Юлия Бонд – Удержи меня, если сможешь (страница 25)

— Ты же несерьезно сейчас?

— Ну почему же, — хихикаю. Конечно, я не серьезно, но вот перестать делать нервы Орлову — так и не отучилась. Нравится бесить его, можно сказать, это мое самое любимое хобби!

Опускает руку на мою талию. Забирается под блузку и «вкручивает» палец по ребра. Гад! Ненавижу, когда он так делает.

Щипаю Орлова за ногу, и он отступает.

— На нашей свадьбе, София Аркадьевна. Готовься сменить фамилию.

Закатываю глаза. П-ф-ф-ф.

Кирилл возвращается на свое место совсем вовремя — в зал заседаний входит Таракан. Резко поднимаюсь со стула и, затаив дыхание, внимаю каждому слову, льющемуся из уст судьи.

«Суд вынес постановление. Иск ООО «Крип Арго» оставить без удовлетворения, а налоговые уведомления-решения — без изменений… Заседание считать закрытым».

Тараканов бьет по столу молотком и уходит, так же величественно, как и зашел пару минут назад.

Мы с Орловым молчим, пытаясь переварить. Честно признаться, я до последнего думала, что решение будет на пользу истца. Все-таки сумма штрафов не маленькая! Больше миллиона. А оно вот как получилось.

Я первой прихожу в себя. Сажусь обратно на стул и быстренько пишу заявление о выдаче копии решения. Потом отдам его в канцелярию и поеду дальше, путешествовать по городу, решая рабочие вопросы.

— Сонь, — голос Орлова заставляет меня обернуться.

Поднимаю взгляд вверх. Кирилл подозрительно щурится.

— Будет апелляция, — заявляет он.

— Да пожалуйста, — пожимаю плечами. — Мне-то какое дело?!

— Нет. Ты не поняла. Наш спор. Его имею в виду. Это еще не окончательное решение.

Ах, вон оно что! А я-то подумала, крутой адвокат расстроился, что проиграл дело жалкому юристу из госинспекции.

— Разве не порешали? — понижаю голос до шепота.

— Нет. Я же говорил.

— Ой, да ладно, — отмахиваюсь. — Знаю я ваши схемы.

— Я не такой.

— Правда? — ухмыляюсь. — Да не парься, Кирюш. Я все понимаю. Это бизнес. Ничего личного. Кому захочется платить миллион?

— Проехали. Тебя на работу отвезти?

Бросаю взгляд на циферблат наручных часов.

— Спасибо, но у меня через тридцать минут заседание в хозяйственном. Так что…

— Подвезти на Артемовский переулок?

Мой же ты сладкий зайка, Кирилл Витальевич. Конечно, подвези, а то толпиться в набитой донельзя маршрутке и ехать в шикарном спорткаре с кондиционером — две большие разницы, как любит говорить моя любимая мамочка.

Подав заявление в канцелярию, выхожу из окружного суда и двигаюсь к парковке. Орлов идет рядом и угрюмо молчит. Тишина напрягает, а потому круто разворачиваюсь и преграждаю Кириллу путь.

Беру его за руку, веду пальцем вверх от запястья и до локтя.

— Кирюш, не грусти. Ну выиграешь ты дело в апелляции, и я целую неделю буду в твоей абсолютной власти.

— Все нормально, мартынуль, — щелкает по носу. — Дело не в этом.

— Да? Тогда, что случилось?

— Ты.

Смотрит прямо в глаза, да так пронзительно, будто хочет забраться в самую душу и прочитать ее от корки до корки.

— Не понимаю. Кир, ты что-то хочешь мне сказать?

— У тебя ко мне несерьезно.

— С чего ты взял эту глупость?

— Я видел, как тебя воротит от слова «свадьба». Значит, — вздыхает, — не хочешь за меня замуж.

Господи, Орлов! Ну нельзя же быть таким непрошибаемым тупицей. Конечно, я хочу замуж, но не сейчас, не в этом году. Мы же только-только начали встречаться!

Сделав шаг, подхожу ближе. Кладу руки на плечи и разглаживаю складки на белоснежной рубашке.

— Кир, мы встречаемся с тобой меньше недели. Нельзя же так сразу. Сначала девушку нужно завоевать…

— Я серьезно, Мартынова, а ты опять за старое.

— Ну ты и зануда, — показав язык, отворачиваюсь и тянусь к дверце автомобиля.

Кирилл садится за руль. Запускает мотор и всю дорогу, пока мы едем в хозяйственный суд, героически молчит.

Вечер пятницы я ждала очень долго! Заранее договорилась с подругами, похудела на три килограмма, чтобы надеть свое любимое платье, и целую неделю уговаривала Орлова отпустить меня погулять. Он сопротивлялся. Говорил, что знает, чем обычно заканчиваются мои гульки и потому лучше остаться дома вдвоем.

— Кирюш, я вернусь до двенадцати, как Золушка, — смеюсь в телефонную трубку и все время поглядываю на часы — с минуту на минуту приедет такси.

— Мартынова, вот что мне с тобой делать?

— Любить, — отвечаю важным голосом, а затем сладко пою: — Кир, ну пожалуйста, не будь редиской и отпусти свою девочку погулять. Я танцевать хочу. Обещаю, крепче колы ничего не пить!

— Сонь, ты невыносимая. Мне что прикажешь делать?

— Хм, — задумываясь. — Набери своего дружбана и сходите в бар. Раньше же ты именно так и проводил каждую пятницу.

— Каждую пятницу я был с тобой. Раньше.

— Э-э-э «не», моя гордая птичка-орел! Со мной ты был только по ночам, а по вечерам с Толяном. Надеюсь, в этот раз поступишь точно также и ничего не перепутаешь.

Он глотает смешок.

— Ладно, мартышка. Иди на свои танцы, только чтобы в двенадцать была дома.

— Спасибо-спасибо, — быстро тараторю и уже готова завершить вызов, как Орлов говорит, что любит меня.

«Я люблю тебя» — сказал раз сто и это только за последние несколько дней. И каждый раз, когда я слышу его признания, внутри меня что-то екает, трепыхается…

— Я тоже тебя. Люблю, — отвечаю немного позже, чем он хотел услышать.

Вызов все-таки завершаю и к этому моменту из-за угла выруливает такси. Прыгаю на заднее сиденье и откидываюсь на спинку дивана, прикрыв глаза. Время в поездке пролетает незаметно. Рассчитываюсь с водителем и иду к клубу, который снаружи весь «горит» и мерцает, будто новогодняя елка.

Глава 25. В голове одни опилки

На часах полночь, а я как ненормальный расхаживаю вперед-назад, карауля мартышку под подъездом. На телефон не отвечает и что делать, кому жаловаться? Ну не в центральную же прачечную, честное слово.

Нервы оголены. Ладони зудят. Уфф… Держись, Мартынова. В порошок сотру, когда увижу.

Из-за угла выруливает такси. Напрягаюсь, сфокусировав взгляд на желтой шашке на крыше. Затаив дыхание, жду, когда машина подъедет ближе. Продолжая оставаться незамеченным, наблюдаю весьма забавную картину: такси тормозит, открывается дверца, затем еще одна. Выползают две мадам, но ни одна из них и рядом не стояла с моей мартышкой.

Уже готов отвернуться, как вдруг слышу:

— Деффочки, а на коня? — голос Мартыновой не спутаю ни с чем, даже в таком состоянии, как она сейчас.

Выдыхаю.