Юлия Арниева – Харчевня «Три таракана» история основания вольного города (страница 14)

Лукас уже клевал носом над своей порцией. День выдался длинным, особенно для него. Он всё-таки ребёнок, как бы ни старался казаться взрослым.

– Эй, – я тронула его за плечо. – Иди спать.

– Не хочу спать, – возразил он, зевая так широко, что едва не вывихнул челюсть. – Хочу послушать, что вы будете обсуждать. Про архимагов. И про канализацию. И про всё.

– Мы будем обсуждать скучные взрослые вещи. Деньги, покупки, планы. Тебе будет неинтересно.

– Интересно!

– Лукас.

Он тяжело и трагически вздохнул, как умеют только дети. Так, словно его лишили самой важной вещи в мире.

– Ладно, – сдался он. – Но завтра вы возьмёте меня на рынок? Обещаете? Я никогда не был на настоящем столичном рынке!

– Обещаю, – сказала я. – А теперь спать.

Он кивнул, удовлетворённый, и поплёлся к своему матрасу. А через минуту оттуда донеслось ровное сопение.

Тара проводила его взглядом. В её глазах было что-то мягкое, то, чего она никогда не показывала на людях.

– Хороший мальчишка, – сказала она тихо. – Сильный. После всего, что с ним случилось…

– Да, – согласилась я. – Хороший.

Мы помолчали, глядя в огонь. За окнами темнело. Башня скрипела и вздыхала вокруг нас, как старый корабль в штиль. Где-то капала вода, наверное, снова проблемы с водопроводом.

– Этот Корвин, – заговорила Тара, с беспокойством на меня посмотрев. – Он меня беспокоит больше всех. Двести лет и всё ещё жив. Всё ещё в Совете. Всё ещё у власти.

– Сорен сказал, он сильнее всех остальных архимагов вместе взятых. Если бы они попытались выступить против него – проиграли бы.

– Тогда почему он не главный? Почему сидит и смотрит, пока другие командуют?

Хороший вопрос. Я и сама об этом думала всю дорогу домой.

– Не знаю. Может, не хочет. Может, ему удобнее в тени. Легче двигать фигуры, когда никто не смотрит на тебя.

– Или он играет в долгую игру, – Тара прищурилась. – Двести лет – это очень много времени. Можно выстроить такую паутину интриг, что никто не заметит, пока не окажется в ловушке.

– Ты думаешь, он опасен?

– Я думаю, – медленно сказала Тара, – что любой, кто прожил двести лет в мире магов и политиков, опасен по определению. Выжить так долго – это уже достижение. Остаться у власти – ещё большее.

Она помолчала, глядя в огонь.

– Но это не значит, что он враг. Просто… будь осторожна. С ним особенно. Не верь ему на слово. Смотри на то, что он делает, а не на то, что говорит.

– Буду…

Глава 6

Пробуждение было оглушающим. Я проснулась от грохота и еще до конца не проснувшись, уже была на ногах, держа в руке полено.

– Что?! Кто?! – рявкнула Тара, тоже вскакивая. Волосы торчали в разные стороны. В её руке блеснул нож.

– Это я! – виноватый голос Лукаса откуда-то из глубины дома. – Я случайно! Котелок упал!

Мы с Тарой переглянулись. Орчанка медленно опустила нож, выдохнула сквозь зубы что-то на родном языке, наверняка не самое приличное.

– Мелкий, – процедила она. – Я чуть не окочурилась.

– Ты? – хмыкнула я, уже направляясь к кухне, откуда доносился жалобный голос мальчика:

– Я хотел приготовить завтрак! А он выскользнул! Я не виноват!

Кухня встретила нас картиной разгрома. Лукас стоял посреди комнаты. У его ног лежал перевёрнутый котелок. Рядом растекалась лужа воды, в которой плавали какие-то крупинки. Перловка, судя по всему.

– Я хотел сварить кашу. Как ты вчера говорила. Залил воду, засыпал крупу, хотел на огонь поставить… а он тяжёлый. Выскользнул.

Я посмотрела на лужу, на перепуганного ребёнка, на Тару, которая стояла в дверях со скрещёнными руками и выражением «я-же-говорила» на лице.

И не выдержала – рассмеялась.

– Мей? – Лукас уставился на меня с испугом. – Ты чего?

– Ничего, малыш. Просто… – я махнула рукой, пытаясь отдышаться. – Просто ты молодец. Хотел, чтобы мы проснулись, а завтрак уже готов. Как в харчевне. Да?

Лукас кивнул, шмыгнув носом.

– Я думал, что справлюсь.

– Ладно, – орчанка с легкостью подобрала чугунный котелок. – Раз уж мы все проснулись… Мелкий, бери тряпку, вытирай лужу. Мей, разжигай огонь. Я попробую спасти то, что осталось от нашей еды.

Завтрак получился скромным: яичница из последних трёх яиц, подсохший хлеб, запитый водой. Перловка была безнадёжно испорчена, крупинки разбухли в луже, превратившись в неаппетитную кашу, которую даже Тара не решилась готовить.

– На рынок, – сказала она, когда мы доели. – Сегодня. Прямо сейчас. Иначе завтра будем жевать камни из стен.

– Согласна. – Я достала из кармана свой список – два листа, исписанных мелким почерком. – И мне нужны материалы. Много.

Тара заглянула через плечо, пробежала глазами по строчкам.

– «Медная проволока разных диаметров». «Латунные пластины для корпусов». «Шестерёнки часовые, мелкие». «Пружины стальные, упругие». «Линзы для сенсоров». «Кристаллы для накопителей»… – Она присвистнула. – Это же целое состояние.

– Знаю. Но без этого я не смогу создать чистильщика.

– Чистильщика, – повторила Тара с отвращением. – До сих пор не могу поверить, что эти напыщенные…

– Тара.

– Знаю, знаю. Мы об этом уже говорили. Не буду. – Она скрестила руки на груди. – Но когда ты станешь великим мастером и они будут ползать перед тобой на коленях – напомни мне, чтобы я плюнула каждому в рожу.

– Обязательно.

– Лукас, собирайся! Идём на рынок! – скомандовала Тара, убирая грязную посуду в таз.

– Ура! Настоящий столичный рынок! Я никогда не был на настоящем столичном рынке!

– Ты и в столице никогда не был, – напомнила Тара.

– Вот именно! Это приключение!

Его энтузиазм был заразительным. Даже я почувствовала что-то похожее на предвкушение – не радость, нет, но хотя бы интерес. После вчерашнего дня с его унижениями и угрозами любое простое, человеческое дело казалось облегчением.

Сборы заняли полчаса.

Тара настояла, чтобы я спрятала деньги под одежду, на шнурке у самой кожи.

– В столице, – сказала она, затягивая узел, – воры работают так быстро, что ты не заметишь, как кошелёк исчезнет. Видела я таких. В толпе прижимаются, отвлекают разговором, а руки уже в твоих карманах.

– Откуда такой опыт?

– Жизнь научила. – Она не стала уточнять, и я не стала спрашивать.

Лукас получил строгие инструкции: держаться рядом, не убегать, не разговаривать с незнакомцами.

Мы вышли из башни в яркое утро. После вчерашней серости небо казалось неправдоподобно голубым, словно его отмыли за ночь. Солнце грело, птицы пели где-то в ветвях старого дуба у ворот. Почти идиллия, если не замечать обшарпанных стен, заросшего двора и общего ощущения запустения.

Дорога до рынка заняла почти час. Мы шли пешком, карету нанимать было бы глупо, да и денег жалко. Улицы Вингарда постепенно менялись вокруг нас: сначала узкие, тёмные переулки бедного квартала, потом шире, светлее, богаче. Дома росли вверх, обрастали балконами и лепниной.