Юлия Белова – Рабыня (страница 11)
— Н‑да, этак ты до утра промучаешься, — раздался за спиной голос Мариам. — Где ж тебя такую хлипкую нашли‑то? Отойди.
Плечом отодвинув принцессу, она без усилий сломала ветку.
— Иди… дров насобирай, — махнула рукой.
Щёки Трианны вспыхнули от стыда. В глазах Мариам она выглядела беспомощным ребёнком.
Принцесса бродила по поляне, собирая веточки в темноте. Мысли роем кружились в голове. Усталость давала о себе знать. Голова гудела.
Погрузившись в раздумья, она не заметила, как отдалилась от лагеря.
И вдруг — чья‑то рука на плече.
Трианна вскрикнула, роняя дрова. Вторая рука зажала ей рот. Резкий рывок — и она оказалась лицом к… Чоксо.
— Эдрх теш! — рявкнул он. — Зачем кричать?
Трианна замолчала, тяжело втягивая воздух сквозь сжатые губы. Чоксо отступил, опустив руки.
— Ты испугал меня! — её голос дрогнул, но в нём звенела обида. — Зачем подкрадывался? Я думала, это те люди нашли нас…
Вакхалиец лишь хмыкнул в ответ. Наклонившись, он подобрал несколько кроличьих тушек — видимо, уронил, когда Трианна вскрикнула.
— Белый женщина бояться, но уходить далеко от лагерь. Белый женщина глупый? — произнёс он, не обращая внимания на её возмущённое сопение.
Бросив на неё насмешливый взгляд, Чоксо развернулся и зашагал к лагерю. Трианне ничего не оставалось, кроме как подхватить охапку дров и поспешить следом.
На поляне их встретила Мариам — бледная, с широко раскрытыми глазами, сжимающая в руках увесистый дрын. Увидев Чоксо, а за ним — надутую Трианну, она облегчённо фыркнула и опустила своё импровизированное оружие.
Вакхалиец окинул лагерь оценивающим взглядом, одобрительно хмыкнул и приступил к разделке добычи. Трианна аккуратно сложила дрова в приготовленное Мариам место для костра. Обе девушки устремили на Чоксо вопросительные взгляды, но он словно не замечал их — целиком поглощённый своим занятием.
Когда первая тушка была готова, он наконец обернулся. Взглянул на дрова, на ожидающих его девушек, тяжело вздохнул. Похоже, мужчине пришлось самому заняться костром.
Ужин оказался сытным, но безвкусным, словно еда потеряла всякий смысл, превратившись лишь в средство поддержать тело. Когда трапеза завершилась, как и предсказывала Мариам, огонь погасили. Но прежде Чоксо швырнул в пламя отрезанную косу Трианны.
Принцесса смотрела, как огонь жадно облизывает лунные пряди, как они корчатся в алом вихре, превращаясь в пепел. Каждая искра уносила с собой частицу её прежней жизни — но внутри не осталось ни боли, ни гнева, ни даже горечи.
«Уже ничего не чувствую», — пронеслось в её сознании, словно последний вздох угасающей свечи.
— Фу, чем так воняет? — раздался вдруг раздражённый голос Мариам. Она вернулась из кустов, брезгливо помахала рукой перед носом, разгоняя едкий запах палёных волос.
Ни Чоксо, ни Трианна не обернулись, не проронили ни слова. Их взгляды по‑прежнему были прикованы к танцующему пламени.
— Вы и вправду странные, — буркнула девушка, пожимая плечами. Она опустилась на свой лежак и отвернулась, будто желая отгородиться от этой немой драмы, разворачивающейся у костра.
Ночь выдалась прохладной, и лишь тогда Трианна осознала мудрость новой знакомой: лежаки, расположенные вплотную друг к другу, дарили тепло, которого не хватило бы поодиночке.
Принцесса боялась, что кошмары не дадут ей уснуть. Но усталость оказалась сильнее: едва её тело коснулось импровизированной постели, сознание погрузилось в тёмную бездну сна.
***
Утро нагрянуло раньше первых лучей солнца. Проснулись, умылись холодной водой, перекусили остатками жареного мяса и двинулись в путь.
Но, видимо, в расчётах Чоксо и Мариам, которые предсказывали, что они благополучно ушли от погони, была роковая ошибка — их всё‑таки настигли.
Семеро вооружённых мужчин против двоих безоружных девушек и одного вакхалийца с кинжалом.
Мариам и Трианна бросились бежать, но их быстро схватили и связали. Чоксо сражался отчаянно — трое пали от его руки, прежде чем клинок вонзился в его живот.
Девушек поставили на колени. Руки скручены, вокруг — чужие голоса, незнакомый язык. Мариам пыталась держать лицо, но слёзы всё же катились по щекам. Трианна же цеплялась за последнюю крупицу воли:
Внимательно оглядев их, принцесса с уверенностью могла сказать одно: это не люди Аджерхана.
Похитители оживлённо переговаривались. Один из них зажимал рану на руке, его голос становился всё яростнее. Он указывал на Чоксо, кричал, требовал… Что‑то в его тоне заставило Трианну вздрогнуть.
Товарищ раненого попытался успокоить его, но тот, зарычав, оттолкнул его, схватил меч и ринулся к лежащему Чоксо.
— Нет! — крик Трианны вспорхнул птицами с ближайших деревьев.
Она метнулась вперёд, закрыв вакхалийца своим телом. В тот же миг другой разбойник перехватил меч — не дал свершиться убийству.
Раненый бушевал. Его глаза налились кровью, он жаждал расправы. Остальные окружили их, спорили, размахивали руками, качали головами. Постепенно ярость стихала. Он сплюнул, оттолкнул Трианну, схватил Чоксо за волосы, прошипел что‑то в лицо — и отбросил. Из груди вакхалийца вырвался стон.
Один из разбойников занялся раной товарища, другой — телами убитых. Третий — тот, что спас Трианну и Чоксо — присел рядом. Его взгляд скользнул по Мариам, затем вернулся к принцессе. Он протянул руку к её лицу, но она резко отпрянула.
Разбойник осклабился, обнажив гнилые зубы.
— Тер дас Вакалис? — спросил он.
Трианна метнула взгляд на Мариам, снова на него.
— Я вас не понимаю, — тихо ответила она.
Он кивнул.
— Это сын Вакхалии? — вдруг произнёс он на чистом иррильском.
Трианна кивнула.
— Мы заберём и его тоже. Но ухаживать за ним никто не будет. Если сдохнет — оставим волкам. Если выживет — пойдёт с вами.
— Куда? Куда вы нас заберёте? — осмелилась спросить принцесса.
— За него можно получить хорошие деньги, — будто не слыша её, ответил он.
Трианна хотела повторить вопрос, но мужчина уже отошёл. Он присоединился к товарищу, и оба принялись обыскивать убитых.
За спиной снова раздался стон. Трианна обернулась. Чоксо лежал с закрытыми глазами, рана на животе продолжала кровоточить.
И вдруг в голове словно щёлкнул замок. Страхи испарились, осталась лишь холодная, чёткая решимость.
Она внимательно осмотрела рану. В памяти вспыхнули обрывки уроков лекарского дела — неглубокие, поверхностные, но достаточные, чтобы понять: нужно действовать.
Рядом всхлипнула Мариам. Оглядевшись, Трианна повернулась к разбойникам.
— Мне нужен нож, — твёрдо сказала она.
Бандиты уставились на неё с изумлением. Раненый что‑то бросил, остальные расхохотались. Никто не спешил выполнять просьбу.
— Вы хотите, чтобы он выжил? Вам ведь нужны деньги, — прищурившись, произнесла принцесса. — Если ему не помочь, он умрёт.
Тот, что говорил на ирилльском, резко бросил что‑то товарищам и, шагнув к Трианне, протянул нож.
Раненый что-то рявкнул.
— Гар бех три матен, — прозвучало в ответ, и внезапно сильная рука схватила Трианну за шею сзади. Мариам вскрикнула, а разбойник снова перешёл на иррильский: — Одна глупость с твоей стороны, девка, и твоя тонкая хрупкая шея сломается в моих руках. Ты меня поняла?
— Да, — прошипела она сквозь зубы.
Он отпустил её, снова протянул нож. Трианна взяла его, не отрывая взгляда от мужчины. Тот буркнул что‑то, выпрямился и отошёл на пару шагов.
Собрав волю в кулак, принцесса повернулась к нему спиной и приступила к делу.
Первым делом разрезала одежду Чоксо, обнажив рану. Всё было залито кровью, трудно было разглядеть детали. Вдруг над головой появилась фляга. Трианна подняла глаза — один из разбойников молча протягивал её.
Открыв крышку, она принюхалась. Резкий запах ударил в нос, заставив закашляться. Бандиты за спиной рассмеялись. Это не вода — крепкий алкоголь.
Нужно было чем‑то перевязать. Не найдя иного выхода, Трианна начала обрывать рукава своего платья. Взяв флягу, она плеснула огненную жидкость на рану.