реклама
Бургер менюБургер меню

Юлия Андреева – Невский! Главный проспект Российской империи (страница 26)

18
была погода снег ложился на одинокие слова и почерневшие скелеты случайных фраз когда-то брошенных забытых я шел вослед уму чужому… дымился мрак кричали галки вороны плакали навзрыд изрытый Невский недопохмеленным казался редким птицам поутру а я остался прежним в никуда походкой вечности идущим не спеша

Ко дню рождению города поэты в «Книжной лавке писателей» читают свои стихи, посвященные Санкт-Петербургу.

От Фонтанки до площади Восстания. Правая сторона

Красуйся, град Петров, и стой

Неколебимо, как Россия,

Да умирится же с тобой

И побежденная стихия;

Вражду и плен старинный свой

Пусть волны финские забудут

И тщетной злобою не будут

Тревожить вечный сон Петра!

Невский, 41

Дворец Белосельских-Белозерских

Есть в Ленинграде жесткие глаза и та для прошлого загадочная немота, тот горько сжатый рот, те обручи на сердце, что, может быть, одни спасли его от смерти. (Илья Эренбург)

На этом месте в XVIII веке стоял небольшой каменный дом И.А. Нарышкина, в 1797 году князья Белосельские-Белозерские приобрели участок вместе с домом. Дом сразу снесли, а на его месте началось строительство особняка по проекту архитектора Ф.И. Демерцова. Дворец, построенный Деменцовым в классическом стиле, имел три этажа и выглядел более чем скромно и для такого козырного места, и для такой семьи.

В этот дом в 1831 году Эспер Александрович Белосельский-Белозерский привел свою юную супругу Елену Павловну (урожд. Бибикову).

Дом № 41. Современное фото

«Неделю назад мы были на свадьбе Белосельского с Еленой Бибиковой. Перед множеством зрителей утром в Казанском соборе состоялась церемония. Она была очаровательно свежа, юная, грациозная. Она слишком мала ростом и чересчур миниатюрная, чтобы можно было назвать ее красивой, но очаровательна, а это значительно больше. Он также маленький, не особенно красивый, но добродушный и безумно влюблен. Его семья радостна и счастлива принять в свой дом эту столь милую и грациозную маленькую женщину».

Елена Павловна устраивала свои знаменитые балы во дворце Белосельских-Белозерских, на которых бывал весь Двор, и не удивительно, ведь дворец расположен напротив Аничкова дворца – только мост перейти. Балы и маскарады у Белосельских-Белозерских сделались заметной частью светских развлечений Петербурга, вот как писала в своем дневнике об одном из таких балов Долли Фикельмон: «Елена Белосельская, причесанная на китайский манер, с нитью из огромных бриллиантов на лбу, была свежа как роза. Всему ее облику присуща некая примечательная простосердечность и чистота».

Не удивительно, что очень часто здесь бывала и чета Пушкиных. Эспер Александрович являлся почитателем таланта Александра Сергеевича, что же касается его жены Елены Павловны, то тут кроется какая-то тайна. Совершенно точно известно, что после трагической смерти поэта Елена Белосельская-Белозерская хлопотала за Дантеса перед Бенкендорфом. Бенкендорф был отчимом Елены, так что она просила по-родственному. Ходили слухи, будто бы, узнав о предстоящей дуэли, княгиня просила отчима специально отправить жандармов в другую сторону, дабы дуэль состоялась. За что она так ненавидела Пушкина? История умалчивает…

Как известно, Александр Сергеевич часто бывал и у Белосельских-Белозерских, и в Аничковом, с именем Пушкина связаны многие дома в Петербурге, и поэтому не удивительно, что его светлый образ снова и снова проступает в стихах поэтов. Вот, например, поэт Евгений Пальцев как-то увидел Пушкина недалеко от Аничкова дворца.

«Едет Пушкин на извозчике» Едет Пушкин на извозчике, Уезжает от грозы, По шершавой по его щеке — Дождевые две слезы. Голова с утра напичкана, Да ни мысли о любви… У Фонтанки, у Аничкова Просит он: «Останови!» Долог Невский, будто сплетника Невоздержанный язык, День рождения наследника, Во дворце наводят шик. В бальном кружеве-кружении Пары мечутся вдали, В интересном положении Снова пляшет Натали. А в Михайловском цветут липы И покрылся сединой пруд И поспели на ветвях лиры И его там боже мой ждут! Ждет Зизи и ждет Аннет (Нетти) И тригорские поля ждут,