Юлия Буланова – Серебряная клетка (СИ) (страница 25)

— Меня все устраивает, — испуганно пролепетала Снежная.

— Вот и замечательно. Так как меня тоже все устраивает. Теперь вопрос к вам, молодые люди.

Но, ни девятнадцатый, ни восемнадцатый энтузиазма не выказали. Видимо решили с мечущей молнии старшиной не связываться.

— Семнадцатый?

— Нас не устраивает Вадим Талин, — высказался Джейсон, а Рей с Михаилом горячо его поддержали.

— Талин, выйти из строя!

— А почему сразу я? — возмутился парень. — Может они тоже меня не устраивают. У них чувства юмора нет.

— Потому что их большинство. Вышел из строя и стал рядом со мной! Шестнадцатый?

Вперед вышел Теодор Морье — невысокий худощавый паренек, который выглядел несколько моложе своих лет. Застенчивый гений с запредельным IQ.

— Я хочу переехать в семнадцатый блок.

Девушка кивнула. Это было ожидаемо, если учесть, что Тео и так большую часть времени проводил в компании Михаила и Марии.

— Вышел из строя и стал рядом со Снежным. Семнадцатый блок, теперь вас все устраивает?

— Так точно, — гаркнули все четверо в один голос, а потом улыбнулись.

Да так слаженно у них это вышло, будто бы они весь день репетировали. Диана едва улыбку сдержала, но нацепив на лицо самое суровое выражение, чему немало способствовала пульсирующая боль в висках, тихо, но с непередаваемой интонацией раздражения спросила:

— Шестнадцатый блок, кандидатура Вадима Талина вас устраивает?

Польский пожал плечами, не удостоив старшину ответом. Даниил Рабле в точности повторил жест приятеля. А Пол Бурэ не выказал даже намека на эмоции. У Даны даже сложилось впечатление, что он ее и не слушал вовсе.

— Морье, Талин, на сборы и переезд у вас ровно час. Не успеете, к Аверину пойдем вместе, и вы уже ему будете объяснять причины, побудившие вас сменить дислокацию, и что именно помешали вам это сделать в отведенный срок. Теперь все свободны. Разойдись!

— Что это с ней? — спросил рыжий паренек, имя которого Диана все время забывала, у Рея. — Ведь такая тихая всегда была. А теперь фурия просто.

Девушка обернулась и увидела, как ее светловолосый друг пожал плечами. А неугомонный Джейсон с самым невинным выражением лица спросил:

— Дана, а ты чего не в духе?

— Голова у меня болит, — рявкнула она в ответ.

А этот ее… друг лишь вздохнул тяжело и выдал с неподдельной грустью в голосе:

— Ну, да… это серьезно. Так что, ребята, сами понимаете. Ближайшую неделю лучше ее не злить. Иначе жертвы будут. Если у девушки болит голова, а ее в это время достают…

У Дианы едва челюсть не отвисла, когда до нее дошло, о чем намекал Джейс. Но она сдержалась от того, чтобы ответить какой-нибудь колкостью. В ряде случаев лучше молчать. Особенно, когда оказываешься в глупом положении, но любая попытка как-то из него выпутаться, неизбежно сделает его идиотским. Поэтому девушка лишь прожгла его злым взглядом, и, развернувшись на каблуках, отправилась в больничное крыло.

Там ее встретила медсестра, которая забила в своем планшете ее имя и характер жалобы, а потом проводила к доктору. Немолодому грузному мужчине в белом халате. Он неторопливо ее осмотрел, расспрашивая о том, когда головные боли у нее начались, как часто они у нее случаются, как долго длятся приступы и как она боролась с ними ранее.

Девушка отвечала, что начались они лет в восемь или девять. Точно она не помнила. Что случаются приступы примерно один-два раза в месяц, длятся больше суток, если ничего не предпринимать. А боролась она с ними просто — принимая обезболивающее.

— М-да… — протянул доктор. — Боль резкая, пульсирующая. Идет по нарастающей. Вас тошнит. Не сильно, но ощутимо. В глазах слегка рябит. Свет и резкие звуки раздражают.

Девушка кивнула, и сморщилась. Резкие движения сейчас были тоже неприятны.

— У вас мигрень, милочка, — хмыкнул он. — Угрозы для жизни не вызывает, но к моему глубочайшему сожалению, не лечится. Можно только боль убрать. Беспокоит сильно?

— Уже да, — не стала отпираться девушка.

— Надо было сразу сюда идти.

— Не получилось. Куратор дал указание, которое нужно было выполнить… быстро.

— Понимаю. Рукав до локтя закатите. Я вам обезболивающее вколю. Быстрее подействует. Но спать советую лечь пораньше. Любое лекарство, каким бы современным оно ни было, просто так для организма не проходит. И в обед хорошо поешьте. Иначе голова кружится будет. А еще я вам таблетки дам. Почувствуете, что голова болеть начинает — сразу пейте, не надо себя мучить. Оно того не стоит.

Диана вежливо поблагодарила фельдшера и ушла. Вернувшись к себе в комнату, она упала на кровать и с наслаждением зарылась лицом в подушку. Сейчас подействует препарат, боль отступит, и она сможет, наконец, вздохнуть спокойно. А пока нужно немного подождать. Благо тут тихо, а свет она не включала.

Через полчаса ей действительно стало легче, и девушка была морально готова к подвигу. Иначе ведь доклад куратору не назовешь. Аверин вызывал у нее смущение, растерянность и желание оказаться от него как можно дальше. Рядом с ним она чувствовала себя ребенком. А это не очень приятно. Со снисходительным или насмешливым любопытством на нее перестали взирать еще в младшей школе. А он… он именно так на нее и смотрел.

И все же этот мужчина ей, наверное, нравился. Не так, как Джейс или Рей. И даже не так, как лейтенант Кейн. Возможно, сыграли свою роль рассказы о его героическом поступке. Но наверное, хотя она ни за что бы в этом ни призналась никому на свете, девушку очаровали его глаза. Удивительные цвета каштанового меда.

Это было глупо и лишено всякой логики. Как кому бы то ни было может нравиться человек, успешно изображающий бесчувственную ледышку? Да, она его немного побаивалась. И в то же самое время не могла не восхищаться его силой духа и желанием жить наперекор всему.

С раннего детства им внушали, что способности — ничто, если они не подкреплены железной волей и готовностью прыгнуть выше головы.

«Через боль и слезы, страх и неуверенность, через себя переступи, — говорил часто маэстро Горский. — Иначе никак. Умри, но сделай! Иного пути для тебя отныне нет». Диана верила ему и шла вперед.

В майоре она видела, пусть не родственную душу, но человека способного встать и идти, даже если ему плохо, даже если у него нет уже не осталось сил. Он, правда, умрет, но сделает то, что должен. И Вадим Аверин дважды это доказал. Один раз, когда стал одним из тех, кто живым щитом стал между мирной планетой и врагом. А во второй, когда не позволил списать себя со счетов. Он зубами вцепился в свою жизнь и выздоровел, встал на ноги, хотя врачи и прочили ему инвалидное кресло.

Правда, восхищаться им девушка предпочла бы на расстоянии. Причем, максимально от него отдаленном. Но если ты — старшина, а он — твой куратор, это невозможно.

Приходится одевать на лицо нейтрально-благожелательное выражение и надеяться, что не замерзнешь под хмурым взглядом Ледяного Адмирала. Так курсанты называли его уже очень давно. Наверное, с первых его дней в Артене. За глаза, разумеется. Но для самого майора прозвище это было скорее поводом для гордости, чем сигналом о том, что он неправильно себя с ним ведет.

Диана нехотя встала и поплелась проверять, как прошло переселение. Но в дверях ее встретил Рей, в шутливой манере доложив, что ее указание выполнено. Парни благополучно поменялись комнатами. И теперь везде царят мир, спокойствие и взаимопонимание. То есть везде, кроме шестнадцатого блока. Но там, где живет Талин, мира и покоя не может быть просто по определению.

— Ладно. Пошла я тогда к Аверину. А Джейсону передай, что как только освобожусь, приду его убивать.

— Приходи. Посмотрим что-нибудь. Тео взломал головизор. В общем, теперь он показывает не только новости. Как это сделал наш гений, я не знаю, но мы в восторге. Две сотни каналов! Представляешь?

— Нет, — честно призналась она.

— Это лишний повод заглянуть к нам и посмотреть. Мы ждем тебя отмечать новоселье Морье и наше счастливое избавление от Талина.

— Как отмечать?

— Не знаю. Придумаем что-нибудь. Не задерживайся.

Девушка кивнула и пошла к майору, докладывать, что его подопечные расселены окончательно и бесповоротно. Переездов не планируется. И все всем довольны.

Куратор выслушал доклад подопечной после чего милостиво предложил ей присесть. Диана отказываться не стала и опустилась на край стула. Аверин удивленно вскинул бровь. Видимо он ожидал, что подопечная начнет уверять его, что хочет постоять, так как совершенно не устала.

— Простите, сэр, — сказала девушка мягко. — Я сделала что-то не так?

— Да нет. Вы все сделали правильно. Не люблю обсуждать, что-либо с человеком, на которого нужно смотреть снизу вверх. Не люблю повторять свои просьбы дважды. Я думал, вы начнете со мной спорить, — насмешливо протянул Вадим. — И усадить вас на стул станет настоящей проблемой.

— Мне жаль, — ответила Диана напряженно. — Что у вас сложилось обо мне такое мнение.

— Вы можете его изменить. Но оставим лирику. Нам с вами нужно решить кое-какие организационные вопросы. Итак, объявите вашему курсу, что к списку ваших занятий прибавится два факультативных предмета. Первый — «Психология мимики и жестов». Вести ее будет приглашенный специалист — профессор Антонов. Ранее эта дисциплина давалась лишь на третьем годе обучения. Но начальник академии решил расширить этот курс. Второй — «Основы хореографии». Они должны были начаться во втором семестре, но по объективным причинам мы вынуждены были перенести данные занятия на первый. Оба этих предмета, хоть и числятся факультативными, являются обязательными для посещения и изучения. И тому, кто отнесется к ним несерьезно, предстоит очень неприятный разговор со мной лично. Вы меня понимаете?