Юлия Амусина – Волк. Игра в смерть (страница 9)

Направляясь в этот поселок вместе с Сашкой, я надеялась застать тут Милку. Сашку я взяла с собой потому, что одной ехать скучно, а еще не хотелось чувствовать себя полной идиоткой в глазах сестры. Разве я могла представить, что, приехав сюда, мы обнаружим в доме полицейских и не обнаружим Милки? К такому я не была готова. Затем все навалилось: знакомство Сашки с Юрой Городовым, затем темное прошлое моего возлюбленного, эта его ПКЛ, которую он нежно хранит в своей машине. Его друзья, предоставляющие доступ к закрытой базе данных… Нет, все это слишком для меня.

Молча мы поднялись по лестнице на мансардный этаж. Мы оказались в небольшом коридорчике, достаточно светлом, оттого уютном. Пол устилала красная ковровая дорожка, на правой стене огромная картина с изображением льва. В противоположном углу стол на трех ножках, очень маленький и низкий, а на нем ваза. В глаза мне сразу бросился стоящий в вазе букет из красных, как кровь, роз. Похоже, тут около пятнадцати штук, определила я на глаз.

Из коридора вели две двери. Возле одной из них, той, что рядом с трехногим столиком, я увидела одного из людей Юры, Евгения. Именно он докладывал Городову о том, что на кухне обнаружены следы крови.

Сашка прошелся по коридору, внимательно разглядывая пол, едва не наклоняясь, чтобы принюхаться к нему. Честно говоря, меня все это удивило. Но следующие его действия едва не повергли меня в шок: Сашуня опустился на колени и принялся ползать по ковровой дорожке.

Евгений посмотрел на него, потом на меня, видимо, ища ответа на свой невысказанный вопрос. Я бы тоже была не прочь услышать ответ, оттого лишь пожала плечами.

— Аня, дай ПКЛ, — потребовал Сашка.

Я не замедлила выполнить его требование. Подняв на удивление легкий чемоданчик, я поставила его рядом с Саней. Мой возлюбленный немедленно откинул крышку и извлек из темных недр плоскую бежевую штучку. Я, словно завороженная, встала неподалеку и смотрела на него. Странно, но мне доставляет удовольствие смотреть на него, когда он сосредоточен и имеет такой важный вид. Мне нравится смотреть на то, как он рыщет в поисках улик, которые могут пролить свет на многочисленные вопросы, как хмурится, мысленно сопоставляя имеющиеся у нас сведения. К слову сказать, не только я проявляла живой интерес. Евгений, кажется, напрочь забыл о своей работе, и теперь глядел за тем, что делает Волк.

— Тут есть следы крови, — сосредоточенно буркнул Сашка, не поднимаясь, а продолжая ползать по дорожке и исследовать пол.

— Где? — немедленно вклинился Евгений и даже склонился над тем местом, которое осматривал Сашка; острый кончик его носа едва не задевал плечо моего возлюбленного. — Тут ничего нет.

— Человеческий глаз не может его увидеть, — недовольно сказал Сашка. — А мои приборы — запросто. Кровь также была тут, — он ткнул пальцем чуть дальше. — И тут, тут, а еще на ковре. Сейчас проанализирую ворсовую поверхность ковра, чтобы наверняка знать.

Он вновь завозился со своими криминалистическими приспособлениями, а я, глядя на него, вновь засомневалась. Сашка имеет к базе данных полный доступ, обладает уникальным набором криминалиста и ведет себя, как полный специалист в этом деле… Это наводит на определенные мысли. А что, если… если мой возлюбленный врет, и он состоит на службе в… где? Разумеется, на ум приходят спецслужбы.

— Обалдеть, — сказал Евгений.

Сашка покосился на него, но ничего не сказал и вернулся к своему делу.

— А можно узнать сразу, кому принадлежит кровь? — не унимался полицейский. — Или теперь уже нет?

— Что значит — уже?

— Ну как… Крови ведь уже нет.

— Действительно, — усмехнулся Сашка и поднялся с колен.

Я подошла к большой картине с изображением льва, и принялась рассматривать ее. Не то чтобы я была знатоком живописи, нет, но картина меня заинтересовала. Всегда питала слабость к… большим кошкам. Усмехнувшись про себя, я провела рукой по полотну. Не знаю, что я надеялась обнаружить, но, как можно было предположить с самого начала, ничего не открыла, касающегося дела, конечно. А для себя открыла следующее: картина производит какое-то странное впечатление, и это вовсе не удовлетворение. Огромная раскрытая пасть льва, наверное, должна вселять ужас…

Тут Сашка тронул меня за плечо, и я непроизвольно дернулась. Пасть льва захлопнулась.

— Что? — удивился мой возлюбленный.

— Картина…

— Думаешь, под ней что-то есть? — задумался Сашка. — Сейчас проверим. Женя, возьмись за тот край.

Евгений с готовностью ухватился за противоположный край полотна. Я отошла подальше, опасаясь, как бы эти двое не задели меня огромной рамой. С чего Сашке вообще пришла мысль о том, что под этой картиной что-то есть? Я вовсе не имела в виду ничего такого, когда обращала на картину его внимание. Впрочем, всегда лучше проверить, оттого препятствовать я не стала.

— Какая же тяжелая, зараза, — пропыхтел не отличающийся атлетической фигурой Евгений.

— Кто-то явно прогуливал разминку в спортзале, — усмехнулся Сашка.

Мой возлюбленный, кажется, не испытывал никакого дискомфорта от слишком большого веса картины. Хотя, может, он просто не хотел ударить передо мной в грязь лицом? Все-таки, Сашка совсем не похож на Геракла ни фигурой, ни недюжинной силой. Я говорю о силе физической, так как, подозреваю, в интеллектуальной Сашка намного подкованнее признанного силача.

Наконец, мужчинам удалось снять полотно со стены. Я не слишком удивилась, увидев, что под картиной не оказалось ничего, не считая стены и оборванного куска обоев. Должно быть, картину и повесили сюда с целью скрыть порванные обои. Все же я ощутила легкую досаду. Только одно обстоятельство меня утешало — презабавнейшее лицо Евгения, понявшего, что совершенно зря растрачивал силы на то, чтобы снять картину.

Сашка, как всегда, выглядел невозмутимым. Я поймала себя на том, что стараюсь отыскать хоть что-то в нем, что позволило бы мне усомниться в этой невозмутимости. Но, как я ни приглядывалась, ничего разглядеть не смогла. Приходилось признать — Сашка для меня тайна за семью печатями, и разгадать ее мне вряд ли по зубам. Во всяком случае, пока, а дальше посмотрим.

Сашка вдруг нахмурился и подошел ближе к стене, на которой совсем недавно мирно висела картина со львом. Он протянул руку в перчатке к висевшему куску обоев, приподнял его за край и принялся рассматривать. Не удержавшись, мы с Евгением, заинтригованные до крайней степени, подошли ближе и попытались увидеть то, что видел Сашка. Не знаю, как полицейскому, но мне это вскоре удалось. На отклеенном куске обоев красным маркером неровными печатными буквами было выведено: «Я жду вас».

Глава 5

— Твою мать! — выругался обычно при мне спокойный Сашка.

— Похоже на послание, — сказала я, чувствуя, как неприятный холодок постепенно окутывает мое тело.

— Нужно сказать Юре, — немедленно отреагировал Евгений и вознамерился бежать к лестнице, но тут снизу послышались отчетливые шаги, а затем Городов сам принялся подниматься по лестнице, еще снизу завидев полицейского.

Юра переступил последнюю ступеньку и открыл было рот, чтобы что-то сказать, да так и замер — он увидел снятую со стены картину.

— Волк! Ты чем тут занимаешься? — наконец, поинтересовался Городов. — Сейчас все эти твои шуточки совсем неуместны. Я с ума схожу с этим поселком и его проблемами, а ты…

— Юра, посмотри, — перебил его Евгений, подходя к стене.

Естественно, Юра посмотрел. Он пошевелил губами, потер подбородок, затем одним движением пятерни взъерошил спутанные волосы и неожиданно для всех нас сказал:

— И что?

— Как — что? — не понял Женя, весьма недовольный тем, что начальство не оценило его мыканий с картиной. Полицейский явно рассчитывал на другую реакцию.

— Евгений! Не понимаю, что такого особенного нацарапано на этих обоях? Надпись может быть тут давным-давно, за картиной ее все равно не увидеть. Кто мог знать, что вы с Волком полезете ее снимать? Вот именно, что никто. Так что, Женя, советую тебе меньше смотреть фильмов ужасов по ночам, да и по дням тоже… Это какой-то кошмар! Ладно Волк, этого черта я еще могу понять, но ты! Ответственный работник…

— Юра, — поморщился Сашка. — Давай ты отложишь свое обращение к разуму Евгения, тем более, по моему мнению, он все сделал правильно. Тебе выписали ордер на обыск дома — твои люди его обыскивают. Что еще ты хочешь?

— Аня, как ты его терпишь? — только и мог, что вздохнуть, Юра.

— Сама не понимаю, — развела я руками.

— Ты мне это брось, — засмеялся Сашка, подвинувшись ко мне вплотную и положив руки на мои плечи.

— Ребята, кажется, мы все забываем, зачем мы здесь… — Юра кашлянул, повел глазами и торопливо спустился вниз. Мы услышали, как хлопнула входная дверь.

— Мансарду мы обследовали, — кашлянул Женя почти так же, как босс. — Волк… Если хочешь, задержись. А я пошел вниз.

— Давай, — равнодушно кивнул Сашка.

Евгений спустился вниз следом за Юрой Городовым. На мансардном этаже мы остались вдвоем с Сашкой. Пока мой возлюбленный копался с исследованием обоев и стены, я отошла к лестнице и позвонила Милке. Как и следовало ожидать, мобильный сестры оказался выключен. Я едва не разразилась кучей бранных слов, но вовремя вспомнила, что приличные девушки, к обществу которых я себя, безусловно, отношу, никогда не матерятся, оттого сдержала внутренний порыв.