Юлия Бонд – Стану тебе женой (страница 38)

— Нет. Ошибалась. Как и ты, — вздыхает, — ты тоже обещал превратить мою жизнь в настоящую сказку.

— Я не отказываюсь от своих слов, Наташа.

— Спасибо, но нет. Не хочу никаких сказок. Жить хочу нормально, как и все люди.

— А что со мной ненормального? Сказал же, что тебе больше никто не сделает больно. Какого хера ты выёживаешься? — меня уже несёт, да и с колен поднялся. Теперь просто смотрю с высоты своего роста, засунув руки в карманы джинсов и перекатываясь с пятки на носок. — Всё дело в том мусоре, да? Он тебе мозги запудрил или что, мля, Наташа? Я не понимаю, почему в твоей башке вата вместо мозгов!

Звонко лупит ладонью по моей щеке.

А я ухмыляюсь.

Ну хоть какие-то эмоции вызвал. Как там говорят: “Бьёт — значит, любит”?

— Я хочу расстаться с тобой, потому что ты всегда будешь напоминать мне о смерти дочери. Я видеть тебя не могу, Радмир! Лучше бы ты не возвращался. Лучше бы я не знала, что ты живой. Переболела бы. Смогла смириться с потерей тебя. Смогла бы, слышишь? А со смертью дочери никогда не смирюсь. И это ты у меня её забрал! Ты и твои грязные делишки…

***

— Что, реально так и сказала? — округляет глаза Марк, когда я изливаю ему душу.

На столе опустевшая наполовину бутылка. Уже вторая. Сегодня точно буду в хлам. Может, и домой не приду ночевать. Она же этого хочет, да? Не видеть меня, не слышать…

— Не сомневайся, — ухмыльнувшись, наполняю бокалы крепким напитком, который сейчас также необходим как воздух.

— И что ты будешь делать? Может в клинику её куда-то заграницу? Или к бабке своей в деревню, а?

— Не знаю, дружище. Ни хера не знаю, что с этим всем делать.

Марк молчит, даёт мне время осушить очередной бокал.

— Рад, а может, реально отпустишь Наташу? — я только поднимаю голову, чтобы посмотреть на друга и чтобы он всё понял сам, по взгляду, какую херню сейчас сморозил, как Марк кладёт руку на моё плечо: — не заводись. Просто подумай над этим. Возможно, вам двоим это нужно.

— Мне нужна она, что тут непонятного? — от злости сжимаю пальцами пустой бокал.

— Да понятно всё. Пропал ты, друг.

Ухмыляюсь в ответ и тянусь к бутылке.

— Знаешь, Марик, никогда не влюбляйся. Иначе будешь как я, сидеть вот так и сопли мотать на кулак.

— Да нахер оно мне надо, — смеётся, — мне все бабы только на один раз. За двадцать восемь лет ни разу не пришибло. Так что я спокоен.

Угу, пока не пришибло, друг. Пока…

Глава 21

Спустя 1,5 года

— Ты очень красивая, мамочка, — обняв меня сзади, куда только смогли дотянуться детские ручонки, Лиза прижимается всем телом, заглядывая в зеркало, перед которым сейчас стоим с ней вдвоём. — А можно и мне накрасить губы красной помадой, как у тебя? Я тоже хочу быть красивой.

— Ты и так красивая, принцесса, без грамма косметики, — Лиза обиженно надувает губы, — ну ладно-ладно. Иди сюда. Накрашу.

Окрылённая, дочка, выпячивая губы “уточкой”, подставляет их под неострый конус помады. Я аккуратно наношу косметику и позже показываю результаты своей работы.

— Очень красиво, — рассматривает себя в зеркале. — А можно мне ещё и твои духи? Ну, пожалуйста…

Я только улыбаюсь на эту просьбу. Моя маленькая модница уже вовсю пытается подражать. Даже была несколько раз поймана с поличным, когда, надев мои туфли на шпильках, пыталась танцевать перед телевизором и когда стащила лак для ногтей, которым умудрилась накрасить не только ногти, но и почти все пальцы, а ещё испортить столешницу письменного стола.

— Вот бы Радик меня сейчас увидел, — вдруг говорит Лиза, заставляя меня напрячься и вытянуть как струна. — Я же красивая, как и ты, мамочка?

Киваю в ответ, стараясь не акцентировать внимание на первом предложении. После нашего с Радмиром расставания прошло достаточно времени, чтобы я перестала вспоминать о нём каждый день, а по ночам пачкать слезами наволочки на подушке. И когда мне кажется, что я уже забыла, что уже отболело, Лиза вот так просто рушит мою фальшивую уверенность вдребезги.

Стоит только услышать его имя, как по телу прокатывает горячая волна, затем меня непременно бросает в дрожь и напоследок сжимает грудную клетку невидимыми щупальцами. Оказалось, всё гораздо сложнее, чем я была к этому готова. Возможно, полтора года — слишком мало, чтобы всё поросло пустырём, но сколько ещё должно пройти времени? Ответа я не знаю.

— Ну всё, если ты готова, то нужно выходить, а то мамочка опоздает.

Лизка, подхватив с пуфика свою сумку, точнее сказать, мою ещё каких-то пару недель назад (дочка отжала), движется к входной двери. Выключаю в коридоре свет и вместе с Лизой выхожу на площадку. В лифте ещё раз даю напутствия дочери, как себя вести в гостях у тёти Тани. Сегодня у меня корпоратив в одном из самых крутых ресторанов столицы. Одна из сотрудниц отмечает девичник. И меня всегда удивляло, что с возможностями её будущего мужа, она может совсем не работать, но работает в моей кофейне и ни кем-нибудь, а официанткой.

Такси уже как раз подъехало, когда мы с дочерью оказываемся на улице. По дороге, пока едем к нашей любимой тёте Тане, а с некоторых пор "телепузику" — так её ласково называет муж из-за симпатичного живота на шестом месяце беременности, Лиза с кем-то переписывается на телефоне и загадочно улыбается. Я только краешком глаза заглядываю к ней в смартфон и хмурюсь, потому что малышка делится со своим другом, что её мама сегодня идёт в ресторан и даже сообщает название ресторана. Ох… Конечно же, потом я проведу с ней профилактическую беседу на эту тему или, вообще, промониторю её телефон до мегабайта, но сейчас лишь делаю вид, что ничего не замечаю.

— Ты такая загадочная сегодня, — хитро сощурившись, подруга окидывает меня с ног до головы заинтересованным взглядом, когда мы с Лизой переступаем порог её квартиры. — Точно идёшь на девичник?

— Таня, — улыбаясь, — если бы это был не девичник, ты бы точно узнала про это первой.

— Ну да. Кстати, на выходных шашлыки на даче. Только попробуй слиться.

Улыбка меркнет на моём лице, стоит только представить эти самые шашлыки. В последний раз, когда мы собирались на даче, то произошло недоразумение, о котором мне даже вспоминать неприятно.

— Тань, — вздыхаю, — у меня много работы на выходных. Привезут новую мебель в кофейню, так что…

— Ты приедешь. Наташ, ну чего ты боишься?

— Да ничего. У меня правда были другие планы. Времени катастрофически не хватает. Жаль, что в сутках только двадцать четыре часа.

— А в твоём плотном графике есть хоть пару часов в неделю на личную жизнь или ты решила угробить её, посвятив работе?

Мне нечего сказать в ответ, точнее, не хочется говорить. Если сейчас начнётся философия, то в ресторан я опоздаю, а это не есть хорошо.

— Давай потом поговорим, я опаздываю? — прошу ласковым голосом.

Вроде бы согласившись, Татьяна обнимает меня на прощание, но всё-таки не удерживается и шепчет на ухо, что я настоящая засранка и вообще, беременным отказывать категорически нельзя. И если я продинамлю шашлыки на даче у Макарова, то Таня вызовет опергруппу ко мне на работу и меня всё-таки доставят по месту назначения.

— Всё давай, чмоки. Завтра поговорим, — подмигнув, поворачиваюсь к Лизе, чтобы обнять, и наконец-то выхожу из квартиры.

— Чтоб тебя не сглазили. Чтоб с тебя не слазили. Чтоб было, во что одеться и перед кем раздеться, — отсалютовав фужером, посылаю лучики тепла виновнице торжества, — за тебя, крошка!

Пока сладкие пузырьки лопаются во рту, спину жжёт между лопаток чьим-то тяжёлым, пронзительным взглядом. Оглянувшись, сканирую соседние столики: за одним сидит влюблённая пара, о чём-то мило беседуя, им уж точно не до меня; немного правее примечаю шумную компанию, наподобие нашего девичника, но там тоже все участники сосредоточены исключительно на своём узком кругу… Решив, что показалось, возвращаюсь к девчонкам, а они уже толкают очередной тост и за нашим столом опять раздаётся громкое “Дзинь”.

— Девчонки, а идёмте танцевать, — предлагает одна из подруг Маши, нашей невесты.

И пока я машу руками, мол, пас, две подруги отодвигают меня от стола вместе со стулом, заставляя всерьёз задуматься над их сверхчеловеческими способностями.

На импровизированном танцполе тесно. Лениво переминаясь с ноги на ногу, изображаю танец. Звучит живая музыка, мои любимые саксофон и гитара, которые я с удовольствием послушала бы сидя на стуле, но сейчас вынуждена не отбиваться от компании, чтобы не испортить настроение Маше — она так светится сегодня, что я немного ей завидую.

При каждом движении платье всё время стремится вверх и я малость комплексую из-за разреза выше колен на хороших десять сантиметров. Наверное, всё же стоило надеть брюки, а не обтягивающее платье, которое сидит на мне точно вторая кожа.

Из-за выпитого накануне и танцев становится душно. Кивнув девчонкам, что хочу ненадолго выйти на свежий воздух, направляюсь к столику, где подхватываю свою сумочку, висящую на спинке стула. Пока иду по залу ресторана, меня не покидают стойкие ощущения, что кто-то следит за мной. Оборачиваюсь, но ничего подозрительного не замечаю. Возможно, всему виной напиток с пузырьками, который буквально недавно приятно холодил горло. Я расслабилась, и теперь мне чудится бог знает что.

Оказавшись на улице, немного прихожу в себя. Прохладный воздух успокаивает. Достав из сумочки мобильный, проверяю журнал звонков. Ни одного пропущенного, значит, у Лизы всё хорошо и чтобы в этом окончательно убедиться, пишу дочери сообщение на Вайбер. Ответ приходит практически сразу. У принцессы действительно всё нормально, лёжа в кровати, смотрят мультики с Катюшей, дочкой Татьяны.