Юлия Бо – Эпоха зелени (страница 8)

Тревожило и то, что таблетки заканчивались, а пополнить запас было почти нереально. Может, в больнице удастся раздобыть лекарства так, чтобы никто не узнал?

– У тебя что-то болит? – Артур заметил, как тот принял таблетки.

– Живот немного прихватило, – выкрутился Гобан.

– Понятно, – Артур волновался за друга, но, почувствовав его скверный настрой, не стал допытываться.

До больницы оставалось совсем немного. Ещё утром её было бы видно, но сейчас она пряталась в зелени.

– Мы ведь почти пришли? – спросил Артур.

– Ты спрашивал это десять минут назад. Да, почти, – ответил Ефим, которому надоели постоянные вопросы.

Небо затянулось свинцовыми тучами, не суля ничего хорошего.

На лицо Марии упала капля, покатившаяся по её щеке.

– Кажется, дождь начинается, – сказала она, вытирая её.

«Поспеши», – шепнул голос в голове шизофреника.

– Нам нужно поспешить! – громко крикнул Гобан, чтобы слышали все.

На людей упало ещё несколько капель. Тучи открывали шлюзы.

– Да, бежим! – согласился Александр.

Как только дождь заморосил стабильнее, всё вокруг ожило, зашевелилось. Группа перешла на быстрый шаг, превозмогая усталость. Дождь усиливался, а вместе с ним учащались и движения растений.

– Что-то не так, они шевелятся! – вскрикнула Алиса, когда лиана с уличного фонаря дёрнулась прямо рядом с ней.

– Боже мой! Они двигаются от дождя! Бежим! – закричал Боян, делясь своим открытием.

Боян оказался прав: растения впитывали воду, двигались и, возможно, даже продолжали расти. Из стеблей пробивались новые побеги и листья, на стенах распускались цветы, деревья тянулись вверх. Старые проходы между зарослями закрывались, но тут же появлялись новые – и так без конца.

Рискуя жизнью, люди пробивались сквозь меняющееся проходы, роняя припасы. Кто-то не успевал, и стебли зажимали его в тисках узкого лаза; кого-то хватали и душили толстые лианы, вмуровывая в стену; кого-то хватали за ноги и утаскивали в неизвестном направлении.

Грохот ящиков, хруст пластика – всё это оставалось позади уцелевших, как и крики тех, кого добивала беспощадная природа.

Паника заставляла людей спотыкаться, падать и снова подниматься, увлекаемые адреналиновой волной.

Труднее всех приходилось носильщикам. Тем, кто нёс Луку, везло больше, чем тем, кто тащил второго раненого. Того, кто шёл сзади, опутали юркие лианы и утянули в сторону. Раненый рухнул на землю. Передний носильщик, на миг застыв в разрыве между долгом и инстинктом, подхватил его на плечо (со стоном или проклятием – он и сам потом не вспомнил) и побежал дальше.

Андрей не мог бежать быстро в силу возраста, в отличие от Бояна с его опытом забегов по сложному рельефу. Сын помогал отцу как мог, поддерживая его под руку.

До больницы оставалось совсем чуть-чуть. Дождь перерос в ливень.

– Давайте! Ещё чуть-чуть! – кричал Александр, пытаясь вселить надежду.

Из зарослей справа донёсся короткий, обрывающийся крик – женский. Оборачиваться было равносильно самоубийству. Повернуться – значит споткнуться и умереть.

В глазах Александра на миг мелькнуло отчаяние. Он крикнул снова, но голос его звучал уже хрипло, не как команда, а как мольба:

– Бегите! Все бегите!

Последняя живая преграда была пройдена. Показалась больница.

Глава 15

Сквозь завесу проливного дождя и клубящуюся мглу разросшихся стеблей перед бегущей толпой выросла больница.

Небольшое пятиэтажное монолитное здание, которое когда-то должно было излучать надежду и чистоту. Теперь оно напоминало старую башню посреди пустоши, опутанную живыми канатами. Белая штукатурка фасада, которая, вероятно, раньше была аккуратной, теперь почти не читалась.

Её скрывал сплошной ковер из растительности: темно-зеленые, почти черные стебли толщиной в руку мужчины обвили здание по диагонали, как порыжевшие от времени канатные стяжки. Между ними пробивались более светлые, цепкие лианы, а из разбитых окон и трещин в карнизах свисали плети дикого винограда и хмеля с крупными, неестественно яркими листьями.

Из свободных от посторонней зелени окон выглядывали люди. Они, находясь в более-менее безопасном месте, смотрели на бегущих за безопасностью людей.

– Скорее сюда! – кричали из окон.

Двери парадного входа открылись нараспашку двумя людьми – мужчиной и женщиной. Они жестами торопили зайти внутрь.

Александр бежал впереди всех, и совсем рядом с ним бежал Гобан; все остальные из всех сил бежали позади.

Александр никогда раньше не испытывал подобного страха – ни когда он под градом пуль сидел с бойцами в окопах с фотоаппаратом в руках, ни когда его взял в заложники террорист с поясом смертника. Он ужасно боялся и потому бежал так быстро, как никогда.

Гобан же такого страха не испытывал. С самого начала забега он будто попал в поток своего сознания и ничего не слышал и не видел, кроме маршрута, по которому бежал, пути спасения. Подобное состояние сознания свойственно людям, увлеченным своим делом: музыкантам, писателям, спортсменам. Они так сильно погружаются в своё дело, что весь мир перестаёт существовать, кроме них и инструмента или пути.

Гобан же неосознанно вошёл в поток, его подсознание среагировало на опасность и приняло решение оградить его. Так он и бежал, без страха, ни о ком и ни о чём не думая.

Все остальные были в ужасе: они постоянно оглядывались, из-за чего спотыкались и падали. Они видели, как люди умирали, и ужасались всё сильнее. Лишь адреналин, что кружил по кровотоку, позволял людям вновь подниматься на ноги и бежать.

Друг за другом паникующая толпа вбежала в открытые двери. Как только все уцелевшие оказались внутри, двое, что держали двери открытыми, тут же их захлопнули и закрыли на все имеющиеся на ней замки. Ветви, что спешили схватить последнего человека, с грохотом ударились об закрытую железную дверь.

Александр, пересекая порог, сразу упал без сил; к горлу приблизилась тошнота, сердце мощным ритмом звучало в ушах. Многие тоже падали без сил: ложились на спину или шмякались на колени, держась руками за пол – такими были двое старейшин и Мария; были такие, как Гобан и Ефим, которые оказались куда более стойкими и лишь восстанавливали дыхание, продолжая стоять на ногах, уперевшись руками в колени.

Алина не смогла сдержать подступившую тошноту, она доползла до ведра с грязными синими бахилами; то, что защищало пол больницы от уличной грязи, покрылось зловонной массой желудка стройной блондинки.

Действие Алины стало триггером для нескольких людей, что были и так на грани сердечного приступа, и ведро продолжало наполняться, скрывая голубой тонкий пластик.

Первый этаж больницы был освещён тусклыми, мерцающими лампочками, питавшимися от аварийного генератора. Самые разные люди – с повязками, без единых царапин, с костылями и так далее – сидели на полу и на неудобных лавочках; слышны были всхлипы, шёпоты и бесконечные вопросы стариков и детей, которые не понимали, что происходит. Растений, что, казалось, заполонили всё вокруг, обошли больницу стороной – лишь пара горшков с цветами стояли у регистратуры и маленькие лианы, которые пробили пару мест в белой плитке и лишь на несколько сантиметров расползлись по полу.

– Всё хорошо, здесь безопасно, вы успели, – успокаивающе сказала подбежавшая к Бояну женщина, что спасла их, открыв дверь.

Она присела возле Демидовича, слегка касаясь его плеча, проверяя самочувствие мужчины в возрасте.

– Спасибо… Большое вам спасибо… – запыхавшись, благодарил Покровский.

– Вам очень повезло, что мы увидели, как вы бежите, и открыли двери, – сказал мужчина, стоявший возле двери; голос его был твёрдый, можно сказать, даже враждебный, он, видимо, был не рад новым лицам.

– Отдышитесь, в сравнении с остальным здесь нет зелени, – спокойно говорила она. – Принесите людям воды! – крикнула она кому-то среди людей.

На голос женщины прибежало пару человек с двухлитровыми бутылками и пластиковыми стаканчиками. Они дали по стаканчику каждому в дрожащие руки и наполнили их наполовину водой.

Как только ладони почувствовали присутствие прохладной жидкости через тонкую пластмассу, каждый жадно опустошил маленький источник.

– Тошнота должна быстро пройти, вы прошли через сильный стресс, да и сил затратили немерено, – смотрела женщина на людей, что обессиленно сидели возле наполненного ведра.

– В последний раз я себя так чувствовала в школе, после забега на 5 километров, – вспоминала Алина, вытирая рукавом влагу от воды и неприятного происшествия. – Я не добежала до финиша, меня стошнило на парня, который мне очень нравился.

– Я уже думал, что умру, – говорил Артур, вставая, но ноги были непослушны, и он припал пятой точкой к полу.

– Мы тоже думали, что вы не жильцы, – сказал мужчина, открывший дверь.

– Лёнь, ты уже забыл, что мы с тобой обсуждали, – строго глянула девушка на парня, на что тот лишь закатил глаза. – Извините за него, этот хмурый парень Леонид, а я Дарья, не обращайте внимание, он со всеми такой.

Дарья была девушкой около тридцати лет, с тёмными волосами, убранными в шишку, одета она была в синюю медицинскую форму, которая часто встречалась у работников больниц.

Леонид был мужчиной около сорока лет, коротко стриженый брюнет, он был одет в такую же врачебную форму, походил он больше на военного, чем на врача, всем своим видом он заставлял насторожиться.