Юлия Бонд – Стану тебе женой (страница 37)
— Я неголодная. Спасибо.
Не дожидаясь ответа, всё-таки ступаю на первую ступеньку. А спину жжёт между лопатками, потому что муж смотрит мне вслед и я уверена, сейчас его взгляд не выглядит радушным.
Почти целый день провожу в детской вместе с дочерью. Только рядом с ней и её беззаботной улыбкой мне ненадолго удаётся отпустить мысли и кое-как заштопать на сердце кровоточащие раны. А когда дело близится к ночи, нарочно устраиваюсь на одной кровати с Лизой, благо, что она большая и вдвоём мы свободно помещаемся.
В комнате открывается дверь, а я, сильнее зажмуриваюсь, притворяюсь спящей. Да, вот так по-дурацки избегаю Радмира. Его красноречивый вздох звонко ударяет меня как пощёчина и я снова глотаю непролитые слёзы.
***
Моей выдержки хватает ровно на неделю. Именно семь дней, бесконечно долгих и похожих друг на друга, приводят меня к мысли, что так больше не может продолжаться. Именно поэтому я целое утро морально готовлюсь к тяжёлому разговору. Будет трудно убедить Радмира, что это конец, но ещё труднее жить с ним дальше и на осколках разбитого сердца строить сомнительное будущее.
Посмотрев на себя в зеркальном отражении, всё-таки нахожу силы выйти из спальни и спуститься на первый этаж. Знаю, Рад постоянно пропадает в своём кабинете, а потому, когда равняюсь с дверью, даю себе немного времени перевести дух.
Тихо стучу. Выдерживаю паузу и тяну дверную ручку на себя.
— Не помешаю?
Рад сидит за столом, утыкаясь взглядом в экран ноутбука. В пепельнице тлеет сигарета, а недалеко от неё стоит бокал с янтарной жидкостью. Может, зря я пришла? Сколько муж выпил — не знаю. И хоть Радмир никогда не вёл себя так, как Вова, я всё равно побаиваюсь. Не каждый же день с тобой расстаются и просят развода.
— Заходи, Наташ, — Рад встаёт из-за стола и движется к окну, чтобы поставить его на проветривание, — извини, у меня тут немного бардак и накурено. Может, в гостиную пройдём или на кухню?
— Нормально всё…
Ну почти, да и какая разница, где состоится этот разговор? Я уже не беременная, так что плевать мне на этот дым столбом.
Рад возвращается к столу, но садиться на кресло не спешит. Руки в карманы джинсов засовывает, смотрит на меня с подозрением.
— Как себя чувствуешь? — спрашивает муж и я знаю, что он реально волнуется и это не просто акт вежливости.
Да, Радмир именно такой: заботливый, всегда стремящийся окружить комфортом. Из него получится прекрасный отец, но уже точно не моих детей.
— Хорошо.
— Завтра на приём к врачу. Помнишь? — прищуривается.
Киваю в ответ. Конечно же, я помню. Мне плечо прострелили, а не мозг. С головой точно в порядке, не считая сломанной психики, или это уже тогда не в порядке?
— Я отвезу тебя. Выедем немного пораньше, хочу заехать в одно место.
— Рад, — качаю головой, игнорируя бухающее в груди сердце, — давай сейчас не об этом.
Муж напрягается и натягивается как струна. А я трусливо поглядываю на дверь, может, сбежать, пока не поздно? Даже не представляю, что сейчас будет.
— Наташ, что случилось? Ты бледная вся. Точно ничего не болит? — муж нарушает затянувшуюся паузу, и я понимаю, что отступать уже поздно. Этот разговор всё равно должен состояться и чем раньше, тем лучше для всех.
— Физически не болит. А сердце и душа просто в хлам, если ты об этом, — Радмир вздыхает и сильнее сжимает челюсти, отчего на его скулах играют желваки. — Я пришла поговорить с тобой на серьёзную тему.
— Говори, — сверлит взглядом и, мне кажется, что он уже обо всём догадался, поэтому и выглядит так пугающее, словно хищник перед прыжком.
— Я хочу развестись, — говорю на одном дыхании.
В его сторону даже не смотрю. Достаточно тяжёлого дыхания, которое эхом разносится по кабинету.
— Нет, — строго чеканит он. И я только успеваю поднять взгляд, как муж делает шаги в мою сторону, заставляя пятиться.
Двигаюсь, пока ягодицы не упираются в стену. Дальше отступать просто некуда.
Радмир вмиг оказывается напротив и я боюсь столкнуться с ним лицом к лицу, почему-то уверенная, что сейчас он растопчет меня своей энергетикой похлеще, чем когда-либо это делал раньше.
Наташа вжимается в стену всей спиной и я вижу, как её сейчас колбасит. Да меня и самого штырит конкретно. После всего, через что мы с ней прошли вдвоём, услышать "такое"… Это удар под дых!
Я боюсь сейчас выплеснуть эмоции, потому что ни хрена не соображаю. То есть как это? Развестись? Решить все проблемы, поставив жирную точку? Нет. К этому я точно не готов. Я даже об этом не думал ни разу! В моей голове нет места таким мыслям. Даже бухой в хлам, я всегда, абсолютно всегда был уверен, что ни за что не откажусь от Наташи.
А она? Как может так просто?
Снова и снова прокручивается как заезженная пластинка, отчего руки невольно сжимаются в кулаки.
Но в последний момент, когда я, приблизившись к жене вплотную, заглядываю в её большие глаза, полные слёз, и вижу там страх, меня шибёт по затылку чем-то твёрдым и тяжёлым.
Прикоснуться так и не решаюсь. Просто замираю напротив неё в нескольких жалких сантиметрах. Запах её тела действует на меня всё так же, как и вчера, как и полгода назад. Будоражит! Разгоняет по венам кровь, заставляет сердце биться чаще. Что это, если не любовь? Я дурею от одного, мать его, запаха. А она: "Я хочу развестись".
Млять…
— Что происходит? — спрашиваю самым спокойным тоном, на который сейчас способен. — Наташа, я повторяю, что сейчас происходит?
Я не давлю на неё, нет. Просто мне, звездец как, нужно сейчас прийти к пониманию, что у неё творится в башке, откуда такие дурацкие мысли.
— Я устала, Рад, — всхлипывает и, испугавшись возгласа, спешит зажать рот рукой.
Оголённые нервы ни к чёрту. Моя выдержка рушится в одно мгновение и вот я уже крепко обнимаю любимую женщину, позволяя ей выплакаться.
Не тороплю. Просто обнимаю. Просто глажу рукой её спину.
На самом деле это нереально трудно — вот так стоять рядом и слушать её плач, который ломает мне хребет.
— От чего ты устала, милая? — шепчу ей на ухо.
— От жизни, — ответным шёпотом и я только успеваю прикинуть, как быстро смогу найти толкового психолога, как сквозь плачь доносится её запинающийся голос: — с тобой. Я не могу больше жить с тобой, Рад.
— Почему? Разлюбила?
Чувствую, как головой качает.
Моя футболка уже мокрая от её слёз, а ещё пропитана тем самым запахом, от которого мне крышу рвёт. Только сейчас это не возбуждение, а злость и желание всё ломать, крушить вдребезги.
Хрен знает, как держусь.
Наташа вдруг отрывает лицо от моей груди и в глаза заглядывает пристально.
Жду, когда она уберёт со лба прилипшую прядь волос и небрежно заправит её за ухо.
— Это не любовь. Это проклятие. Я больше так не могу, Радмир. Рядом с тобой всё время хожу по грани. Парю на краю пропасти. И я падала туда, уже дважды. Больше не хочу. Я нужна дочери. Кто, если не я, даст ей будущее? Лиза такая ещё маленькая, она не сможет без меня — это точно.
— Милая, этого больше не повторится. Я обещаю тебе. Рядом буду. Всегда вместе. Тебе больше никто и никогда не причинит боль, — руками обхватываю овал её лица и пальцами трогаю скулы. — Я стану твоей каменной стеной. Верь мне, пожалуйста.
Головой качает. Верить не хочет.
Да млять, Наташа!..
Мужиков, которые не проявляли твёрдый характер, я всегда считал тряпками. Но так получается, что становлюсь тем самым дебилом, потому что опускаюсь перед женой на колени. За ноги её обхватываю крепко. Не хочу думать, как это выглядит со стороны. Да посрать мне на всё это. Главное, чтобы она рядом была, чтобы выбросила из головы дурацкие мысли уйти от меня.
— Наташа, я сдохну без тебя. Понимаешь? Не уходи. Дай нам ещё один шанс, — я сам чуть не плачу. Не помню, чтобы когда-либо раньше так сильно дрожал голос, как сейчас.
— Рад, поднимайся. Вставай. Пожалуйста.
Она и правда предпринимает попытки поднять меня, но не получается, естественно. В любом состоянии я буду сильнее её физически и если захочу, то поднимусь сам, но она не поднимет, шансы на нуле и никак иначе.
— Остаёшься? — задираю голову, чтобы встретиться с её покрасневшими глазами. Уверен, мои сейчас реально не краше.
Снова головой качает, отчего мне бьёт между лопаток чем-то тяжёлым и тупым.
— Отпусти меня, пожалуйста. Если любишь, то не ломай мне жизнь. Очень прошу тебя.
— Ты же говорила, что за мной хоть в самое пекло. Врала?