Юлия Борисова – Таро: падающая башня (страница 13)

– Есть хочу. – Элька недоверчиво покосилась на меня, но остановилась у ближайшего круглосуточного ларька. Я сожрала весь запас шоколада, который валялся в этом ларьке, наверное со времен Атлантиды. Шоколад был старый, в белесых разводах, но мне было не до таких мелочей… Закончив трапезу таким же древним вафельным тортиком, я поинтересовалась:

– Эль. А куда мы едем? Элька остановила машину и порывисто обняла меня. Только теперь я поняла, как она волновалась, не из-за ответственности, а просто по-человечески.

– Юлечка, тебе точно лучше?

– Да нормально все со мной. А что было-то? Я взглянула Эльке в лицо и поняла, что было ого-го как. Элька осунулась, под глазами залегли темные круги, черные глаза горели лихорадочным блеском. Следующий час машину вела я, а Элька спала рядом. Кстати, за руль я села в первый раз в жизни, но не расстраивать же Элеонору из-за таких пустяков. Когда она проснулась, я скормила ей три пирожка, купленных в придорожной забегаловке и шоколадку. Она попросилась за руль и я уступила. Появилась возможность нормально поговорить. Я рассказала, что случилось в Пустоте, а Элька – что потом со мной было. Ехали, мы оказывается к одной знакомой Элеоноры. По ее словам, очень сильной знахарке и ведунье. Надо было прояснить вопрос с Абсолютом и вытащить наконец-то Романа. Было приятно ехать по ночному городу, любоваться на свет в окнах домов и болтать о всякой ерунде.

Оказалось, что Элеоноре всего 34 года, что дар она получила от мамы, очень известной молдавской ведуньи, и что она была замужем (Эля в смысле, не мама). О своем браке она сказала только, что ее в мужья достался напыщенный самовлюбленный идиот, с непомерной жаждой денег и славы. Я не стала расспрашивать, захочет, скажет сама. Затем мы вспоминали всякий забавные случаи из жизни, надо же было как то поднять настроение. Например, Эля вспоминала, как однажды к ней пришла женщина с просьбой сделать любовное зелье. Дескать, мужик за 15 лет брака забыл, где у ней перед, а где зад. Пиво и футбол, больше никаких интересов. А ей то хочется внимания и ласки, хоть на старости лет узнать, как это бывает по нормальному. Муженек ее и в молодости не Казанова был, а к сорока годам вообще перестал, так сказать мышей гонять. Ну Элеонора пошла ей на встречу, отчего же не помочь, да еще за денюжку, но предупредила, больше трех капель не лить. А эта дуреха от большого ума муженьку в чай весь пузырек и вылила. Видно натерпелась за столько лет. Заманила его на дачу. Огород, мол, надо копать и ходит посмеивается, ждет, когда ж попрет удаль молодецкая. Попёрла, сама не обрадовалась. В первые три раза тетке понравилось, как же, второй медовый месяц начался, четвертый тоже кое-как, на пятом взвыла, а когда муженёк полез на неё в девятый раз, не выдержала, сиганула в окно и до утра отсиживалась в сарае. А ее благоверный ходил вокруг дачи, аки кот вокруг сметаны. Куда же, ты – говорит – супруга моя спряталась, я – говорит – еще с тобой не закончил.

Мы похохотали. Я же в свою очередь рассказала, как мы в деревне шухарили на Петров день. Один раз привязали к окну деда Михая болт на веревочке, а сами в кустах залегли. Дождались, пока дедок наохается, накряхтится, помолится, да на печь залезет, и только потом аккуратно дерг-дерг за веревку. Болт, ясное дело в окно стучит. Дед слезает с печи, идет открывать. Возле дома нет никого. Ну Михай постоял на пороге, почесал пузо и опять в избу потопал. Мы дождались, пока он уляжется, начнет похрапывать и опять дерг-дерг. Дед уже с матом слезает с печки, открывает дверь – опять никого. Постоял, послушал, пошел молиться, дескать, нечистая что ли взыгралась, мерещится черте что. В третий раз он уже слетал с печки, позабыв про годы, радикулит и геморрой. Даже вокруг дома обошел и в сено вилами посувал для верности. Но ясень пень, никого не нашел. Мы бы еще поразвлеклись, но Соньку, с которой мы все затеяли, разобрал истерический смех и она фыркнула, как дед не был глухой, а услышал и пошел проверять. Тут уж пришлось уносить ноги через бурьян и крапиву… В след нам неслось: Вот паразитки! Найду – уши оборву. Мы потом долго чесались и ждали, вдруг дед и впрямь нас найдет. Но все обошлось.

За разговорами не заметили, как выехали за черту города. Тут наше везение кончилось. В кустах у дороги нас ждал гаишник. Вот уж кому не спиться в ночь глухую.

– Лейтенант Васюков! Добрый вечер. Что ж это вы нарушаете, гражданочки.

И тут Элеонора показала такой класс, что я до сих пор в шоке. Куда девалась та девушка, которую я знала. Рядом со мной сидела женщина-вапм. Вамп спокойно взяла документы и вышла из машины:

– Я что-то нарушила, господин товарищ полковник. – Голос звучал обволакивающи, и в то же время возбуждал, манил обещанием.

Товарищ полковник Васюков покраснел до кончиков лопоухих ушей. Это вообще был совсем молодой человек, не больше 20. Конечно кобура и форма придавала ему солидности, но конопатый нос и практически без щетины подбородок говорили о юности этого стража порядка. Наверное в своей жизни ему еще не приходилась сталкиваться с таким типом женщин, потому что он растерялся и забормотал:

– Я не полковник, я просто лейтенант.

– Ну что вы – вамп приблизилась на шаг – Я совершенно точно вижу вас полковником, что такое звездочки, когда я читаю в душе. Глаза Васюкова сначала разбежались, потом съехали к носу.

– Так что я нарушила… – еще шаг.

– Э, вы превысили ско… скорость, гражданка – он глянул в права – Евстафьева…

– Ну что вы, можно просто, Эля. Простите, я не заметила знак на повороте – вамп смотрела горе-полковнику прямо в глаза, не мигая…

Расстояние между кроликом и удавом было критическим, то есть кролик сидел уже в пасти, но еще не знал об этом. Элеонора подошла к инспектору практически вплотную, при этом как бы невзначай коснулась его руки своим бюстом. Бюст у нее, надо сказать, был нормальный такой, троечка, не меньше. Лейтенант уронил права, поднял права, уронил дубинку, поднял дубинку, сбил рукой фуражку… Элеонора же неслась дальше:

– Ой, ну что же вы так неаккуратно, господин товарищ полковник Васюков. Не волнуйтесь, пожалуйста. Мы с подругой очень торопимся… Отпустите нас пожалуйста. У нее (Элеонора указала на меня) дома кошка рожает, и если ее не остановить будет рожать до бесконечности, а мы же еще ее первый окот не пристроили, Васька кусается, но толстый, пушок – смирный, но любит писать в ботинки, Муська глухой родилась, и ее приходиться искать часами, потому что на кыс-кыс она не отзывается, а для каждого нужно подобрать любящего хозяина. Кстати вам котеночек не нужен. Берите хоть Ваську. У вас и фамилия подходящая… Васюков впал в ступор. Наверное он представил, что ему сейчас перечислят все потомство плодовитой кошки вплоть до 5 колена, да еще и котят подкинут. Он молчал. Глаза больше всего походили на фары служебного автомобиля, чем на органы зрения водителя этого автомобиля. На вопросы он не отвечал, на рацию не реагировал. Элеонора аккуратно высвободила права из судорожно сжатой руки полковника Васюкова и мы уехали.

Эль, что это было? – отсмеявшись, спросила я. В зеркале заднего вида все еще маячил Васьков. Похоже он даже не пошевелился. – Что за магия? Элеонора улыбнулась.

– Да ладно тебе, Юль, какая магия. Просто чуть-чуть женской хитрости и обаяния. И видя, что я не верю – ну хорошо, и чуть-чуть заклинания «Женские чары».

Я успокоилась.

– Вот это другое дело, а то заливаешь мне тут про хитрость и обаяние…

– Ты не права. Мы уже разговаривали с тобой на эту тему, магия лучше всего ложится на подготовленную почву. Если бы я не заговорила Васюкова, он бы не поддался на мои чары. Так что, учись студент.

ГЛАВА 9 Супершаманистое шаманство

Мы ехали остаток ночи и еще день. Трасса кончилась примерно на середине пути, затем пошла проселочная дорога, потом грунтовка, в потом и вообще бездорожье. Две примятые колеи в траве указывали, что все-таки здесь есть жизнь, вот только где. Мы ехали среди полей, то здесь то там среди желтого моря спелой пшеницы мелькали головки васильков и ромашек. Пели зяблики, где то настойчиво стучал дятел. Пару раз нам попадались погосты, яркие, веселые из-за венков, они больше напоминали деревенские ярмарки, чем места скорби. От жары меня разморило, захотелось пить. Элеонора показала чудесный родник. Среди изумрудного бархата травы стыдливо прятался маленький ручей со своей веселой песней. Вода оказалась ледяной, так что ломило зубы, но очень вкусной. Мы вдоволь напились… с собой брать не стали. Элька сказала, что скоро приедем. Скоро растянулось еще на два часа, но всему бывает предел, даже дороге. И вот наконец перед нами замелькали дома, мы въезжали в деревню. Я вовсю глазела по сторонам. Создавалось такое впечатление, что мы уехали не на 200 км от города, на 200 лет назад. Дома были деревянные, возле плетней, именно плетней, а не железных заборов, толкались гуси и утки. Появление машины подняло на ноги всех собак и они заливистым лаем провожали нашу машину до конца улицы. По дороге нам встретилось стадо неспешно идущих коров. Было время полуденной дойки. Матерый бычара светло-рыжего окраса зло косился на нашу машину. Раздумывал наверно, стоит ли боднуть это непонятное существо, вдруг соперник, но пастух щелкнул кнутом и вожак поплелся за своим рогатым гаремом. Мы остановились у крайнего дома. Он располагался немного отдельно от остальных, но гораздо выгоднее, потому что с этого холма открывался вид на реку, серебристой лентой убегающей вдаль.