Юлия Белова – Рабыня (страница 10)
Дорога внезапно оказалась перекрыта.
Двое мужчин в рваной одежде, грязные, провонявшие потом и гнилью, ухмыльнулись, обнажив жёлтые, полусгнившие зубы.
Хватка Мариам стала крепче. Девушки замерли, глядя на незнакомцев с ужасом.
Один из мужчин схватил Мариам за вторую руку. Девушка закричала, рванулась. Трианна потянула её к себе — но тут же была схвачена за талию вторым.
Отпустив Мариам, Трианна завизжала, забилась в чужой хватке. Третья девушка – длинноволосая блондинка – бросилась на помощь. Она вцепилась в лицо мужчины, царапала, била.
Тот вскрикнул, отпустил Мариам. Девушка рухнула на землю.
Разъярённый мужчина выхватил кинжал — и вонзил его в живот нападавшей.
Она отступила на пару шагов, ошарашенно глядя на торчащее из тела оружие, — и упала.
Трианна рванулась ещё отчаяннее.
Внезапно хватка ослабла — оба рухнули на землю. Удерживающий её разбойник был мёртв. Из его спины торчала стрела.
Принцесса подняла голову — и увидела Чоксо. Он мчался к ним, не сбавляя скорости. Налетел на второго мужчину — завязалась схватка.
Мариам подползла к Трианне на четвереньках.
— Жива? — спросила она.
Принцесса лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её взгляд был прикован к Чоксо, который с хладнокровной точностью добивал своего противника. Хруст шейных позвонков разорвал напряжённую тишину. Вакхалиец поднялся, тяжело дыша, и обернулся к сжавшимся на земле девушкам.
Мариам, сама того не замечая, вновь вцепилась в руку Трианны.
— Глупый женщин делать глупый поступок, — прорычал Чоксо, впиваясь взглядом в глаза принцессы.
Трианна молча вытерла тыльной стороной ладони кровь, сочившуюся из разбитой губы. Чоксо сплюнул, поднял лицо к небесам и забормотал что‑то на своём языке — то ли молитву, то ли проклятие.
Мариам выпрямилась во весь рост.
— Я, конечно, всё понимаю, но если ты не собираешься нас убить или возвращать назад, может, уйдём поскорее с этого места? — она твёрдо посмотрела на вакхалийца. — Не думаю, что эти двое просто прогуляться сюда вышли. Скоро подойдут их друзья, и лично я хочу в этот момент быть как можно дальше отсюда.
Трианна смотрела на Мариам с нескрываемым восхищением. Среди этого безумия та оставалась непоколебимой — трезво мыслила, просчитывала варианты спасения. В отличие от самой Трианны, которая лишь цепенела от ужаса.
— Поднимайся, — Мариам протянула руку.
Принцесса встала, отряхнула платье от земли и листьев.
— Спасибо, — прошептала она.
Мариам лишь махнула рукой — мол, не стоит.
Трианна огляделась, стараясь не задерживать взгляд на безжизненных телах. Страх понемногу отступал, позволяя ей собраться с мыслями. Но вдруг…
— Стой! — крик Мариам разорвал хрупкое спокойствие.
Чья‑то рука вцепилась в её косу. Трианна рванулась с такой силой, что едва не лишилась скальпа. Слёзы брызнули из глаз. Она обернулась — и замерла: Чоксо поднёс кинжал к её горлу.
Мариам закричала, попыталась ударить вакхалийца. Трианна зажмурилась, готовясь принять смерть.
Но хватка ослабла. Вместо лезвия — прикосновение коротких волос.
Она резко открыла глаза. Чоксо держал в руке её косу — ту самую, которой она всегда гордилась: длинную, шелковистую, густую. Теперь её гордость лежала в ладони врага.
Не веря, Трианна коснулась оставшихся прядей — неровных, обрубленных.
— Что ты… — начала Мариам, но замолкла, увидев, как Чоксо закрепляет отрезанную косу на поясе.
Принцесса всё ещё смотрела на неровно обрезанный локон, не замечая, как вакхалиец шагнул к ней и сорвал с шеи золотой кулон.
Тот самый кулон — не просто украшение, а живой символ её рода, нить, связывающая с предками, с землёй, которой больше нет.
Единственная вещь, что осталась при ней.
Может, виной тому его скромные размеры — крохотная деталь, ускользнувшая от жадных рук обыскивающих. А может, в этом был холодный расчёт: оставить кулон как незримый клинок, что день за днём будет вонзаться в сердце, напоминая об утраченном.
Но кто бы ни принял это решение — намеренно или по недосмотру, — ни один из вакхалийцев не посмел протянуть руку к святыне.Он висел на её груди — тихий, незаметный, но неумолимый свидетель прошлого.
И сейчас Чоксо безжалостно отобрал у нее последнюю нить, связывающую с домом. Она ещё не осознала утраты — не постигла всей глубины произошедшего. Лишили её гордости, лишили волос, словно вырвали часть души, а она… не нашла в себе сил даже на протест.
Ни вскрика, ни гнева, ни слёз — лишь оцепенение, тяжёлое, как свинцовый туман.
Только рука сама взметнулась к шее — инстинктивно, отчаянно. Там, под пальцами, ещё жила память: призрачное прикосновение цепочки, что годами покоилась на коже, став почти продолжением её существа.
Теперь — пусто. Лишь холод обнажённой кожи и эхо былого тепла. Цепочка исчезла, но след её оставался — незримый, но ощутимый, как шрам на сердце.
— Я одна ничего не понимаю? — Мариам скрестила руки на груди.
Чоксо наклонился к мёртвой девушке — той самой длинноволосой блондинке — и надел ей на шею кулон Трианны.
Закончив, он поднялся, окинул девушек тяжёлым взглядом и двинулся вперёд — в неизвестность.
— Замечательно, — фыркнула Мариам, бросаясь за ним. — Действительно, зачем мне всё это знать? Я жить ещё хочу.
Она шагала, бурча что‑то себе под нос. Трианна задержалась, глядя на убитую, затем поспешила следом.
Шаг за шагом они удалялись в неведомую даль. Принцесса шла молча, взгляд её был прикован к спине Чоксо, а следом — к Мариам, что поспешала за ним с робкой решимостью.
«Как причудливо плетёт судьба свои узоры», — думала Трианна, и в душе её ворочались тени недоумения и тревоги.
Ещё недавно она и Мариам не были, а теперь — идут рядом, подчиняясь воле одного человека. Сына Вакхалии. Сына народа, что обрушил стены их дома, обратил в пепел их мир.
Он — их враг.
Но он же — их защитник.
Мысль цеплялась за обрывки событий: то, как он подстроил всё так, будто в лесу осталось тело принцессы… Что это было? Случайность? Хитроумный расчёт? Или — немыслимо — попытка помочь? Ей? Им?
Что он задумал? Чего потребует взамен?
Вопросы множились, сплетаясь в тугой клубок, а ответов не было — ни одного. Лишь неясные догадки, словно тени.
Трианна глубоко вздохнула, отгоняя вихрь сомнений. Сейчас не время разгадывать загадки. Сейчас — идти.
И, сжав волю в кулак, она молча продолжила путь.
Лес становился гуще, тени — длиннее. Когда солнце скрылось за горизонтом, Чоксо объявил привал. Они вышли на небольшую поляну, где журчал чистый ручей. Трианна без сил рухнула на сырую землю.
Чоксо бросил что‑то Мариам и исчез среди деревьев.
— Куда он ушёл? — подняла голову принцесса.
— На охоту, — коротко ответила Мариам.
В отличие от Трианны, она держалась бодро. Закатала изорванные рукава платья и принялась ломать ветви.
— А ты чего разлеглась? Вставай. Наломаем веток, сделаем лежаки. Я хворать не собираюсь, а ты, если будешь валяться на сырой земле, точно какую‑то заразу подцепишь. Ещё бы сухих дров для костра набрать… Хотя как его без огнива разводить — пусть наш сопровождающий думает.
— А это не опасно? — вздрогнула Трианна. — Костёр ночью будет виден издалека. Привлечёт тех людей…
— Не думаю, — после паузы отозвалась Мариам. — Мы далеко зашли. Деревья прикроют свет, небо облачное, лунного света нет — дыма никто не увидит. Разведём огонь, хотя бы чтобы еду приготовить.
Трианна наблюдала, как Мариам легко ломает ветви. Попыталась повторить — но тщетно. Она дёргала, тянула, повисла всем телом — ветка не поддавалась.