Юлия Амусина – Волк. Игра в смерть (страница 10)

— Здесь мы больше ничего не найдем, — сообщил Сашка.

Я сунула телефон в карман и пошла следом за Сашкой в одну из комнат. Мы оказались в спальне. Здесь было все — начиная от огромной кровати с белым покрывалом и заканчивая туалетным столиком с расставленной на нем косметикой в углу. Также были тут два мягких кресла, столик с тарелкой вымытых фруктов, пушистый ковер на паркетном полу, картины на стенах и несколько мягких игрушек. Все мило и довольно-таки комфортно, но… Я бы сказала, что эта комната не выглядит так, будто имеет постоянного хозяина. Я хочу сказать, она выглядит какой-то необжитой, хоть и заставленной предметами домашнего уюта.

Из этой комнаты вела всего одна дверь, не считая той, которая ведет назад, в коридор. Но пока мы с Сашкой туда не заглянули. Волк принялся разбирать свой чудо-чемоданчик, а я, как полагается, осматривать комнату поверхностным взглядом.

— Саш, тебе не кажется, что тут совсем недавно сделали ремонт?

— Что-то подобное ты совсем недавно говорила мне о комнатах на первом этаже, — вспомнил Сашка.

— Не знаю, почему мне это не дает покоя. Я почти уверена, что совсем недавно дом полностью подвергли ремонту, — я задумалась на секунду. — Да нет, не почти, а полностью уверена. Вроде бы в этом нет ничего странного, но, с другой стороны, это вызывает вопросы, тебе так не кажется?

— Когда кажется — крестятся, — хмыкнул Сашка, но мои слова, безусловно, к сведению принял. — Хозяин дома не мог провести тут ремонт, так как отбыл в Штаты довольно давно. Родственников здесь у него, насколько я знаю, нет… Вообще-то ты права. Стоит подумать.

— Когда ты успел узнать информацию о хозяине дома?! — опешила я, так как о подобном ничего не слышала. Юра вскользь упомянул о владельце дачи, но конкретных сведений о нем не давал. И вот выясняется, что Сашка достаточно подкован в этом вопросе. Наш пострел везде поспел.

— Ты, наверное, не слышала. Я разговаривал с Юркой, — мой возлюбленный даже глазом не повел.

Я хотела было возмутиться и сказать, что для разговоров с Юркой в мое отсутствие у Сашки не было времени, но тут увидела такое, от чего мурашки побежали по моей коже. На прикроватном столике, с левой стороны, стояла рамка с цветной фотографией.

Моей фотографией…

— Саша… — тихо позвала я. — Саша, мне это кажется?

— Что? — удивленно повернулся мой друг.

Я указала в нужную сторону кивком головы. Сашка проследил за моим взглядом, узрел взволновавшую меня фотографию и нахмурился. Затем подошел ближе и взял рамку в руки. Я оказалась рядом и тоже посмотрела на собственную физиономию. Я увидела то, чего не заметила раньше: мое лицо на снимке было крест-накрест перечеркнуто красным маркером.

— О, черт, черт…

Я с испугом посмотрела на чертыхающегося Сашку, а затем вновь перевела взгляд на фотографию. Этот снимок был сделан не так давно, несколько месяцев назад, и хранился в нашем с Милкой альбоме. Она и фотографировала меня сама. Вопрос в том, как фотография очутилась тут? Не Милка же ее привезла?

Глупости. Даже если бы Милку вдруг одолел бешеный приступ сестринской любви, и она ни с того ни с сего решила прихватить с собой мое фото, то уж точно никогда бы сестра не стала перечеркивать мое лицо.

— Это предупреждение? — опасливо поинтересовалась я у Сашки.

— Что? — мой вопрос выдернул Саню из пучин раздумий. — А-а, нет, не думаю. Аня, мне, конечно, все происходящее совсем не по душе, но не думаю, что кто-то играет с нами в странные игры и посылает предупреждения. Мимо людей Юры муха не проскочит, не то что какой-то шизофреник.

— Мне кажется, этот парень заранее все подготовил.

— Для чего? — Сашка скривился. — У твоей Милки есть крупные враги? То-то же.

— Но тогда я вовсе ничего не понимаю. Кому нужно было устраивать фокус с этой… перечеркнутой фотографией?

Вместо ответа Сашка извлек из рамки мое фото и, сложив его вдвое, сунул внутрь чемоданчика.

— Забудь. Но все же оставлять это тут смысла не вижу.

— Саш, это улика, как-никак.

— Глупость это, а не улика, — буркнул Сашка и приступил к исследованию комнаты.

Несмотря на его убежденные слова, мне сделалось не по себе. Я то и дело косилась на чемоданчик, «проглотивший» в мгновение ока мою фотографию, а перед глазами маячили красные линии, выполненные маркером крест-накрест. Это предупреждение… И Сашка задергался. Внешне он старается сохранять спокойствие, но я вижу, как хмуро свелись к переносице его брови и то, как медленно тухнет яркий огонь его пленительных глаз. Это все неспроста. Что бы он ни говорил мне, в чем бы ни убеждал, это бесполезно. Я привыкла доверять собственным глазам и ощущениям. Что-то затевается, а, если быть совсем точной, уже затеяно.

Зазвонил мой мобильный. Сашка тут же поднял голову и замер в ожидании. Я с опаской взглянула на дисплей и увидела номер Димы, того полицейского у ворот. Я велела ему держать меня в курсе всего… Неужели он действительно решил оказать мне содействие? Я кинула мельком взгляд на Сашку, и только после этого нажала на кнопку «принять вызов».

— Слушаю, — голос звучал ровно.

— Аня, я только узнал. Нашли паспорт Людмилы Лисецкой, — заговорил Дима. — Не знаю, покажется ли это тебе важным, но я считаю, что ты, как родственница, должна знать об этом.

— А где? — поинтересовалась я, чувствуя, как меня охватывает дрожь.

— Здесь, на улице. На заднем дворе имеется крепкая железная дверь с кодовым замком, которая, судя по всему, ведет в подвал, но мы пока не сумели ее открыть, поэтому точно не знаю. Так вот, неподалеку растет довольно пышный кустарник. Сунулись туда, и нашли паспорт. Возможно, Людмилу держат в этом подвале. Юрке, как обычно, нужна помощь в том, чтобы открыть дверь, поэтому он уже направился в дом, искать Волка. Аня, все это я сообщил тебе… как бы сказать…

— Я поняла, не переживай, — пришла я ему на помощь, прекрасно понимая, чего он хочет. Дима вряд ли желает, чтобы о его звонке узнал Сашка или, того хуже, Городов. А значит, я ничего им не сообщу. Тем более, как сказал Димка, Юра уже направляется к нам с Сашкой. Он и поведает нам о запертой двери и паспорте Милки.

Я сунула телефон в карман, в ответ на вопросительный взгляд Сашки лишь пренебрежительно махнув рукой. Таким образом я желала вселить в любимого уверенность в том, что звонок не был важным. Кажется, Сашка поверил, потому что тут же вновь занялся исследованием комнаты. Я же, посчитав, что тут нет ничего интересного, направилась к неизвестной двери. Толкнув ее внутрь, я оказалась на пороге гардеробной.

Комната не была большой. Скорее, она напоминала просторный шкаф. По обе стены находились вешалки с разнообразной одеждой, внизу стояли пары туфель. Я не увидела мужской обуви, что меня несколько насторожило. Если Милкин парень жил на этой даче какое-то время…

Стоп. Интересная, однако, вырисовывается картина: дом совсем недавно полностью отремонтировали, в гардеробной развесили женскую одежду… Если прибавить ко всему этому то, что хозяин дачи в Штатах, адресованный мне звонок неизвестной личности и кучу улик, доказывающих, что Милка была в этом доме, получается… Ничего не получается. Совсем ничего.

Попробуем сначала: итак, на кухне имеются следы Милкиной крови. Должно быть, там у нее произошла стычка с ее новым ухажером, в результате он ударил Милку. Но тогда откуда взялась кровь на втором этаже в коридорчике? Сашка не мог ошибиться — кровь совершенно точно была, причем потом ее не поленились стереть. Почему тогда не стерли на кухне?

Как жаль, что Сашуня не смог установить, кому принадлежала кровь в коридорчике. А вдруг то была кровь моей сестрицы? Черт, этого еще не хватало… Тогда получается совсем другая картина. Неизвестный мог избить Милку на втором этаже, а затем протащить в кухню. Зачем? Чтобы оставить след ее крови? Из кухни-то нет двери, ведущей на улицу… Логичнее было заставить Милу покинуть дом сразу через прихожую, не заходя на кухню.

Я думала, думала, думала, и никак не могла понять хоть что-нибудь. Все пазлы, которые собирались в моей голове, тут же рассыпались под давлением новых кусочков. Ничего не получается… Нет, не получается.

Остановившись где-то посередине гардеробной, я протянула руки к вешалкам с одеждой. Не знаю, что толкнуло меня на этот поступок. В тот же момент я вытащила из общего ряда зеленое платье, очень знакомое, такое же висит и в моем шкафу. Такое же… Черт, да это оно и есть!

Это МОЕ платье, а не просто точно такая же вещь. Я запустила руку в карман и нащупала дырку в подкладке. Да, сомнений теперь нет никаких. Но что мое платье делает тут? Возможно ли, чтобы Милка взяла его? Ну да, мое платье ей лишь на нос налезет! Я ведь уже упоминала о том, что сестрица довольно пухленькая.

До конца осознав тот факт, что в гардеробной чужого дома висит МОЕ платье, я принялась лихорадочно перебирать вещи, и в итоге поняла: на вешалках представлена довольно большая часть вещей из моего гардероба, а еще из гардероба Милки. Здесь висят наши с сестрицей вещи… Черт, это неспроста. Не могли же они (что за глупость, в самом деле!) самостоятельно переместиться сюда.

Впрочем, были еще другие вещи, но у меня сложилось впечатление, что принадлежат они одной и той же неизвестной девушке. Они очень похожи по стилю и фасону. Да, должно быть, есть кто-то третий, и, очень даже может быть, что этот, вернее, эта третья имеет отношение к нашему с сестрицей окружению. Все завязывается как-то слишком просто и подозрительно.