Юлия Арниева – Исключительное право Адель Фабер (страница 77)

— Совершенно распустились! — гремел мистер Бакстер, яростно разрезая жаркое. — Никакого уважения к старшим, никакой дисциплины! Я целыми днями вижу этих юнцов, что слоняются без дела! В мое время мужчина в их возрасте уже управляли собственным делом!

— В ваше время, мистер Бакстер, — ледяным тоном возразила мадам Мелва, — было меньше возможностей и больше принуждения. Слава богу, времена меняются. Современная молодежь ищет свой путь, а не слепо следует по стопам отцов.

— Позвольте усомниться! Это не поиск себя, а банальная лень! — фыркнул он. — Мое поколение строило корабли и прокладывало торговые пути! А эти что? Прожигают наследство в модных салонах и на бессмысленных приемах! Позор!

— А по-моему, это достойно сочувствия, — не сдавалась свекровь. — Не у всех есть ваша деловая хватка. Возможно, они просто ищут свое место в мире, который меняется быстрее, чем вы готовы признать. Они ценят искусство, беседу, а не только грохот молотков и звон монет.

— Человек должен создавать что-то стоящее, а не порхать по жизни мотыльком! Предназначение — оставить после себя след, а не только гору неоплаченных счетов!

— Предназначение человека, — мадам Мелва поднялась во весь свой невысокий, но величественный рост, — жить по совести! А не слушать поучения старого морского волка, который ничего не смыслит в тонкостях чужой души!

— Ах, так⁈ — мистер Бакстер тоже вскочил, его лицо побагровело. — Да что вы вообще знаете о жизни, мадам⁈ Вы всю жизнь провели в бальных залах и гостиных, перемывая косточки знакомым! А я видел мир, я строил свое дело с нуля!

— А я, мистер Бакстер, — ее голос дрожал от сдерживаемого гнева, — похоронила мужа, вырастила сына и управляла огромным хозяйством, пока вы гонялись за китами по морям! И я точно знаю, что такое долг и ответственность!

Они стояли друг напротив друга, готовые испепелить друг друга взглядами. Я и Риган замерли, не зная, как разрядить обстановку. И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Мистер Бакстер вдруг замолчал, внимательно посмотрел на мадам Мелву, и его гневное выражение лица сменилось задумчивым.

— А знаете что, мадам, — произнес он совершенно другим, спокойным тоном. — Вы правы. Вы действительно сильная женщина. Самая сильная и самая невыносимая из всех, кого я встречал. И, черт побери, единственная, кто не дает мне умереть от скуки.

В гостиной повисла оглушительная тишина.

— Мелва, — сказал он, впервые назвав ее по имени, — выходите за меня замуж.

Я поперхнулась вином. Риган застыл с вилкой на полпути ко рту. Мадам Мелва смотрела на мистера Бакстера так, словно он предложил ей немедленно отправиться на луну. Ее лицо прошло через все стадии — от полного недоумения до крайнего возмущения.

— Это… это… — она не могла подобрать слов. — Это верх неприличия! Как вы смеете⁈

— Смею, — невозмутимо ответил он. — Нам обоим уже не по двадцать лет. Мы одиноки, мы достаточно богаты, чтобы не зависеть друг от друга. И мы, кажется, нашли единственного человека в мире, способного выдержать наш характер. Это вполне разумная основа для брака.

— Я… я не желаю больше слышать ни слова! — мадам Мелва наконец обрела дар речи. С гордо поднятой головой, вся красная от негодования, она развернулась и стремительно покинула столовую, почти сбежав.

Мистер Бакстер проводил ее долгим взглядом, затем повернулся к нам и с обезоруживающей улыбкой развел руками.

— Кажется, крепость не желает сдаваться с первого штурма.

На следующее утро мадам Мелва, сохраняя ледяное достоинство, объявила о своем немедленном отъезде.

— Дорогая, я благодарна за гостеприимство, но дела в столице не ждут, — холодно произнесла она, избегая смотреть в сторону мистера Бакстера, который с невозмутимым видом пил свой утренний кофе. — К тому же, обстановка здесь стала слишком непредсказуемой.

Она уехала, оставив за собой шлейф негодования и невысказанных упреков. Мистер Бакстер продержался еще день, а затем, к моему удивлению, тоже объявил о своем отъезде.

— Благодарю за гостеприимство, Адель, — сказал он, пожимая мне руку. — У вас прекрасный дом. Но мои дела здесь закончены.

Я подумала, что он сдался, но его следующие слова заставили меня пересмотреть свое мнение.

— Хорошая крепость, — сказал он, хитро мне подмигнув, — требует долгой и продуманной осады. Нельзя взять ее одним кавалерийским наскоком. Нужно заложить лагерь, подвезти осадные орудия и методично добиваться своего.

Он уехал. А через неделю Себастьян доложил мне с совершенно ошарашенным видом, что мистер Бакстер купил по соседству с мадам Мелвой дом, который давно выставлялся на продажу.

Вечером, стоя на террасе, я представила, как мистер Бакстер день за днем заходит в гости к моей бывшей свекрови, и невольно улыбнулась его упорству и смелости. Он рисковал, ставил себя в нелепое положение, но шел к своей цели.

Я покосилась на Ригана, который стоял рядом. Он тоже осторожно, ненавязчиво, но неуклонно «штурмовал» мою крепость — своим терпением, своей заботой, своей преданностью. Может быть, девочки и мадам Мелва были правы? Может, пора перестать бояться и просто довериться сердцу?

Глава 63

Прошел год с того дня, как корабль впервые увез Кэтрин в вынужденное изгнание. Год, за который утекло столько воды, что порой казалось, прошла целая жизнь. Конечно, разлука не была сплошной. Спустя три месяца, когда столичные страсти поутихли, а королева, казалось, забыла о своем гневе, Кэтрин и Дерек вернулись. Но Амевер успел покорить их сердца. Они обнаружили, что жизнь вдали от вирданских интриг имеет свою прелесть. Так и повелось — несколько месяцев здесь, несколько там. Они стали частыми гостями в Амевере, строя там свой бизнес и наслаждаясь свободой, но неизменно возвращаясь в Грейтаун, чтобы присматривать за делами и видеться с нами.

За этот год поместье Фабер окончательно расцвело. Конюшни стали легендой; очередь на наших жеребят растянулась на три года вперед. Предприятие по производству тканей с мсье Леваном превратилось в настоящую золотую жилу, принося доход, о котором я не смела и мечтать. Каждый день я просыпалась с чувством глубокого удовлетворения. Шум кузницы, где подковывали наших чемпионов, ржание лошадей на тренировочных полях, аромат свежеиспеченного хлеба из кухни Марты — все эти звуки и запахи стали музыкой моей новой жизни. Жизни, которую я построила сама.

Я часто стояла у окна своего кабинета ранним утром, когда поместье только просыпалось. Наблюдала, как первые лучи солнца золотят верхушки старых дубов, как Риган пересекает двор твердым, уверенным шагом, отдавая распоряжения конюхам. Он стал неотъемлемой частью этого мира, его стержнем. А я — его сердцем.

Сегодняшнее утро не было исключением. Я отложила счета и направилась к конюшням. На тренировочном манеже, мастер Жером работал с молодым жеребцом от Беллы — Раскатом. Старый коневод двигался с неожиданной для его лет легкостью, его тихий, уверенный голос успокаивал горячую молодую кровь скакуна. Увидев эту картину, я не смогла удержаться и, накинув шаль, вышла на улицу.

— Доброе утро, мастер, — поздоровалась я, подходя к ограде.

— И вам доброе, госпожа! — просиял он, поглаживая Раската по лоснящейся шее. — Полюбуйтесь на нашего молодца! Ну не красавец ли? Характер, конечно, строптивый, как у всех чемпионов, но сердце — чистое золото. Чует, что ему великое будущее уготовано.

— Он действительно великолепен, — согласилась я. — Как думаете, через год он будет готов к первым серьезным скачкам?

— Через год? — хмыкнул Жером. — Да он через год будет готов бросить вызов самому Ветру! Вы не представляете, какая в нем сила. А все благодаря тем жеребцам, что господин Этьен привёз. Этот ваш мальчик, госпожа, — настоящий гений! Таких скакунов найти, да еще и уговорить хозяев продать… это дар! А заказы на его будущих братьев и сестер уже приходят. Вчера было письмо от графа Мельборна. Умоляет записать его первым в очередь на жеребенка от Иветты и нашего нового арженца. Готов заплатить вдвое против рыночной цены.

— Граф Мельборн? — я удивленно приподняла бровь. — Он же всегда покупал лошадей только у герцога Ривольда.

— А теперь хочет у нас, — с гордостью ответил старик. — Потому что знает — лучших лошадей, чем в поместье Фабер, сейчас во всей Вирдании не сыскать. И все это благодаря вам, госпожа. Вы поверили в старого коневода, не побоялись рискнуть. Дали нам всем новую жизнь.

Его искренние слова тронули меня до глубины души.

— Это наша общая заслуга, мастер. Без вас я бы ничего не добилась.

О принце Александре, казалось, все забыли. В столице его имя больше не упоминалось. Но я-то знала, что он жив и где-то продолжает свою игру. Риган никогда не говорил о нем прямо, но иногда, после визитов очередного «покупателя лошадей», он подходил ко мне и тихо говорил: «У него все хорошо. Он справляется. И всегда спрашивает, в безопасности ли вы». Эти короткие фразы были единственной ниточкой, связывающей меня с той опасной тайной, тонкой, но прочной. Я научилась жить с ней, как живут с затаившимся в тени зверем, — не провоцируя и надеясь, что он никогда не выйдет на свет.

Но главным изменением за этот год стала не растущая стопка счетов в моем кабинете. Главное изменение происходило в моем сердце. Вечерние прогулки с Риганом стали для меня такой же необходимостью, как воздух. Стена недоверия, которую я так старательно возводила вокруг себя, рухнула, осыпавшись пылью под его спокойным, теплым взглядом. Я больше не задавалась вопросом, кто он и каково его прошлое. Я знала главное — рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Рядом с ним я чувствовала себя дома.