Юлия Борисова – Таро: падающая башня (страница 14)

Нас уже ждали. Вряд ли женщину, стоящую на пороге, можно было назвать старухой. Маленькая, худая, с жестким ежиком седых волос, в тельняшке и военных ботинках, она скорее напоминала бравого вояку в отставке, нежели бабуську божий одуванчик. В зубах торчала папироса, Беломорканал, что ли.

– Ну, заходите. Чего встали, рты разинули. Так милая старушка пригласила нас в дом. В доме пахло травами, самогоном и пирогами.

Несмотря на показушную грубость, Клава нам обрадовалась, просто у нее была такая манера разговаривать. Она накормила нас до отвала: борщом, печеной картошечкой и пирогами. Мы уминала за обе щеки. Ни я, ни Элеонора готовить не любили, да и в свете последних событий времени вообще не было. А тут – праздник живота.

Наконец время дошло до разговоров. Разговаривали в основном Эька и Клава, я попыталась было влезть, но на меня тут же шикнули, нечего мол во взрослые разговоры лезть. Элька и Клава познакомились несколько лет назад, они не рассказывали, но из обрывков фраз я догадалась, что тогда Элеоноре пришлось туго, толи болела она, толи еще что и Клава ее выхаживала. Элька начала рассказ с того, как и от кого я получила Дар, потом как ворожила на Романа, как попала в Абсолют. Клавдия выслушала внимательно.

– Таиска, говоришь. – повернулась она ко мне – А ну ка опиши мне ее, девочка.

Я честно попыталась припомнить внешность бабки, но это было сложно, как никак 7 лет прошло.

– Ну, она высокая, довольно худая. А, вот вспомнила, у нее родинка была вот тут, на щеке. – Я показала. Клава вздохнула:

– Ну точно она… Мы навострили уши, ожидая подробностей.

– Не чего там рассказывать, сукой была, сукой и осталась. Но мы сдаваться не собирались и заныли в два голоса:

– Клавдия Иванна, ну расскажите… Мне между прочим, от нее наследство осталось – это уже я вякнула и тут же пожалела:

– Наследство говоришь, старуха недобро усмехнулась – Вижу я это наследство, черной фатой вокруг головы полощется, аки флаг на первомай. – И глядя на мой ошарашенный вид, продолжила – Я эту гадину еще с войны знаю. Деревни наши рядом стояли. Так когда война до нас докатилась, эта гадина что удумала… С мертвых солдат сапоги снимать и продавать. Тогда же ничего не было. У наших сапоги так себе, обычные, а у фрицев ценные хромовые. Как сейчас помню морозы стояли лютые, 40 – не глядя. Жрать нечего. Так вот мать моя пошла к Таиске, картошки одолжить, детей то много, кормить нечем. А у той на печке солдат ноги отрубленные, лежат, отогреваются. Трупы закоченели, как с них сапоги стащить, ну вот она и приладилась. Да еще моей матери советовала… У тебя, говорит, Фроська, детей много, ну вот и походи по полю, всю семью обуешь, да еще деньжат заработаешь. А моя мать плюнула ей под ноги. Я, говорит, лучше с голоду сдохну, чем мародерствовать буду. Вот так…

Мы помолчали… Что ж, люди разные бывают. Иные и на чужой беде выедут, у сироты последний кусок вырвут и ничего, спят себе спокойно.

Клавдия подошла ко мне близко-близко, взяла в руки мое лицо и посмотрела в глаза. Я ощутила, как от рук расходится приятное тепло, затем показывание, взгляд ведуньи был внимательным, сосредоточенным. Такое впечатление, что она в душу заглянула. Но мне было не страшно, наоборот испытала какое-то непонятное облегчение, будто тяжкую ношу скинула. Наконец Клава меня отпустила и села рядом на диван.

– Я была права. Таиска никогда ничего просто так не делает. Даже в своей смерти выгоду ищет.

– А что такое? Я подалась вперед.

– Обряд проведен неправильно. Ты говоришь, что просто дала согласие на принятие Дара…

– Да, так и было.

– Так вот, на будущее. Дар передают своему приемнику только через дыру в потолке, при этом в определенное время суток и с определенными словами. Я не могу понять, что хотела от тебя Таиска, но явно не просто упокоиться с миром. Ты не думай, что она просто колдунья деревенская. Наверняка знала такое, что многим и не снилось. Опять таки твое попадание в Абсолют не случайно, я уверенна. Наверняка, за этим стоит Таиска или еще кто. Вот только на что она рассчитывала, непонятно. Хотя планы ее ясны, она хочет заполучить твое тело.

– То есть… Ты хочешь сказать… Что она пытается вернуться.

– А почему нет… Знаешь ли, девочка – Клава погладила меня по щеке. – Ты пока молода и не знаешь, как это день за днем ждать своей смерти и знать, что там тебя ждут бесы с полным комплектом сковородок, потому что жила не праведно, людям вредила. Ведь чем больше живешь, тем больше хочется. Ведь так?

Мне не понравился тон Клавдии, такое впечатление, что она мне завидовала, но я промолчала… Кто ее знает…

В разговор вмешалась Элеонора, до этих пор как будто дремавшая.

– Все это хорошо конечно. И про Таиску верно, но это не дает ответа на вопрос, кого Юлька видела в Абсолюте и с кем разговаривала.

Клавдия поднялась и прошла к иконостасу. Не торопясь зажгла лампаду и прочитала короткую молитву. Не отворачиваясь от угла сказала:

– Господи, спаси и помилуй, ладно Юлька, она дар получила недавно, в нашей среде не общалась, но ты то Элька, могла бы и догадаться…

– О чем?

Ответила мне Клавдия. Она закончила молиться и стояла под образами, скрестив руки на груди

– Какой грех нельзя искупить? Кого даже на кладбищах не хоронят, а?

Меня наконец осенило:

– Самоубийц!

– Правильно, а почему?

– Ну они самовольно отказываются от жизни… Таких тонкостей я не знала и боялась ляпнуть что-то не то. Клавдия пояснила:

– Они не просто отказываются от своей жизни. Они отказываются от Бога, от его Великой идеи о ценности каждой человеческой жизни, отвергают его Любовь и Милосердие. Свой грех искупить они не могут, так что и в Рай и в Ад дорога им закрыта, а куда деваться? Вот они и придумали собственный мир. Всепоглощающую пустоту. Она питается ими, и они живут в ней.

Теперь много становилось понятным: и это ощущение безнадежности бытия и внешний облик обитателей Абсолюта и их просьбы ко мне. Небось гости у них бывают нечасто.

Оставалось решить одну проблему. Спасти Романа. Я спросила Клавдию, можно ли еще ему помочь.

– Конечно, – сказала она. – Теперь, когда мы знаем, что происходит, а самое главное из-за кого, (это она на Таиску намекает), нам будет гораздо легче работать. Элеонора, мне понадобиться твоя помощь. Элька кивнула и подошла к ведунье.

– А я что буду делать? Клавдия улыбнулась:

– Пока не путайся под ногами, нам надо подготовиться. Можешь поспать… Не волнуйся, без тебя не начнем.

Ага, спать, как бы не так. Да я не я буду, если пропущу все интересное. Я поудобнее уселась и принялась наблюдать.

Элеонора вскипятила воду и накидала туда разных травок. К сожалению я в них не разбираюсь, а то сказала бы рецепт. Клавдия тем временем зажгла 12 свечей, расставила их по комнате, достала потрепанную книжицу и стала читать. Голос у нее, надо сказать, оперные дивы отдыхают. Сильный, чистый. Таким голосом повелевать самое-то, такому голосу покорятся цари и армии, время замедлит свой бег, а вселенная на миг умолкнет, заслушавшись.

Я тоже заслушалась, не заметила как Элька сунула мне под нос свое адское пойло, машинально я выпила и провалилась в сон… ну может, и не совсем в сон, но ощущение было похоже.

Я стояла на берегу лесного озера. Вокруг меня шумел дубовый бор. Солнце играло в еще молодой листве, оставляя на земле причудливый ковер из света и тени. Пели птицы. Вековые дубы, росшие по берегам озера, уходили корнями глубоко под воду и там, среди корней резвились стайки мальков и мелких рыбешек. Дна видно не было. Ни дна, ни водорослей… вода, прозрачная у поверхности, с уходом на глубину темнела, доходя до чернильно-черного цвета. На поверхности плясали блики и кружился оранжевый туман. Невдалеке я увидела крепкие деревянные мостки с привязью. Лодки видно не было. Я потянула за веревку. Она тут же натянулась, но не сдвинулась с места. Что же ее держит, проследив взглядом за веревкой, я наконец увидела лодку. Утлое суденышко, раскачиваясь, стояло на середине озера, а в ней, спиной ко мне, сидел Ромка.

– Ромка! Ромочка! – от радости я запрыгала и замахала руками. Но он, как не слышал. Сгорбившись, как старик, он сидел в лодке и смотрел на другой берег. Интересно, что же он там видел. Я покричала еще – ноль эмоций. Тогда я ухватила веревку и стала тянуть и дергать изо всех сил. Лодка чуть-чуть дернулась, но и только. Вряд ли мне удастся вытянуть, не хватит сил. Что же делать. Решение пришло само собой. Я быстренько разделась до нижнего белья и осторожно попробовала воду. Ух ты! Холодненькая! Ну ничего, я привычная, в деревне бывало в сентябре купалась и даже не заболела ни разу. Осторожно спустившись, немного поболталась, привыкая к воде, затем поплыла. Плыть было тяжело. Вода была какая-то странная, она не выталкивала меня наверх, как ей положено природой, а наоборот тянула вниз, я будто плыла в вязком сиропе. Но отступать было некуда, от меня зависела жизнь Романа, да и самой тонуть не хотелось. Я легла на воду, этот прием я всегда использовала в бассейне, когда уставала. Так, расслабиться, довериться воде. Ну что же ты, милая. Как там говорил Маугли,: мы с тобой одной крови… Ага, ну вот и не оставь сестру свою, не дай пропасть… Сработало! Вокруг меня едва ощутимо плеснуло, затем меня приподняло и понесло в сторону лодки. Мне оставалось только развернуться головой в нужную сторону и ждать прибытия. Я уцепилась за край. Роман меня заметил и ошарашено заморгал: