Юлия Буланова – Проект «anima» (СИ) (страница 41)

— За что?

— За то, что успели спасти мою невесту и дочь.

— Не стоит, — мужчина на секунду задумался, а потом, словно решившись на что-то, спросил. — Можно задать тебе очень личный вопрос?

— Почему бы и нет? Я у вас в долгу.

— Ты действительно хочешь ребенка?

— Конечно!

— А ты понимаешь, что это — огромная ответственность? На всю жизнь! Нельзя сегодня хотеть, а завтра передумать.

— Вы меня точно за идиота держите! — вспыхнул Деймон. — Конечно, понимаю. Но я даже мечтать не смел о таком чуде, как ребенок. А теперь она у меня есть. Понимаете? Она уже есть! Да, мне придется много работать. Но раз я не андроид, значит ID у меня есть?

— Да.

— И у властей ко мне претензий тоже нет? Я же не сбежавший преступник?

— Нет.

— Тогда в чем проблема? Работать и обеспечивать жену и дочку я смогу.

— Да ведь не в деньгах дело! Они-то как раз и не проблема.

— Так, а с этого момента, пожалуйста, поподробнее. Когда это отсутствие денег перестало быть проблемой?

— У тебя есть сбережения. И, знаешь, назвать их скромными у меня язык не повернется. Максим, ты далеко не беден.

— Тогда, я тем более не понимаю вашего беспокойства.

— Деньги — это еще не все. Детям необходимы любовь и внимание, ласка и забота.

— И вы полагаете, что я не смогу дать все это своему ребенку? Интересно, почему? — Усилием воли молодой человек подавил вспышку гнева. — Впрочем, это не важно. Вы обещали проводить меня к Эмме.

— Тебя обидели мои слова, — невесело констатировал профессор.

— Нет. Разозлили. Вы совсем не знаете меня, и, тем не менее, позволяете себе судить.

— Прости. Я просто беспокоюсь. За тебя. За ту девушку — Эмму. И за вашу малышку.

— Не стоит.

Владислав Макаров удивленно посмотрел на крестника. Тот ответил ему холодной улыбкой. И мужчину передернуло. Он знал Макса с рождения, считал почти что сыном. И увидеть в его глазах вместо тепла искренней любви, лед отчужденности, отказалось неожиданно больно.

— Лучше расскажите, кто такой Максим Ветров?

— Это ты…

— Не совсем. Когда-то я был им. Но сейчас-то я — Дей Росс. Расскажите: кем я был?

ГЛАВА 26

Нет, все же информационная сеть — великая вещь. Вы можете узнать все обо всем за относительно небольшое время. И Дей висел в ней часами. Врачи отчитывали недисциплинированного пациента и пытались отобрать планшет. Молодой человек крепче стискивал зубы, кивал, улыбался и возвращался к прерванному занятию, стоило им уйти. Это ошибка полагать, что миром правят деньги. Миром правит информация. Именно за ней он и вел сейчас охоту. Дело шло с переменным успехом. Но общая картина складываться не желала.

С тех пор, как они попрощались с Реем и его командой, их жизнь перестала казаться похожей на жизнь обычных людей. Хотя таковой она, наверное, никогда и не была. С той самой минуты, когда их глаза впервые встретились, все летело кувырком. Казалось, мир сошел с ума, и они вместе с ним. Сами их отношения. Путешествие за купол. Бесконечные погони. Попытка ускользнуть от неизвестных врагов, закончившаяся пускай и не полным, но все же, провалом.

Любимым местом для сбора и обдумывания информации стал реабокс Эммы. Во-первых, она была рядом. И сам этот факт внушал некоторое спокойствие. А во-вторых, там было тихо. Иногда.

— Привет.

Профессор Макаров остановился в дверном проеме. Крестник ответил ему теплой улыбкой. Да, уж этому Максиму обаяния не занимать. И ведь ведет себя не самым лучшим образом: режим нарушает, рекомендации врачей игнорирует. Но половина клиники в нем души не чает. А другая половина — с ним просто еще не знакома.

— Здравствуйте, профессор. Вы в гости или по делу?

— Доктор Ричардс пожаловалась на тебя.

— Ей не надоело еще?

— Пока нет.

— Я сделал еще что-то не так? Или претензии все те же?

— Ты встал с постели, хотя должен еще лежать.

— И все? Думаю, ей не нравится то, что я нахожусь тут, а не в своей палате.

— И это тоже. У Клариссы несколько пуританские взгляды и она буквально во всем видит нарушение норм приличия, но…

— Я не уйду!

— Понимаю. Не хочешь оставлять ее одну. Это нормально. Но ты ведь тоже болен. Думаешь, она очень обрадуется, если тебе станет хуже? А в ее положении нервничать нельзя.

— Я не уйду! — упрямо повторил Дей. — Хотите, чтобы я сидел в своей палате? Так перевезите ее туда — и дело с концом.

— Мы не можем. Это — реанимация. Если что-то пойдет не так, здесь мы сможем ей помочь, а там… сам, ведь должен понимать. Ты ведь не хочешь повредить ей или своему ребенку?

— Простите. — Молодой человек виновато потупился. — Об этом я не подумал.

— Ничего.

— Когда Эмма придет в себя?

— Примерно через тридцать-сорок часов. Не беспокойся. Она не проснется в одиночестве. В этот момент ты будешь рядом с ней. А теперь, я прошу, иди к себе. Попытайся хоть немного поспать. Ты ведь на ногах едва стоишь.

— Да. Наверное, стоит воспользоваться вашим советом. Но сначала скажите: вы знаете меня?

— Да.

— Я имею в виду: мы были знакомы раньше? У меня такое ощущение, что я вас знаю всю свою жизнь. Это так странно.

— Я — друг твоего отца. А ты — мой крестник.

— Здорово! — Дей жизнерадостно улыбнулся, но через секунду его улыбка погасла и он спросил. — А мои родители? Они…

— Живы и здоровы, если ты об этом. А еще они хотят с тобой увидеться. Завтра.

— И они знают о том, что я ничего не помню? И…

— Да. Знают. Хочешь спросить, почему завтра, а не сегодня или вчера? Тебе нельзя перенапрягаться или нервничать. И, думаю, если ты упадешь в обморок во время разговора с ними, это будет… не очень хорошо. Как для них, так и для тебя.

— Я не собираюсь падать в обморок! Мне не настолько плохо. Впрочем, не настаиваю. Завтра — так завтра. Я-то не спешу. А мне не нужно… позвонить им? Сказать, что все нормально? Ну, чтобы они не переживали за меня.

— А ты этого хочешь?

— Не знаю. Я не помню их. И до того, как вы о них заговорили, вообще не думал о том, что они у меня есть. Мне просто не хочется, чтобы они нервничали.

— Они знают о том, что ты в порядке. Не волнуйся. Но если ты хочешь…

— Нет. Лучше при встрече. А пока, может быть, вы расскажите мне о них? Хочу примерно представлять, кого увижу завтра. И о себе. Ведь получается вы знаете обо мне очень многое, а я — ничего.

— Могу рассказать тебе о твоем детстве. Хочешь?

— Еще бы!

— Но только если ты ляжешь. Когда ты был маленьким и болел, я приходил к тебе в комнату и рассказывал сказки. Давай попробуем вспомнить, как это было. Ты сидел на кровати в обнимку с подушкой и слушал. Хорошее было время.

— Наверное. Только сказок не надо. Их и в инфо-сети полно. Захочу — сам почитаю. Мне бы факты.