Юлия Амусина – Волк. Игра в смерть (страница 7)

Я вернулась к созерцанию шкафа, а Сашка, вместе с дактилоскопическими предметами, двинулся в другую сторону, глядя, где еще можно посмотреть отпечатки. Я же принялась просматривать книги. Пушкин, Толстой, Есенин, Лермонтов и… зарубежный автор очередной мыльной оперы. В такой компании любовный роман как-то не смотрится… Совсем не смотрится. Я осторожно взяла книгу в руки и тут же поняла, что внутри она полая. Своеобразный сейф, ранее пользующийся большим спросом! Я тут же окликнула Сашку.

— Ну-ка, посмотрим… — Сашка сразу направился ко мне. — Возможно, тут еще сохранились отпечатки пальцев. А ты молодец — правильно ее держишь.

Сашка обмакнул кисть в порошок и принялся за проявление отпечатков. Но книга ничем не могла нам помочь: если ранее ее и трогали, то отпечатки не поленились уничтожить.

— Ни единой зацепки, — пробормотал Сашка. — Это наводит на кое-какие мысли.

— Например? — тут же уточнила я, так как меня ни на какие мысли все это не наводило. Я знала одно: моя помощь нужна Милке.

— Например, что, все-таки, исчезновение Милки было спланировано, иначе этот парень по любому оставил бы свои отпечатки. Он должен был допустить какую-нибудь осечку, но не сделал этого. Зато повсюду оставил нам пальчики Милки. Соображаешь, на что это походит?

— Кажется… да. Но зачем ему похищать Милку? Выкуп? Но ведь мы с ней не миллионерши. Информация? Но тогда он должен был похитить меня.

— А ты-то ему зачем?

— А зачем Милка? — вопросом на вопрос ответила я. — С меня можно получить хотя бы информацию, касающуюся моей работы. Я не самая последняя птица в нашей стае.

— Аня, все забываю спросить — где ты работаешь?

— Мне нетрудно ответить, — поморщилась я. — Но только после того, как ты тоже будешь готов говорить о себе. И, к тому же, ты сам предложил отложить личные разговоры.

— Ладно, я все понял.

Сашка рукой в перчатке откинул крышку книги, сделанную в виде обложки, и заглянул внутрь. Я последовала его примеру и увидела женскую заколку. Милкину заколку.

— Какая-то чушь, — пожал плечами Сашка, закрывая фальшивую книгу.

— Постой! Нет, не чушь. Это Милкина заколка, — сказала я ему. — Она заколола ею волосы, когда уезжала сюда. Странно… Что она делает в фальшивой книге?

— Если твоя сестра сама положила ее сюда, то она просто чокнутая, — мрачно сказал Сашка. — Проблема в том, что я уверен: заколка появилась тут не с ее помощью. Скорее всего, похититель Милки сам положил заколку в книгу-обманку для того, чтобы нам было… веселее.

— Веселее?!

— Аня, кажется, у нас серьезные проблемы. Мы имеем дело не с обычным похитителем, — так же мрачно сообщил Сашка.

— Я уже ничего не понимаю. Милка совершенно точно была тут, об этом говорит ряд обнаруженных нами улик, но теперь ее тут нет, и где она — неизвестно. Зачем кому-то ее похищать? Ты сам знаешь, Милка безобидная, как пташка.

— Другое дело, что она такая же бесполезная, как пташка.

— Пусть так, — вздохнула я. — Остается все тот же вопрос: кому все это надо?

— Не знаю. Не понимаю. Для того, чтобы понять, мне нужно больше, гораздо больше улик. Меня очень смущает фотография Анжелы в рамке на камине. Как будто ее специально поставили на самое видное место. У тебя нет такого ощущения?

— Я понятия не имею, что за человек эта твоя Анжела, — поджала я губы.

— Уверяю, она тут ни при чем…

— А может быть так, что похищение Милки — ее рук дело? — округлила я глаза.

— А зачем ей твоя Милка? — удивился Сашка.

— Не знаю, зачем… Может, через Милку она решила отомстить… тебе? — неуверенно предположила я, сама понимая, что говорю полную ерунду. Анжела не могла знать, что мы с Сашкой приедем в этот дом и начнем поиски Милки.

— Ерунда, — воспроизвел вслух мои скрытые мысли Сашка.

— Согласна, — я вздохнула. — И все же, ты можешь узнать, где сейчас Анжела? Хотя нет, лучше не узнавай…

Я вдруг подумала, что Сашке нечего вновь встречаться с этой девицей с фотографии. И дело вовсе не в том, что она довольно симпатичная, а… Ну, хотя, может, только в этом и дело. Если у них с Сашкой были отношения, то ничего не мешает им развиться вновь. Знаю я, как это бывает… Вспыхивают старые чувства, и пошло-поехало… Тогда мне придется вырвать волосы на головах обоих.

— Аня, я говорю тебе совершенно точно: Анжела тут ни при чем. Давай закроем эту тему и больше не станем к ней возвращаться? И еще — не вздумай выспрашивать об этом Юрку.

— Кстати, где он? — вспомнила я о существовании Юры. — Может, как раз получает приметы парня, которого мы ищем, от этого самого Сереги?

— Вполне может быть…

Словно неизвестным образом прочитав наши мысли, в гостиную влетел взъерошенный Юра. Мокрые волосы на его голове на сей раз стояли дыбом, и это отчего-то пугало. Сам Юра был чересчур взвинчен, это чувствовалось в его поведении. Застыв на пороге гостиной, он посмотрел на Сашку.

— Волк, проблемы.

— И почему меня не удивляет это слово? — лишь вздохнул Сашка, словно смиряясь со своей участью. — Говори.

— Старикан… Ну, тот, который якобы знал парня…

— Мертв?

— Да, — отрывисто выдохнул Юра. — Серега только что сообщил. Он долго стучал в дверь, но никто не открывал. Ему показалось это странным, так как соседи сказали, что старикан почти не выходит из дому. Серега вошел и увидел тело.

— Сердечный приступ?

— Ага, как же. Пуля в висок. Наш парень не захотел позаботиться о том, чтобы в этом случае все выглядело чинно. Возможно, он спешил. Есть шанс, что он и в доме допустил промахи, и по горячим уликам мы его все-таки найдем.

— Кто осматривает труп старика?

— Вызвали криминалиста и остальных, — сообщил Юра. — Мы с парнями тут бессильны. А что? Ты хотел первым все осмотреть? Извини, друг, но я этого тебе позволить не могу. Ты вообще не должен тут находиться, если по-хорошему.

— Твои парни вопросов не задавали?

— О твоей личности? Задавали… — усмехнулся Юра. — Не переживай, они не из любопытных. Копайся себе дальше во всем этом дерьме. Уверен, у тебя получится лучше, чем у моих орлов.

— Я тоже в этом не сомневаюсь.

— Ничего не понимаю, — вмешалась я. — Зачем Милкиному парню убивать этого старика? Только потому, что он — свидетель?

— Это уже немало, — сказал Юра.

— Аня, если бы старик умер от сердечного приступа, мы бы даже суетиться не стали. Но пуля в висок — это уже серьезно, и говорит о том, что совершено убийство, — подхватил Сашка.

— Не нужно мне все это рассусоливать, я не тупая, — резко отбрила я.

Юра собрался было что-то ответить, но тут ожил мобильный в его кармане. Словно почувствовав, что информация коснется нас, мы с Сашкой тут же застыли. Юра отвечал односложно — пару раз да и один раз нет. Затем сунул телефон в карман и обратился, как всегда, к Сашке.

— Волк, полицейский возле ворот говорит, что из твоей машины уже минут десять слышны звуки телефона. Кажется, кому-то ты срочно нужен.

— Мой телефон при мне, — спокойно ответил Сашка и перевел взгляд на меня. — Аня?

— Это мой, — пробормотала я.

— Возьми ключи от машины и сходи, проверь. Возможно, это пытается дозвониться твоя Милка, — Сашка слегка повеселел и принялся рыться в карманах в поисках ключей. — Ага, вот они. Откроешь замок?

— Еще бы.

Я дрожащей рукой схватила ключи и бросилась к выходу, торопясь как можно быстрее покинуть дом. Милка, только бы это в самом деле звонила она! Наверное, она спохватилась и решила, что лучше предупредить сестру поздно, чем никогда. Ох, и получит она у меня! Если, конечно, найдется…

В спешке я едва не скатилась с порога у входной двери, но вовремя схватилась за дверной косяк, поэтому на ногах удержалась. Но тут же вновь увеличила скорость, и до машины добежала очень быстро.

— Аня, там телефон… — попытался что-то сказать мне, когда я пробегала мимо, полицейский у ворот, тот самый, который не хотел нас пропускать. Очевидно, мое имя, а также имя Сашки знают теперь все люди Юры Городова. От парня я лишь отмахнулась и поспешила нажать на брелок. Внедорожник послушно мигнул фарами, а я, распахнув переднюю дверцу, в самом деле разобрала громкий звонок. Кому-то явно не терпелось меня услышать.

Я едва не грудью бросилась на переднее сиденье и схватила телефон, не забыв нажать на кнопку.

— Милка! Это ты?

— Как продвигаются поиски беглянки? — вместо ответа поинтересовался какой-то бесполый, явно искаженный каким-то прибором голос. Я даже не смогла понять, кому он принадлежит: женщине или мужчине?

— Что? — опешила я.

— Ну, как поиски? — как ни в чем не бывало поинтересовался все тот же голос. — Есть успехи?

— Кто это?