бесконечный ужас. И я даже не о том, что одному мужчине может принадлежать семьдесят женщин. С этим ещё хоть как-то можно смириться.

Меня поражает другое. На императорские смотрины, которые проходят дважды в году, со всей страны привозят толпы девушек.

Ведь ни для кого не секрет, что во время служения в постели Императора они не смогут почувствовать ничего, кроме боли. Что огромной долей вероятности они потеряют своих детей. Потому что до взрослого возраста доживает трое-пятеро наследников обоего пола.

Император Ясуо — прадед моего сына дожил до возраста, когда все семьдесят два дворца обрели своих хозяек, и ещё десять лет сверху. У него было сто пятьдесят два ребенка. До двадцати лет дожило всего двое — сын и дочь.