Юлия Амусина – Запрись со мной (страница 8)

Бабуля Маковского, кстати, не слишком любила, ей по душе были иные сюжеты, но, несомненно, великий талант художника она признавала, особенно разглядывая его исторические картины – такая тематика была ей намного ближе.

В конце этого во всех смыслах плодотворного дня мне уже ни на что не хватало сил. Сбросив верхнюю одежду, я едва доползла до ванной, кое-как смыла косметику и, переодевшись, отправилась в комнату, где упала на постель и, кажется, сразу вырубилась.

***

Мне что-то снилось, но что именно, я забываю, стоит в мой сон ворваться раздражающему сигналу будильника. С трудом разлепляя сонные глаза, бью по кнопке выключения, едва не задев стоящую тут же рамку с фотографией, на которой мы вместе с Ликой. Каждый мой день начинается и, как правило, заканчивается взглядом на этот снимок. Почему я до сих пор не убрала его? Прошло восемь лет… Слишком много, чтобы поддерживать в себе даже малую толику надежды на ее возвращение. Наверное, я очень боюсь однажды просто забыть…

Неторопливо собираюсь на работу. За окном пасмурно, хочется одеться потеплее, но, памятуя о том, что сегодня мне предстоит встречаться с двумя потенциальными участниками планируемой выставки, я снова облачаюсь в строгий костюм – светлая блузка, юбка чуть выше колена, пиджак. С официозом приходится считаться; я не могу позволить себе расхаживать в модных драных джинсах, как Майка, меня и без того мало кто принимает всерьез. Закончив с макияжем, бросаю взгляд на часы и решаю, что кофе выпью уже в галерее, после чего выбегаю на лестничную клетку и вскоре забираюсь в салон машины.

Около одиннадцати звонит Андрей. Увидев его имя на дисплее, чувствую, как сердце пропускает удар – надо же, все-таки позвонил… Выждав еще пару секунд, чтобы не казалось, будто я только и делаю, что жду звонка от него, нажимаю на кнопку ответа.

– Привет. У тебя есть планы на вечер? – спрашивает он.

– Еще не знаю, – конечно, мы уже оба знаем, где и как я проведу сегодняшний вечер. – А что, есть какие-то предложения?

– Приезжай сегодня ко мне. Сможешь?

– Если только где-то ближе к восьми… – набиваю цену.

– Отлично. Буду ждать.

– До вечера…

Я долго еще таращусь на свой телефон, вслушиваясь в быстрые гудки из динамика, прежде чем отключить завершенный вызов. Конечно, романтика – это не про меня, и тем более не про Андрея, и все-таки иногда мне кажется, что было бы нелишним внести в наши отношения хоть немного тепла, свойственного всем влюбленным. Мы же влюбленные? Конечно, как иначе. Я бы не смогла быть с ним, если бы совершенно ничего к нему не чувствовала.

Короткий разговор с Андреем вызывает тревожную тоску, вселяет какие-то ненужные мне сомнения, и кофе я завариваю в самом мрачном расположении духа, мысленно уговаривая себя, что все у нас с ним хорошо, просто есть пары, которым очень нужны эти глупые романтические штучки, нежность и ежесекундные объяснения в любви до гроба, а есть такие, как мы… более выдержанные, что ли. Холодные в проявлении чувств. Вот только холодной я себя не считаю. Или считаю?

– Карина, у нас Вера Звонова, – сообщает Лена по рабочему телефону.

– Расскажи ей, как пройти в мой кабинет, пусть зайдет, – говорю, убирая чашку с недопитым кофе и садясь в свое кресло.

Вера Звонова, указанная в Инстаграме, как FaithNoMore, оказывается молодой рыжеволосой девушкой с большими карими глазами, подведенными цветным карандашом, и с симпатичными ямочками на щеках. Ее работы привлекли меня необычным сочетанием светлых оттенков и продуманных, достаточно глубоких сюжетов, которые я, если бы мне выпало стать писателем, с удовольствием и очень подробно описала бы в своей предполагаемой истории, где обязательно нашлось бы место красивой любовной линии, сложному выбору и безусловной надежде на светлое будущее.

С художницей мы без труда находим общий язык. Вера рассказывает о себе, своей любви к художественному ремеслу и том, что мечтает когда-нибудь стать известной художницей. Мы продолжаем разговор, прогуливаясь по полупустынной галерее. Затем я оставляю девушку Тане и возвращаюсь к себе в кабинет. Ближе к обеду звонит Майка.

– Ну что, Карочка, тебя еще интересует Артём Виленский? – спрашивает, и голос ее звучит так, точно она еще не перевела дыхание после быстрого бега.

– Еще бы, – отзываюсь, пряча бумаги в тонкую папку. – Ты что, бегаешь?

– Почти…

– От Игорька убегаешь? – хмыкаю, не сдержавшись.

– Ничего смешного. Он назначил мне свидание.

– Ух, ты. Вот прямо так сразу? Дерзай, подруга, может, хоть кому-то из нас удастся выскочить замуж…

– Типун тебе на язык! Он не особо изменился со времен школы, так что я, пожалуй, побуду еще в девках.

– Ты говорила про Виленского, – напоминаю, заподозрив, что этот треп растянется надолго, и мы так и не доберемся до основной темы.

– Да. Так вот, молодой человек по имени Артём Виленский действительно существует. Мне пришлось поклясться Игорьку в том, что это объект твоей тайной страсти, только после этого он согласился достать мне его адрес.

– Объект моей тайной страсти?! – пораженно переспрашиваю я, непроизвольно сжав пальцы на папке с бумагами.

– Вы почти ровесники, так что Игорек клюнул.

– Май, что еще за объект страсти? Я слов таких даже не знаю.

– Ага, ты бесчувственная ледяная глыба, но Игорю-то об этом не известно. Так что с адресом, он тебе нужен?

– Я… я не знаю, – бормочу растерянно, в самом деле понятия не имея, нужен ли мне адрес неведомого художника. И вообще, зачем мы с Майкой затеяли все это? Что я надеялась выгадать обращением к ее давнему приятелю по школе? Я даже не думала о том, чтобы выведать адрес Виленского, и уж тем более не планировала как-нибудь самолично заглянуть к нему в гости… вроде бы. Вернее, конечно, я ничего такого не планировала, и тем не менее…

– Кара, соображай быстрее. Помнится, ты очень интересовалась художником и горела желанием вывести на чистую воду его меркантильную сестру.

– Ну… это только мои предположения.

– Так проверь их, неугомонная. Все равно же не прекратишь об этом думать.

– Предлагаешь взять и заявиться к нему в гости? Хороша же я буду, когда мне откроет эта Алина…

– Так, Кара, твой ответ – да или нет?

– Господи… Да, хорошо, диктуй уже этот адрес, – и я машинально тянусь к авторучке, взглядом выискивая поблизости подходящий клочок бумаги, чтобы записать.

***

Это глупость. Невероятная, какая-то запредельная глупость – тащиться по непонятному адресу, самой себе толком не в силах ответить, для чего мне это нужно. Ну, приеду я туда, отыщу нужный дом, как-нибудь проникну в квартиру… а дальше что? Дверь откроет изумленная Алина, я попаду в глупейшее положение, и мне придется выкручиваться, придумывать какие-то невнятные причины моему любопытству, объясняться с ней относительно того, откуда у меня адрес. Девушка ясно сказала, что никакие контакты с ее братом невозможны, а я возьму и сделаю наперекор. На ее месте я бы себя с лестницы, наверное, спустила за такую беспардонность и наглость.

С другой стороны… А почему нет? Я представляю интересы галереи, в которой планируется крупная выставка с участием картин Артёма. Вся эта история, вкратце обрисованная его сестрой, видится довольно сомнительной, а я должна убедиться в том, что накануне выставки на мою голову не свалятся неожиданные дрянные сюрпризы. Я обязана досконально все проверить. Черт возьми, я в мизерном шаге от позорного краха, которого жаждут все мои дорогие родственники, ожидающие момента, чтобы бросить в меня камень покрупнее, и если вдруг что-то пойдет не так, меня просто заклюют совместными усилиями, так что я… я все делаю правильно.

Это всего лишь необходимая перестраховка. Моя обязанность убедиться в том, что ни я, ни галерея в моем лице не окажется замешанной в каких-либо темных делах.

Подбадривая себя таким образом, я выбираюсь из машины и поднимаю голову вверх, оглядывая многоэтажный дом с нужным мне номером, нацарапанным на фасаде. Местами обшарпанные серые стены, многочисленные провалы окон, первый этаж пестреет разнообразными вывесками, среди которых я замечаю салон красоты и ремонт техники. Прохожу к подъездной двери, на домофоне набираю номер нужной мне квартиры. Ничего. Никого нет дома? Развернувшись от домофона, какое-то время я размышляю, как быть – уехать с пустыми руками казалось неправильным, но если в квартире никого нет, я лишь попусту теряю время. Так ничего и не придумав, слышу короткий писк за спиной, оповещающий об открытой двери, разворачиваюсь и успеваю юркнуть внутрь, пользуясь тем, что оттуда как раз выходила женщина.

Поднимаюсь на девятый этаж, оглядываюсь и замечаю нужный номер на двери одной из квартир. Ноги вдруг становятся до отвращения ватными. Призвав на помощь всю свою решимость, я двигаюсь в том направлении и нажимаю на кнопку звонка.

В красках представляю себе, как дверь открывается, и оттуда выглядывает взбешенная Алина.

Тишина. Жму еще раз, затем еще и еще. Нет ответа.

Когда я уже готова признать неудачу и вернуться к лифтам, с той стороны двери раздается какое-то смутное шевеление, и я застываю на месте, сосредоточенно глядя в глазок, готовясь встретиться с Алиной лицом к лицу. Даже если девушка разъярится, правда все равно на моей стороне – я руководитель галереи и обязана проверить информацию, в конце концов, это ведь я беру на себя всю ответственность за предстоящее мероприятие…