Юлия Бо – Эпоха зелени (страница 7)

– Моя жена… моя дочь… их больше нет… – говорил он между всхлипами.

Глава 13

Печаль мужчины была заразительна. Никто не хотел касаться трещины в сердце убитого горем старика, но всем так же хотелось узнать больше о возможных опасностях. Конечно, был шанс, что они не узнают ничего нового и мужчина окончательно утонет в своей хандре.

– Как это случилось? – осторожно спросил Александр, присаживаясь на корточки перед Андреем.

– Они… они… умерли во сне… их задушили… эти странные лианы…

– Лианы?

– Меня не было дома, когда это случилось… был у друга по соседству. Только вошёл в подъезд – случилось землетрясение. Я вбежал в квартиру и обнаружил отца у тела моей сестры. Их обмотали лианы… вроде лианы… они умерли от удушья… моя мама… моя сестра… – рассказывал Максим, и с каждым словом он словно возвращался в тот ужасный момент.

Мария оказалась куда более чувствительна к рассказу, цвет её лица сменился на менее здоровый. Больше всего её шокировало, насколько человек уязвим. Умереть в своём же доме в тот момент, когда ты не можешь защитить себя или даже просто среагировать.

– Вы уверены, что от удушья? Может, была другая причина смерти? – спрашивал Боян, пытаясь найти ответы.

– Я не рассматривал их… я сразу собрал всё необходимое, схватил отца, и мы вышли оттуда… – он едва заметным жестом указал на сумку за спиной.

– Саш, давайте отойдём на разговор, – Боян отвёл их в сторонку.

Максим продолжал успокаивающе поглаживать Андрея, но и сам поддался печали, прикрыв свободной рукой глаза.

Гобан на секунду замялся – голоса постоянно отвлекали его. Иногда монотонность шёпотов сменялась на более различимые предложения, и он мог расслышать, что они говорят: «Никто не в безопасности», «Они и до вас доберутся», «И твои друзья умрут». Он не воспринимал их всерьёз – это лишь отголоски его переживаний, которые пытаются вывести его разум из равновесия, и не стоит на них отвлекаться.

Мария, Александр, Боян и Гобан отошли в сторону, собрались кучнее и обсуждали вполголоса:

– Не представляю, какого им сейчас, какой ужас – найти свою семью задушенной во сне, – правая рука Марии поддерживала локоть левой, которая в свою очередь подпирала щёку.

– Это и вправду ужасно. Но что мы будем с ними делать? Возьмём с собой? – спрашивал мнение Александр.

– Вы хотите взять их с собой? А что, если они обманывают нас, играют на чувствах, и когда пойдут с нами, то что-нибудь вытворят!? – переживал Гобан, пока в его голове звучало: «Ха-ха, они пойдут с вами, и тогда может случиться всякое».

– Да что они сделают? Нас вон сколько, а их всего двое, – говорила Мария, уверенная в Максиме и Андрее.

– Думаю, вы оба правы. Тут пятьдесят на пятьдесят, возможно всякое, и сейчас на сто процентов верить ни во что нельзя, – рассуждал Боян.

– Но и оставить мы их не можем, – говорил Александр, смотря то на Марию, то на Бояна.

– Конечно, можем! Что с ними может случиться? – не хотел подбирать первых встречных Гобан.

– Гобан! Не говори так! Сейчас настало такое время, когда людям надо держаться вместе, – была расстроена словами друга Мария.

– Я лишь хочу, чтобы мы добрались до больницы без приключений, – настаивал Рош.

– Хорошо, общего мнения у нас нет, тогда получается, что решение на мне. Мария права в том, что мы не можем их оставить, Гобан прав, что они могут представлять угрозу… Думаю, будет лучше взять их с собой, но держать на расстоянии и следить за ними на всякий случай, – изложил свой план лидер журналистов.

– А с чего вы взяли, что они вообще захотят пойти с нами? Они и с предыдущими людьми не пошли, а мы чем лучше? – высказал очевидный вопрос шизофреник, «Зачем они вам? Они доставят только проблемы».

– Не попробуем – не узнаем, – сказал Боян, глядя на опечаленных.

Трое остались стоять на месте, а Александр как лидер пошёл к двоим, чтобы сообщить своё предложение. Настало время, когда всё было непредсказуемо. Он чувствовал груз отвествености за своих людей, он боялся, что мог принять неправельное решение и Максим с Андреем окажутся не теми за кого себя выдают.

Природа разбушевалась и была опасна, но по-прежнему неизменным остаётся одно: люди – самый непредсказуемый и опасный фактор. Был шанс, что эти двое окажутся очень полезны группе, но так же было возможно, что они станут причиной гибели тридцати двух человек.

Трое остались стоять на месте, а Александр как лидер пошёл к двоим, чтобы сообщить своё предложение. Настало время, когда всё было непредсказуемо. Он чувствовал груз ответственности за своих людей, он боялся, что мог принять неправильное решение и Максим с Андреем окажутся не теми, за кого себя выдают.

Природа разбушевалась и была опасна, но по-прежнему неизменным остаётся одно: люди – самый непредсказуемый и опасный фактор. Был шанс, что эти двое окажутся очень полезны группе, но так же было возможно, что они станут причиной гибели тридцати двух человек.

Покровский Александр стоял над мужчинами, Максим поднял голову и смотрел на него, ожидая, что тот скажет.

– Мы посовещались с моими ребятами и хотели бы предложить вам пойти с нами.

– Что? – не понял сын Андрея.

– Пойдите с нами, мы направляемся в больницу №3.

– Пап, ты слышал? Давай пойдём с ними, нам правда не стоит сидеть на улице. – наклонился сын к отцу.

– Иди с ними, сынок… а я не могу оставить их одних. – голос его был приглушён из-за рук, что продолжали скрывать его лицо.

– Нет, я не оставлю тебя. Пошли… с ними ничего не случится… – на последней фразе голос Максима стал тише, ему было неприятно говорить подобное про собственную семью.

– Андрей, оставаться здесь небезопасно, вот-вот стемнеет и вы подвергнете не только себя опасности, но и своего сына, – уговаривал убитого горем отца.

Андрей молчал, обдумывая, толи уговаривая себя.

– Пап?

Впервые можно было увидеть лицо мужчины, он убрал руки от заплаканного, худого лица, на котором отразился опыт прожитой жизни. Его красные от слёз глаза смотрели на Александра.

– Хорошо, мы пойдём с вами.

Глава 14

К тридцати двум человекам прибавилось двое. Все отнеслись с опаской к новым лицам: кто-то, как Гобан, был недоволен, что с ними пойдут непонятно кто; кто-то, как Мария, одобрил – нельзя бросать людей в беде; остальные хранили безразличие, но, подобно Бояну, оставались начеку.

– Я рад, что вы с нами, – сказал Александр, – но не все хорошо восприняли эту новость. Поэтому есть условие…

– Какое ещё условие? – насторожился Максим.

– Ничего особенного. Вы просто будете идти впереди, у всех на виду.

Отец с сыном переглянулись и, соглашаясь, кивнули.

– Хорошо, мы пойдём вперёд, – подтвердил Максим.

– Тогда двигаемся, мы и так задержались, – скомандовал лидер.

Темнота сгущалась. Лучи солнца едва пробивались сквозь частокол растений и стен домов, лишь изредка касаясь тёплым светом людей и дороги.

Немного отдохнув, группа снова двинулась в путь, пробираясь сквозь узкие проходы между стеблей и более мелких растений, усыпанных разноцветными цветочками.

Максим и Андрей, как и договорились, шли впереди, в метре от основного строя. Новых людей на пути больше не встречалось – возможно, виной тому был этот зелёный живой лабиринт. Но что толку строить догадки?

– В моём возрасте такие нагрузки недопустимы, – жаловался Боян, снова и снова переступая через преграды, лежащие на асфальте, и трещины, где запросто могла застрять нога.

– Я сейчас свалюсь, я даже на второй этаж по лестнице еле поднимаюсь… – присоединился к нытью Артур, уже хватая ртом воздух.

– Хватит жаловаться, мы почти на месте, – попытался остановить этот поток Покровский. Он и сам запыхался от трудной дороги и думал: как люди ходят по джунглям и не падают замертво? Теперь он испытывал глубокое уважение ко всем исследователям непролазных чащоб.

– Только если мы идём в правильном направлении, – пессимистично бросил Гобан.

Рош шёл до сих пор бодро, устав куда меньше остальных – не зря он каждый день бегал и ходил в зал. Но, возможно, главная причина была в том, что у него уже был опыт хождения по зарослям во время рабочих командировок. Короче говоря, Александр его уважал, хоть сам Покровский этого и не осознавал.

– Друг, видимо, у тебя стакан всегда наполовину пуст, – коснулся Артур плеча Роша, чтобы немного передохнуть и привлечь внимание того, кто слишком часто уходил в себя.

Гобан лишь краешком глаза взглянул на него. Его настроение постепенно становилось всё мрачнее – отчасти из-за тяжёлой атмосферы, но в основном, конечно, из-за них:

«Скоро случится беда», «Они снова тебя ни во что не ставят, а ты всего лишь хочешь их уберечь», «Зачем ты вообще с ними? Ты им не нужен, и они тебе тоже».

«Нет, вы не правы! Хватит! Заткнитесь!» – закричал он в мыслях, переполненный злостью и обидой. И голоса притихли.

Из кармана брюк Рош достал небольшой цилиндрический контейнер без опознавательных знаков. Открыл, отсыпал две маленькие круглые таблетки и, не запивая, отправил их в пищевод, чувствуя, как они неприятно скользят по горлу.

За всё время болезни таблетки так и не стали для Гобана панацеей. Он перепробовал множество – овальные синенькие, привычные круглые белые. Не все действовали, но самые сильные хоть как-то приглушали голоса и улучшали настроение, хотя и имели побочки: тяжесть в конечностях, спутанность сознания. Он был готов терпеть, лишь бы на время заглушить этот сводящий с ума гул в голове.